Чёрный монах Чехова

По-моему, это самый загадочный текст Чехова с необычной идеей. Здесь все не те, кем кажутся. И в конце повести несколько раз поменяется наше мнение о персонажах.

Вроде бы на поверхности лежит тема безумия и гениальности – где грань между ними? С другой стороны, такой же яркой и неоднозначной мне видится тема гениальности и "стадности" в смысле нормы, нормальности – что предпочтительнее для жизни.

Но давайте по порядку.

Черный монах

Антон Чехов

Возрастные ограничения: 16+

Правообладатель: ИД Союз

Рассказчик: Максим Пинскер

Год выхода издания: 2023

Издательство: ИД СОЮЗ

Длительность: 1 ч. 34 мин.

О чём?
"Андрей Васильич Коврин, магистр, утомился и расстроил себе нервы"
Успешный молодой учёный Коврин едет на летний отдых , чтобы подлечить нервы, к своему бывшему опекуну садоводу Песоцкому, где ему является Чёрный монах, с которым Коврин ведёт беседы о смысле жизни, "стадности" и гениальности.

Он мало спит, напряжённо работает, сближается с Таней, дочерью Песоцкого. В конце лета играют свадьбу. Коврин продолжает свои беседы с Черным монахом, пока Таня не застаёт его беседующим с пустым креслом и начинает лечить...


Что удивило?
Все персонажи повести носятся со своими безумными идеями: Коврин уверен в своей гениальности учёного и мыслителя. Песоцкий считает свой сад учреждением, имеющим "высокую государственную важность, потому что это, так сказать, ступень в новую эру русского хозяйства и русской промышленности." Таня уверена, что ей суждено стать женой Коврина, которого она считает идеальным для себя мужем и гением и которому она искренне собирается служить.

Все персонажи готовы положить на алтарь своей идеи всё самое ценное. Коврин готов принести в жертву гениальности свои "нервы", Песоцкий ради своего сада готов отдать свою дочь Коврину (либо оставить её при себе – третьего не дано). Таня готова жертвовать отцом и садом, лишь бы выйти за Коврина.

И все они при этом говорят о высоком и стремятся к целям не эгоистическим, а исключительно ради ближнего своего. Коврин ведёт с Черным монахом разговоры о том, что ему суждено стать одним из светочей, которые укажут путь всему человечеству – к лучшему будущему, но на деле он прямо признаётся монаху, что думает о славе.

При этом монах внушает Коврину, что он гений и пророк:

"Да, конечно. Вас, людей, ожидает великая, блестящая будущность. И чем больше на земле таких, как ты, тем скорее осуществится это будущее. Без вас, служителей высшему началу, живущих сознательно и свободно, человечество было бы ничтожно; развиваясь естественным порядком, оно долго бы еще ждало конца своей земной истории. Вы же на несколько тысяч лет раньше введете его в царство вечной правды — и в этом ваша высокая заслуга. Вы воплощаете собой благословение божие, которое почило на людях."

На самом деле, это состояние в православии называется "прелестью" – считается, что именно дьявол способен внушить человеку мысли о своей значительности и прельстить его этим. Таким образом, Чёрный монах никакое не Божие видение, а совсем наоборот. И как только Коврин вступает с ним в диалог и начинает верить ему, судьба его предрешена.

Песоцкий печётся о своем саде больше, чем о счастье дочери. Он готов убить (и признаётся в этом прямо) нерадивых работников, которых называет "анафемским народом" и чертями ("Черти! Пересквернили, перепоганили, перемерзили! Пропал сад! Погиб сад!"). Он всего себя отдаёт работе в саду – до такой степени, что сад занимает все его мысли и всё сердце, не оставляя места для людей, даже самых близких:

"Я не в том смысле. Я хочу спросить: что будет с садом, когда я помру? В том виде, в каком ты видишь его теперь, он без меня не продержится и одного месяца. Весь секрет успеха не в том, что сад велик и рабочих много, а в том, что я люблю дело — понимаешь? — люблю, быть может, больше чем самого себя. Ты посмотри на меня: я всё сам делаю. Я работаю от утра до ночи. Все прививки я делаю сам, обрезку — сам, посадки — сам, всё — сам. Когда мне помогают, я ревную и раздражаюсь до грубости. Весь секрет в любви, то есть в зорком хозяйском глазе, да в хозяйских руках, да в том чувстве, когда поедешь куда-нибудь в гости на часок, сидишь, а у самого сердце не на месте, сам не свой: боишься, как бы в саду чего не случилось. А когда я умру, кто будет смотреть? Кто будет работать? Садовник? Работники? Да? Так вот что я тебе скажу, друг любезный: первый враг в нашем деле не заяц, не хрущ и не мороз, а чужой человек."

Песоцкий печётся о земном саде, пытаясь сделать из него райские кущи, но в результате его экспериментов получаются уродливые деревья ("Тут были шпалеры из фруктовых деревьев, груша, имевшая форму пирамидального тополя, шаровидные дубы и липы, зонт из яблони, арки, вензеля, канделябры и даже 1862 из слив — цифра, означавшая год, когда Песоцкий впервые занялся садоводством"), а работники бродят по саду странными тенями в навозном дыму – это уж скорее видение из преисподней, а не рай. Коврин не сразу, но тоже видит истину о Песоцком и говорит Тане:

"Он не добрый, а добродушный. Водевильные дядюшки, вроде твоего отца, с сытыми добродушными физиономиями, необыкновенно хлебосольные и чудаковатые, когда-то умиляли меня и смешили и в повестях, и в водевилях, и в жизни, теперь же они мне противны. Это эгоисты до мозга костей."

То же и с Таней. Она предстаёт перед нами искренней и живой девушкой, но даже в самом начале Коврин замечает после её ссоры с отцом, "что горе у нее было не серьезное, а страдала она глубоко. Каких пустяков было достаточно, чтобы сделать это создание несчастным на целый день, да и пожалуй на всю жизнь!"

Так и выходит: болезнь Коврина разрушает жизнь Тани и её отца. Она готова была служить гению и переносить любые причуды, но оказалась не способна жить с больным человеком и терпеть его болезненные выходки и горькие слова. В своём последнем письме бывшему мужу она признаётся, что приняла его за гения, а он оказался сумасшедшим. В этом же письме она его проклинает. Казалось бы, за что? Разве он виноват в своей болезни? Разве не она сама и не её отец хотели этого брака и устроили его?

Да, не каждый может понести подвиг жизни с безумцем, да ведь она и не несла – развелась с Ковриным, бросила по сути больного человека, но при этом обвинила его и в смерти отца, и в разрушении сада.

Что хорошо?
Потрясающе тонко Чехов рисует все характеры, не вдаваясь вроде бы в подробности, но каждой деталью подчёркивая игру нервов, напряжение, нарастание безумия со всех сторон.

Мирная картина цветущего сада омрачается то и дело борьбой с заморозками, с вредителями, ссорами на пустом месте. Очень тонко вводится в повествование баллада о безумной девушке – её поют в самом начале, когда монах только начинает захватывать воображение Коврина, а потом в самом конце, последним аккордом истории.

Интересная деталь, на которую можно не обратить внимания. А ведь она подчёркивает безумие всех персонажей, их ложные идеи. Коврин поёт Тане строчки из либретто "Евгения Онегина", над которыми во времена Чехова много иронизировали и которые к Пушкину и поэзии не имеют отношения:

Онегин, я скрывать не стану,
Безумно я люблю Татьяну…

И что в итоге?
Всё плохо и всё хорошо. В смысле, нет однозначного ответа, нет идеального решения.

Чехов писал эту повесть уже зная, что он обречён – болен туберкулёзом. И перед ним, как и перед Ковриным, стоял вопрос о том, стоит ли продлевать своё существование, ограничивая себя во всём, или жить на полную катушку, но умереть рано и быстро.

Чехов превращает эту мысль в метафору гениальности и "стадности": он думает о том, кому мешает безумство гения, пусть самому гению оно и вредит:

"Я сходил с ума, у меня была мания величия, но зато я был весел, бодр и даже счастлив, я был интересен и оригинален. Теперь я стал рассудительнее и солиднее, но зато я такой, как все: я — посредственность, мне скучно жить… О, как вы жестоко поступили со мной! Я видел галлюцинации, но кому это мешало? Я спрашиваю: кому это мешало?"

Коврин без своего безумия становится злым, мелочным, нетерпимым. Он говорит Тане обидные вещи, он как будто вместе с нормальным рассудком приобретает бесчувственность, отсутствие эмпатии и благодарности к своему опекуну и жене. "Стадность" и грубость становятся синонимами.

"Как счастливы Будда и Магомет или Шекспир, что добрые родственники и доктора не лечили их от экстаза и. вдохновения! — сказал Коврин. — Если бы Магомет принимал от нервов бромистый калий, работал только два часа в сутки и пил молоко, то после этого замечательного человека осталось бы так же мало, как после его собаки. Доктора и добрые родственники в конце концов сделают то, что человечество отупеет, посредственность будет считаться гением и цивилизация погибнет."

Чехов вкладывает эти слова в уста Коврина, но мы понимаем, что и сам писатель размышлял об этом. Цивилизацию двигают не массы, а одиночки, "здоровы и нормальны только заурядные, стадные люди. Соображения насчет нервного века, переутомления, вырождения и т. п. могут серьезно волновать только тех, кто цель жизни видит в настоящем, то есть стадных людей", а гении, пророки и поэты обречены на безумие.

Эта мысль, на мой взгляд, опасно близка к идеям Ницше о сверхчеловеке, которые другой классик прекрасно показал на примере Раскольникова. Всё ли позволено гению?

— Если я знаю, что я психически болен, то могу ли я верить себе?
— А почему ты знаешь, что гениальные люди, которым верит весь свет, тоже не видели призраков? Говорят же теперь ученые, что гений сродни умопомешательству.
Читали эту повесть?