Я думаю близость это форма утраты защиты...

Я думаю: близость — это форма утраты защиты,
не в том даже смысле, что кто-то способен ранить,
а в том, что ты сам допускаешь размытость границы,
где «я» ещё держится, но уже начинает таять.

И это не выбор — скорее, ошибка в расчёте,
как если бы ты принимал за опору — провал,
и чем осторожнее медлишь на самом подходе,
тем трудней отрицать: эту грань ты и сам размывал.

Не боль привлекает — нет, — и не тянет к распаду,
но есть в этом жесте, почти незаметном, уклон:
как будто ты знаешь, что всё это кончится разом,
и всё-таки входишь в пространство, где ты до конца обнажён.

И странно мне это — но всё же яснее с годами
становится: риск не снаружи, он встроен в приток
тепла, в эту тягу к чужому дыханью — плечами
вперёд подаёшься — и вот уже шаг за порог.

И прежнее «я» не выходит оттуда обратно,
и чем ты яснее в себе различаешь разлом,
тем меньше причин оставаться — но это неважно:
здесь близость сама совпадает с утратой, и в том

есть странная верность: ты сам принимаешь её за
надежду — пока та не станет лишь речью пустой,
которой и сам не прикроешься…
прошу тебя, только не стой…