Анфиса

АНФИСА

Ты на мне не задерживай даже свой взгляд —
Страсть в глазах моих карих чернее угля!
Тело к телу притянется, в танце скользя,
Стрелы глаз ядовитейших сердце пронзят.

Ты читаешь меня — за страницей страница,
Чтобы я регулярно могла тебе сниться.
В телефоне мой голос волшебный записан,
И во сне повторяешь ты имя «Анфиса»…

Я красива не внешней — иной красотой.
Ты меня ненавидишь и любишь за то.
Для тебя я умею быть именно той —
Голубой недоступной мечтой.

Я ведь словом могу обессмертить себя,
Только медные трубы по мне затрубят...
Запишу эту песню, безумно любя,
Не тебя, не тебя, не тебя.

В телефоне мой голос волшебный записан,
И звучит в голове твоей имя «Анфиса».
Но влюбленность в себя — вот единственный смысл
Для холодного сердца нарцисса.

ЕВА

Когда безрадостно и больно,
Что больше нет в душе огня,
Спасает только Ева Польна
Волшебным голосом меня.

Промозглым вечером осенним
Беда смотрела мне в глаза,
Но песни Евы, став спасеньем,
Вернули веру в чудеса.

Прекрасных песен королева,
Очаровательный кумир,
Из будущего гостья — Ева,
Ты разукрасила мой мир.

Когда доходишь до припева,
Я понимаю, что живу.
Пою тебе: "Спасибо, Ева,
За эту сказку наяву!"

Не зря играли в игры люди —
Придумали в любовь игру.
Пусть эта сказка грустной будет,
Но только светлой будет грусть!

НА ЧЕТВЕРТОМ ЭТАЖЕ

Я на четверном этаже
В домашнем виде простоштанном,
А за окном шумят каштаны,
Что обесцветились уже.

Мне птицы песенки поют...
Запомнить бы моменты эти,
Пока лежу в палате третьей,
Больничный чувствуя уют.

Здесь так свободно в неглиже
Смотреть во двор, как ветви машут —
Зовут гулять палату нашу,
Чтоб стало легче на душе.

Соседке крикну из окна,
Что я уже спускаюсь скоро.
Пускай меня встречает город,
Тот, что вчера дождем прогнал.

В зачетный самый месяц май
Я заболела на отлично
И чтоб блюсти режим больничный
Врачам сдала себя сама.

Как только май ушел, июнь
Стремглав ворвался в отделенье
И нашептал стихотворенье
В больную голову мою.

Я НЕ ВЕРНУСЬ

Я не вернусь уже,
Ни под одним из флагов.
Можешь, меня оплакав,
Освободить во благо
Место в своей душе.
Я не вернусь уже.

Выплюну изо рта
Слов припасённых бисер.
Это ничтожный мизер,
А впереди — года.
Главное — никогда
Я не вернусь туда.

Я не вернусь к тебе,
Сколько меня ни мучай.
Это несчастный случай
В нашей с тобой судьбе.
Да и на небе тучи…
Я не вернусь к тебе.

Я ИДУ ТЕБЯ ИСКАТЬ

Я не знаю точно, что не так,
только в сердце вкралась пустота...
Страшно угрожает мне тоска
дулом пистолета у виска...
Значит, я беру с собой вискарь
и иду во тьму — тебя искать.

Я впервые о любви пою
так, как завещал великий Юнг.
Мне известны все твои грехи,
все твои паршивые стихи...
Ты же отражаешься во мне,
будучи лишь тенью на стене.

Прекрати мне лгать и маску сбрось —
я же вижу всю тебя насквозь!
Я имею над тобой контроль.
Перестань играть чужую роль!
Отверженья страх тебя гнетет,
ты ведь инфантильное дитё.

Можешь материться сгоряча,
можешь отстраниться и молчать.
Никаких попыток удержать,
только правда — лезвие ножа.
От нее ты, от меня бежишь.
Знаешь, мне плевать на рубежи!

Я ночами не умею спать.
Значит, я иду тебя искать...

ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ

Наш первый поцелуй тебе не повторить,
Хотя, для виду было их, может даже, три.
Потом прошло три года, но вдоль упругих вен
Моих, твоих и наших еще течет глинтвейн.
Что хочешь говори, кому угодно ври —
Я знаю, как болит Вселенная внутри.
Зависимость, абьюз — вот так сошелся пазл.
Я то в тебе люблю, чего не видит глаз.
Ты будешь вспоминать сегодня до утра
Касанье голых душ, двух равно рваных ран.
Ты все еще следишь, о чем мои стихи,
И хочешь повторить слияние стихий.
Но этот поцелуй не сможешь повторить,
Пока еще болит Вселенная внутри.
Любой из тех поймет, кто раньше видел нас,
Что ты еще не все, а я, как видно, пас.
Покуда разводи святую простоту.
Когда еще к тебе я пьяная приду?
Люби мозги другим, впивайся в "Хванчкару"
И губы береги, целуясь на ветру.

ВСЕ 30 ЛЕТ

Ну вот теперь и думай обо мне!
О том, что снится мне в "нелетную" погоду,
Гадай, в какое время года
Я захочу прийти к тебе во сне.

Глотай таблетками обиды. Снег
Ворвался в жизнь твою нечаянно-нежданно.
Корабль выбрал капитана.
Вина. Попробуй разобраться с ней.

Дыши. Лежи, смотри на потолок
Сквозь дым. Побелка облупилась так убого...
Тебя ждет дальняя дорога.
Три нити составляют оверлок.

Прислушивайся к хрусту за окном.
Тебя предаст весь дом, друзья и даже мама.
Поймешь, что значит телеграмма,
Что жизнь — говно.

Читай раз в месяц Гоголя "Шинель",
Охеревая, кашляя, икая.
Ты поздно поняла, кто я такая,
И что таится в полной тишине.

Вкурила? Макароны на обед.
Увы, таким был лаконичным Бабель,
И снег ложится ватою на кабель
Все тридцать лет.

ПРОРОЧЕСТВО

В полдень память змеей заползет под ворот,
Сдавит горло. Ты вспомнишь — ходили в город
Вы с отцом. Телефон притянется, как магнит.
Толку? Думаешь, позвонит?
Мать придет, как обычно, начнется ссора:
"Ты ведешь себя, как ребенок, дочка.
Он не любит тебя — и точка.
А тебе далеко за сорок...

Зря под масками не скрывай лица —
Все равно ты дочь своего отца.
Делай все, что тебе захочется —
Поменяй фамилию, имя, отчество,
И веди себя как пацан...
Самосбывшееся пророчество —
В беспробудное одиночество
Ты себя отправляешь сам".

НЕКРАСИВАЯ ПАЦАНКА

Бледная от злобы и от слёз,
Сохнет некрасивая пацанка.
Горе от потерянных волос
Выразилось согнутой осанкой.

Кто тебе сказал, что никогда
Счастья не увидит полукровка?
Кто тебе нанёс такой удар,
Что с тех пор ты вся в татуировках?

Где ты проживаешь эту боль,
Как рисуешь тоненькие брови?
Я пройду весь этот путь с тобой,
Чтоб понять, зачем ты жаждешь крови.

Ты ведь понимаешь и сама,
Для чего упрямый подбородок:
Чтоб уметь держать удар за мать,
Наказать морального урода.

Не прельщайся мнимой красотой.
Не любовь, а зависть в сердце бьётся
В тот момент, когда следишь за той,
Что в ответ в лицо тебе смеётся.

Дай мне пожалеть тебя, позволь,
Вскрыть абсцесс  — твою больную душу.
Я согласна на хирурга роль —
Под ножом пусть лезет гной наружу!

ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКА

От тела отделившаяся тень
Танцуя заблудилась в темноте,
Уснула в летней роще апельсинов.
Ночь шелковой легла цыганской блузкой
Над речкой и пустыней андалузской.
Завыла на Луну седая псина.

Весь компромат из писем удалил
Больной художник Сальватор Дали,
Возлюбленный поэта Федерико.
Окинул он картину взглядом зорким —
Кубистский свой портрет Гарсии Лорки
И комнату пронзил безумным криком.

В минуту эту в памяти возник
Болот зеленых мыслящий тростник,
Среди шизофренического вздора.
На крик души лишь солнца луч ответил,
Небесный холст разрезав на рассвете,
Уменьшив светом горе Сальвадора.

Теперь молчи, предатель, и терпи
Боль от красот оливковой степи.
Случилось все, возможно, так, как надо:
Прошла гроза, сбежали с неба тучи,
Испанцы славят Лорки слог певучий,
В его убийстве кается Гранада.

В музее пыль сдувают с каждой вещи,
И Вечность пред стихом его трепещет...

КАК УПОИТЕЛЬНЫ...

Раз, не вынеся все муки
Упоительного дня,
Доебался на Фейсбуке
Пеленягрэ до меня:

Почему, де, я не в паре?
Стыдно, мол, без парня жить.
Сам же он сидел в пивбаре,
Где бухали алкаши:

«Слушай, песня не твоя ли?
И сегодня, и вчера
Тут играла? Упаяли,
Витя, эти "Вечера"…

Хочешь хруст французской булки?
В глаз поэта — голубой
Позже в тёмном переулке
Можем съездить раз-другой!»

Пеленягрэ был бестактен,
Он повёл себя, как гусь.
И сегодня я в ВКонтакте
До него доколебусь!

ВАНИЛЬНОЕ НЕБО

Я тебе говорю: "Пока!"
Ты целуешь меня в висок,
А ванильные облака
Превращаются в колесо...

Чтоб как белка я в колесе
Чередующихся сансар
Потеряла тебя совсем,
Позабыла твои глаза.

Жизнь обычная, мир — большой,
Но никто в нашем мире не был.
Нам с тобой под ванильным небом
Было сказочно хорошо!

Ты же руки мне целовал
И такие стихи читал...
Я хотела забыть слова,
Только в них я — твоя мечта.

Как такое забыть, скажи?
Я пыталась забыть по-разному
И сейчас продолжаю жить,
Подчинив эти чувства разуму.

Ты заранее был прощен,
Хоть еще виноватым не был.
Мы с тобой под ванильным небом
Может встретимся раз еще...

ТЫ ПИШЕШЬ ПЕСНЮ ОБО МНЕ

Ты пишешь песню обо мне,
Когда на сердце нелегко.
Обвил картину на стене
Табачный дым под потолком.

Алиса — в кроличью нору,
Безумный Шляпник — в сад камней.
Но только Господу видней,
Кто выживет к утру.

Лежишь как выжатый лимон
И думаешь: ну как же так?
Пока в душе идет ремонт,
В нее вселилась пустота.

Часы застыли в тишине,
Луна танцует джигу-дрыгу.
Ты пишешь песню обо мне,
А надо — книгу.