песня океан Любви к фильму История капитана Шарка
Море дышит... у сонных камней... пляж целует... приливом волна.
В этой бездне... глубоких огней... наша страсть... и была рождена.
Бриз ласкает... прохладой лицо... дарит женскую... нежность, покой.
Словно смыло... обид колесо... бирюзовой... и мягкой рукой.
Но уходит... тепло поцелуя... будто ревность... проснулась в груди.
Шторм рождается... бурей бушуя... разрушая... весь мир на пути.
Чтобы сгладить... безумный прибой... успокоить... карающий вал,
Поделись... со стихией душой... чтобы гнев её... грозный пропал.
Ты уходишь... в рассветную гладь... где дорожная... пыль пролегла.
Чтобы морю... монету отдать... оторвав... от земного тепла.
На подушке... остался металл... твой серебряный... памятный след.
Час разлуки... опять зазвучал... разделив... горизонт и рассвет.
Эту денежку... сжав в кулаке... помнит девушка... милого взгляд.
Пусть корабль его... там вдалеке... эти мысли... двоих исцелят.
«На луну... в темноте погляди... там увидишь... родной силуэт.
Эту плату... в волну возврати... я дождусь... обручальный рассвет».
Ты вернёшься... дорогами звёзд... постучишься... в знакомую дверь.
После шторма... и высохших слёз... вспыхнет пламя... сильнее теперь.
Только утра... луч в небесах... в облаках... нарисует узор —
Слёзы высохнут... вмиг на щеках... завершая... ночной разговор.
Пусть судьба... развела по домам... расколола... наш мир пополам.
Песнь любви... нашей вторит волнам... мчит по мокрым... и пыльным следам.
Утонула... монета в воде... усмирив... шторма бешеный вал.
Наяву... а не только во сне... миг любви... навсегда настал.
И любовь... завершив колдовство... освещает... счастьем причал.
Наше празднует... там торжество... где твой голос... счастливый звучал!
Опустилась... монета на дно... растворился... разлуки капкан.
Нам отныне... быть вместе дано... укрощён... наш любви океан!
-------- ещё один фильм, из серии Цифровое зеркало ---------
ИСТОРИЯ КАПИТАНА ШАРКА
Часть I. Раскалённый чугун
Бой парусных кораблей, возвышен и романтичен, только в воображении подростка, зачитывающегося морскими, приключенческими романами. Настоящая война на море, лишена и капли романтики. Это грязная, до кровавого пота, тяжёлая работа.
Капитан, крепко держал рукояти штурвала, чувствуя, как сквозь дубовую древесину, передаётся дрожь израненного корабля. Повсюду клубился плотный, едкий пороховой дым. От него слезились глаза, а в горле стоял горький привкус селитры. Вокруг, бушевал кромешный ад: грохот пушечных залпов, треск ломающихся рангоутов и крики раненых. Рулевой, который должен был стоять у штурвала, на месте капитана, лежал тут же, на залитых кровью досках юта. Корабельный доктор, прямо под открытым небом, орудуя потемневшими медицинскими щипцами, с хрустом вытягивал из его плеча огромную, обгоревшую щепу, пробившую руку насквозь.
— Теперь буду держать руль, одной рукой. Сквозь боль произнёс рулевой.
Чугунные ядра, обладают страшной, первобытной, разрушительной силой. Они в щепки, крошат любое дерево, встреченное на пути. Прятаться за деревянным бортом — глупость. Тяжёлое, 32-фунтовое ядро, навылет прошивает толстый дуб, летит дальше, и сметает всё живое, оставляя за собой, только месиво из тел, разорванного такелажа и перевёрнутых орудий. Особенно страшно, когда ядра рикошетят от воды — они пробивают обшивку, у самой ватерлинии, и тогда начинается, мгновенное затопление. Их корабль, получил несколько, таких ударов, но плотники, сработали на совесть, вовремя заделав пробоины, деревянными чопами, тут же залив их смолой.
Но ещё хуже, когда подлый враг, предварительно накаляет свои ядра, на угольных жаровнях. Да, это смертельно опасно, для самих канониров — опускать раскалённый докрасна чугун, железными клещами в пороховой ствол. Но для жертвы такое ядро — приговор. Врезаясь в палубу, раскалённый металл, колется на тысячи огненных осколков, устраивая множественные пожары. И тогда команда, которая только что забивала бреши, новыми досками под напором хлещущей воды, бросает топоры. Моряки, хватают парусиновые вёдра, на верёвках, черпают морскую воду за бортом и отчаянно тушат огонь. Для экипажа, страшно пойти на дно. Но ещё страшнее — сгореть, посреди бескрайнего океана , живьём
Их корабль выстоял, потеряв треть команды, и лишившись половины парусов. А вот нападавшим пиратам, повезло меньше.
От первого вражеского судна, не осталось и следа. Удачный выстрел наших пушкарей, угодил точно в крюйт-камеру врага. Их корабль, в секунду превратился, в ослепительный огненный шар, паруса слизало пламенем, а затем грохнул взрыв, разбросав по волнам горящие обломки. Дым, от взорванного пороха ещё не успел рассеяться, а вражеское судно, уже ушло под воду. Никто не спасся. Ужасная, быстрая смерть.
Второй, пиратский корабль, неудачно развернулся, подставив борт, и наши артиллеристы, снова не сплоховали. Они дали, сокрушительный, идеальный залп — борт в борт. Редкая удача! Все, двадцать четыре пушки, рявкнули одновременно, оставив во вражеском борту, двадцать четыре, зияющие раны, у самой кромки воды. Без шансов. Корабль, быстро накренился, зачерпнул океан, и пошёл ко дну. Сейчас, на месте боя, из воды, торчала лишь верхушка мачты, плавали бочки, хлам, тела погибших и барахтающиеся в воде выжившие пираты. И одинокая шлюпка, спешно спущенная на воду, испуганно удирала, из-зо всех сил, на вёслах прочь.
Капитан, благородно приказал прекратить огонь, и не добивать беглецов. Пусть море, само накажет их. В открытом океане, на перегруженной лодке, нужно огромное везение, чтобы добраться до какого-нибудь, случайного клочка земли.
На палубе, воцарился относительный порядок. Врач перевязал рулевого, плотники громко стучали молотками, латая настил. Матросы, торопливо посыпали свежую кровь песком, чтобы ноги не скользили в следующем бою. Артиллеристы плескали воду из вёдер, на раскалённые орудия — вода мгновенно закипала, с шипением и пузырями превращаясь в пар. Ещё один такой залп, без охлаждения, и металл пушек, просто не выдержит, разлетится смертоносными осколками. Погибших, бережно убирали с планширя. Чуть позже, их ждут достойные похороны: молитва судового священника, зашитая парусина и старое ядро в ногах, увлекающее на вечный покой, на самое дно. Они слишком долго провели в море, и теперь море, навсегда станет их домом.
Рулевой, бледный, но живой, кивнул капитану и снова перехватил штурвал. Корабль выжил и победил. Но радоваться было рано.
На горизонте, прорезая дымку, показались верхушки мачт. Сюда, на всех парусах, спешили ещё два, вражеских корабля. Капитан, прильнул к подзорной трубе, оценивая расстояние. Время, до первого выстрела, ещё было. Он обернулся на артиллеристов — те уже перекатили пушки, на откатных талях, зарядили их, и застыли, в ожидании приказов офицеров.
Капитан, задумчиво опустил руку в карман, и выудил тяжёлую золотую монету. На одной её стороне, были выбиты непонятные знаки, на неведомом, древнем языке. На другой — чёткий профиль, улыбающейся молодой женщины.
Они выстояли, один против двух. Но теперь приближалась новая волна. Выдержит ли, их израненное судно? Капитан, погладил пальцем монету, и вдруг его сознание, затопило странное, непреодолимое видение. Словно само золото, пробуждённое его мыслями, решило показать ему историю, случившуюся давным-давно... Или, быть может, это были его собственные воспоминания?
Часть II. Приют моряка
Старый трактир, находился у самой дороги, ведущей в порт. Его владелец, не бедствовал, но и не роскошествовал — ежедневную выручку, ему делали искатели удачи, заходившие плотно перекусить, перед тем, как наняться на какой-нибудь корабль. Но сейчас, поздним дождливым вечером, заведение почти пустовало.
За окном, стеной шёл проливной дождь. Тяжёлые капли, гулко барабанили по черепичной крыше, а сквозь мутное стекло, виднелось свинцовое небо, затянутое бесконечными серыми тучами.
Единственный посетитель — молодой юноша — неспешно ел, из грубой глиняной миски, фасоль с кусками жареного мяса. Он запивал ужин, из деревянной кружки вином, сильно разбавленным водой — более крепкие напитки, молодому парню были не положены, по портовым законам. Юноша, никуда не торопился, да и торопить его было некому. Трактирщик, стоял за стойкой и меланхолично, протирал стеклянную кружку-танкарду, средней чистоты, потемневшим полотенцем. Стеклянную посуду, он держал строго для приличных господ, в которых был уверен, что они не устроят пьяную драку, и не перебьют дорогое стекло. Ведь, чтобы высокомерно пить из стекла, проверяя напиток на просвет, нужно было соответствовать этому уровню. Трактирщик понимал, что брести по мокрой глине, под ливнем — удовольствие сомнительное, а раз парень заплатил за ужин, он имеет полное право, сидеть здесь столько, сколько вздумается, хоть до самого закрытия.
Рядом с пожилым хозяином, стояла его молодая дочь. Её белую блузку распирала пышная грудь, шею украшали нити жемчужных бус, а улыбка была мягкой и приветливой. Трактирная работа, ей ужасно надоела. Ей очень, хотелось подойти к юноше, расспросить, кто он и откуда, ведь здесь все дни были похожи один на другой, и редкие новые лица, оставались единственным развлечением. Но правила приличия, не позволяли лезть с разговорами, пока гость ест. Вот она и маялась, подавая хозяину очередной бокал, и ставя уже протёртые, на полку за его спиной, искоса поглядывая на юношу, в ожидании, когда можно будет унести его пустую тарелку. Но перед этим, поприставать с расспросами. Сам же трактирщик, хмурился и ждал, когда последний посетитель уберётся, чтобы запереть за ним, дверь на засов, и лечь спать.
Но его планам, не суждено было сбыться.
Дверь, пронзительно скрипнула, и в трактир тяжело, шаркая сапогами, вошёл моряк. Он шёл так, будто давно разучился ходить по ровной, не качающейся земле. С полей его треуголки, ручьями стекала вода, одежда промокшего до нитки незнакомца, потемнела от влаги. Он шаркал, оставляя за собой, мокрые следы, на пыльных половицах. Гость, на секунду задержался у порога, окинул взглядом пустое помещение и, несмотря на обилие свободных мест, целенаправленно направился к столу юноши.
Моряк, тяжело опустился, на скамью напротив парня, снял свою промокшую шляпу, и положил её рядом. Юноша, не поднял глаз от тарелки, продолжая жевать. Без шляпы, стали видны, густые, седые волосы пришельца. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, и покрытое шрамами, выражало суровую усталость, а внимательные глаза, с хитрым прищуром, в упор разглядывали юношу. Моряк, достал старую трубку, неторопливо набил её табаком, и подкурил от горевшей на столе свечи. Это казалось настоящим чудом, или чистой магией — в такой ливень, его табак, остался абсолютно сухим.
Выпустив густой клуб, ароматного дыма, седобородый обернулся к стойке. Трактирщик сразу понял, что перед ним человек, которому можно доверить стекло, но лицо пришельца, ему категорически не понравилось. Хозяин нарочно сделал вид, что не замечает гостя, и с удвоенным усердием, принялся тереть посуду полотенцем. Не поднимая глаз, он что-то тихо шепнул своей дочери, и та, недовольно поджав губки, покинула зал, скрывшись в подсобке.
Видя, что его игнорируют, седой моряк, бесцеремонно взял опустевшую деревянную кружку юноши, и с силой припечатал её донышком к столу. Грохнуло так, что парень вздрогнул, но взгляда от тарелки не отвёл.
— Любезнейший! — громко, перекрывая шум дождя, крикнул моряк трактирщику. — У меня пересохло в горле. Соблаговолите принести, чего-нибудь выпить, чтобы я мог промочить горло, и согреться!
Трактирщик, продолжал демонстративно тереть кружку, всем видом показывая, что гостю здесь не рады. Иной человек, чтобы не поднимать скандал, ушёл бы по тихому, обратно под дождь. Но этот посетитель, был из другой породы.
Он спокойно, вытащил из-за пояса, тяжелый кремнёвый пистолет, взвёл курок, мгновенно развернулся, и выстрелил в сторону стойки. И снова случилось явное волшебство: порох на полке пистолета, не отсырел под проливным дождем. Свинцовая пуля, с оглушительным хлопком, вдребезги разнесла бутылку на полке, прямо за спиной трактирщика. Хозяин вздрогнул, смахнул с плеча мокрые осколки стекла, и не успел сизый дым рассеяться, как он уже стоял у стола моряка, с бутылкой лучшего ямайского рома, и чистым стеклянным бокалом. Трактирщик, умел мгновенно определять, статус клиентов. Стараясь не смотреть, в глаза пришельцу, он глухо произнёс:
— Напиток, что вы расколотили, стоил одну монету. Это была моя самая дорогая выпивка.
Седой моряк, усмехнулся в усы, полез в кошель на поясе, достал золотой кругляк и небрежно швырнул, его на дубовую столешницу. Монета тяжело покатилась, и мгновенно исчезла, под ладонью трактирщика. Тот ожидал меди или железа, серебро у него бывало редко, а настоящее золото, он держал в руках впервые в жизни. Его разбитая выпивка, и близко не стоила таких денег. Оставив бутылку, трактирщик попятился к стойке, отчаянно замахав руками на свою дочь, которая высунулась на звук выстрела, и заставил её, снова спрятаться в подсобке.
Моряк, проводил её взглядом, хмыкнул и залпом, прямо из горлышка, осушил за один раз, сразу половину бутылки, крепкого рома. Жажда его, и впрямь была велика. Отставив алкоголь и убедившись, что юноша отложил ложку, от пустой миски, старик выпустил ещё одно колечко дыма, и начал разговор. Он тоже чтил, негласное правило приличия: голодный, должен сначала насытиться.
Часть III. Три тайны океана
— Я много людей повидал, на своём веку, парень, — неспешно произнёс старик, прищурившись сквозь сизый табачный дым. — И готов биться об заклад, что знаю, о чём ты сейчас размышляешь. Твои мысли, заняты выбором доли. То, что ты решил стать моряком — очевидно, ведь от этого трактира только одна дорога, и ведёт она прямиком в порт. Но ты никак не решишь, под каким флагом идти. Карьера военного? Смертельно опасна. Там легко покрыть себя славой в абордажном бою, но так же легко, тебя самого покроют корабельным флагом и с ядром у ног сбросят за борт. Судьба китобоя? Не легче. Столько шансов отправиться на корм акулам! Разъярённый раненый кит, в щепки крушит вельботы и топит огромные суда. Те немногие, кто выжил на шхуне «Эссекс», не дадут соврать — кит, который им попался, был сущим дьяволом, не оставившим им ни единого шанса. Пойдёшь на торговый фрегат — гарантированно, станешь добычей кровожадных пиратов. Тем немногим, кто уцелеет после абордажа, предложат либо пополнить их банду, либо отправиться на дно вместе со своим корытом. Ну а у самих флибустьеров, какими бы удачливыми они ни были, конец всегда один: пуля в бою или пеньковый галстук на рее военного корвета.
Юноша отодвинул миску и замер, заворожённый глубоким, рокочущим голосом старика. Трактирщик у стойки, тоже обратился в слух, намертво забыв про свою кружку, а его дочь, за дверью подсобки и вовсе опустилась на колени, прильнув глазом к замочной скважине.
— Но все эти земные трудности — ерунда по сравнению с тем, что таится в пучине, — старик понизил голос до вкрадчивого шёпота. — Морские чудовища. Вот истинный кошмар глубин.
— Неужели морские чудища существуют? — впервые подал голос юноша. Его голос слегка дрожал от волнения.
— Ещё как существуют! — отрезал старик. — Я сам видел их собственными глазами. Когда мы проходили Бермуды. Каждую ночь, с палубы бесследно пропадали люди. Экипаж таял на глазах. Я переговорил с капитаном и решил выследить тварь. Когда стемнело, я залез в «воронье гнездо» — смотровую бочку на фок-мачте. Оттуда, артиллерийскому корректировщику, открывается лучший обзор. Я рассудил, что с высоты увижу всё. И не прогадал. В полночь, по правому борту, раздался зловещий, утробный плеск. Я осторожно, высунулся из бочки и обомлел: из темной воды, поднялось гигантское щупальце, и начало шарить по палубе. Оно нащупало, спящего матроса, и сдёрнуло его, орущего от ужаса, под воду. Не успел затихнуть его крик, как выросли ещё два чудовищных отростка, схватили новых жертв, и запихали их в огромную пасть. Это был исполинский кракен! Его туловище, было больше половины нашего судна, глаза возвышались над планширем, а из глубины, поднимались всё новые, извивающиеся змеиные кольца.
Старик, сделал многозначительную паузу, смачно затянувшись трубкой.
— Тварь рвала паруса, крушила рангоут, хватала мечущихся людей. Одно из щупалец, скользнуло прямо над моей бочкой, готовясь вытащить меня из укрытия. Но я не растерялся, схватил закреплённый на рее фальконет, заряженный крупной картечью — мы из таких по акулам палим, — и выстрелил в упор! Отстреленный кончик отростка, рухнул на дно бочки, и тут же намертво присосался к моему сапогу.
Монстр взвыл. Рана была пустяковой, для такой громадины, но он разъярился. Решил раздавить корабль. Обхватил фок-мачту, на которой я сидел, и центральную грот-мачту, пытаясь втиснуться телом между ними и залезть на борт. Корабль трещал, кренился, мы вот-вот должны были перевернуться, и сгинуть в его утробе. Спасения не было. И тогда, на самом краю гибели, я воспользовался последним шансом. Из корзины, я смотрел прямо в раззявленную пасть чудовища, откуда капала густая жёлтая слюна. Я достал серебряный свисток, что всегда носил на шее, и позвал на помощь.
Засвистел изо всех сил. Звук был тихим, похожим на странную мелодию. Я не особо надеялся, но выбора не было. И она явилась. Она запела... О, этот голос! Самое прекрасное, что есть на свете. Звук, увлекающий в мир грёз, услышав который, ты забудешь обо всём, и захочешь лишь одного — чтобы эта песня, никогда не кончалась. Её голос, нежнее серебряного колокольчика. Она пришла, и её пение мгновенно усыпило монстра. Исполинский осьминог, застыл как вкопанный, околдованный музыкой, медленно разжал кольца, и беззвучно соскользнул в чёрную пучину. Попутный ветер, наполнил лохмотья наших парусов, и корабль ушёл подальше, от этого проклятого логова. Капитан, горячо жал мне руку, ведь благодаря мне, судно было спасено, хоть мы и потеряли треть команды.
Юноша слушал, открыв рот.
— Неужели гигантские осьминоги и правда существуют? — с недоверием спросил он.
— Да, парень. И кажется, у меня кое-что осталось на память, — старик хитро прищурился, полез в свою толстую кожаную сумку и с глухим, тяжёлым шлепком швырнул на стол, жуткий трофей.
На деревянной столешнице, лежало толстое, покрытое бледными присосками щупальце. Оно выглядело абсолютно мертвым и подсохшим. Юноша, поддавшись любопытству, протянул руку и робко коснулся его пальцем.
И тут произошло невероятное. Как только палец парня, коснулся мёртвой плоти, по присоскам пробежала яркая, пронзительно-синяя электрическая вспышка. Закрутившись живыми разрядами молний, магия окутала стол. Тотчас оторванное щупальце ожило! Оно судорожно выгнулось, зашевелилось и, мерзко шурша по дереву, целенаправленно поползло к краю стола, прямо на юношу.
Парень вскрикнул, отпрянув. Из подсобки, донёсся громкий испуганный вздох, дочери трактирщика. Сам хозяин, застыл с открытым ртом. Старик же, громко расхохотавшись, молниеносно выхватил двузубую вилку, и с силой вонзил её в ползущую плоть, намертво пригвоздив ожившую тварь, к дубовой крышке стола. Затем, он достал нож, хладнокровно отрезал от толстой части сочный кусок, закинул его в рот и, не торопясь пережёвывая, сделал большой глоток рома, прямо из горлышка.
Глаза старика, блеснули торжеством. Он внимательно следил за парнем. Юноша явно не понимал, что произошло, но старый Шарк теперь точно знал то, за чем пришел.
Часть IV. Морской змей и Летучий Голландец
— Но кто она, ваша спасительница? — потрясённо прошептал юноша, не сводя заворожённого взгляда с извивающегося на вилке обрубка плоти. — Та, что явилась на зов свистка и успокоила монстра песней? Кто она?
— Это была моя знакомая сирена, — невозмутимо ответил старик Шарк, пуская под потолок очередную струю дыма. — Она выручала меня и в другой раз, когда мы проходили логово иных тварей. Эти места не отмечены на картах, потому что те, кто туда попадал, домой уже не возвращались. В море полно неведомых опасностей. Корабль, потерявший мачты в битве с ними, обречён. В тот раз мы чуть не остались без рангоута. Было моё ночное дежурство, я сидел в смотровой бочке, курил трубку и смотрел на звёзды, размышляя о своей возлюбленной — смотрит ли она сейчас на них? И вдруг, услышал зловещее хлопанье крыльев.
Огромные существа стаей, тяжело опускались на реи. Меня обдавало резким ветром от их перьев. Я осторожно, высунулся по самые глаза. Это были гаргульи — гигантские птицы с женскими головами и женской грудью. Они крутили головами на длинных шеях, когтистыми лапами в клочья разрывая парусину. Они уселись поудобнее и... замерли, мгновенно превратившись в тяжёлый камень. От этой жуткой гранитной массы, наши мачты застонали и затрещали, реи согнулись дугой, посыпалась щепа. Балласт в трюме не справлялся, корабль начал стремительно крениться. Ещё пара минут — и эти твари, перевернули бы нас кверху дном. Я схватил фальконет с картечью, и пальнул в ближайшую каменную бабу. Тяжёлый свинец, со звоном расплющился о гранит, не причинив ей вреда.
Но тварь очнулась, и страшно разозлилась, бешено зашипела и бросилась на меня, хлопая крыльями и пытаясь достать острыми, как кинжалы, когтями. Смотровая бочка, разлеталась в щепки, под её ударами. Я был на волосок от смерти, и мне оставалось одно — снова дунуть в серебряный свисток. И она, конечно же, пришла. И запела. Каждый раз, когда я слышу её песню, у меня разрывается сердце от тоски, мне невыносима мысль, что я должен оставить её хоть на миг... Но мы жители разных стихий. Я моряк, а она — само море. Она спела, и бешеные каменные бабы-гаргульи притихли, оставили корабль в покое и убрались обратно в ночную тьму. Капитан снова долго жал мне руку перед всей командой.
Трактирщик хмурился, и уже по второму кругу остервенело полировал кружки, и надо признать, они за это время, стали действительно чистыми. Из подсобки доносилось взволнованное, частое сопение.
— Неужели гаргульи тоже существуют? Вы видели их так же близко, как меня? — округлил глаза юноша.
— Видел так же ясно, как твой испуганный нос, — ухмыльнулся старик.
Он снова полез в сумку, и вытащил на стол, крупное, серое каменное перо. Юноша, затаив дыхание, взял его в руки, чтобы рассмотреть поближе, повертел перед глазами — перо было настоящим, но высеченным из цельного гранита.
И снова вспыхнуло волшебство. Как только пальцы парня сжали камень, по серым бороздкам пера с тихим треском побежали яркие, ослепительно-синие молнии. Они окутали ладонь юноши, заставив каменное перо, пульсировать призрачным внутренним светом. Юноша от неожиданности с глухим, тяжёлым стуком выронил артефакт обратно на стол. Свечение тут же погасло. Старик Шарк, снова довольно прищурился.
— Но я не рассказал, свою главную историю, ту с чего это всё началось — продолжал седой капитан. — Мы плыли тогда мимо райских островов. Бывает, проплываешь мимо туземцев, и какой-нибудь матрос, соскучившись по женской ласке, бросается за борт и плывёт к берегу, манящий танцем, полуобнажённой красавицы в одежде из листьев.
Потом когда корабль возвращался на обратном пути, таких моряков со смехом забирали назад.
Но в тот раз, происходило нечто иное. Люди по ночам, слышали странный голос. Которые не слышали другие. Они выходили на палубу, и пропадали. Их пытались удерживать, привязывали к гамакам, но они в безумии рвали путы, вырывались наверх и прыгали в воду — раздавался всплеск, и тишина. Человек исчезал без следа. Мы потеряли половину команды, и капитан впервые попросил меня разобраться. Не знаю, почему он выбрал меня — наверное, потому что я вечно сидел с умными книгами, пока остальные глушили грог и играли в кости. По очереди испытывали удачу, играя на пайку грога, бросая костяные кубики.
Старик, отпил из бутылки и продолжил:
— Я спрятался, в тени кормовой бизань-мачты. Когда поднялась полная луна, матросы, от тропической жары спасавшиеся на палубе, начали просыпаться как лунатики. Один за другим они с разбега прыгали за борт. Я поднялся, схватил стеклянный фонарь, с горящей восковой свечой и подбежал к планширю, собираясь закричать: «Человек за бортом!».
Но тут, мои глаза встретились с ней. Она сидела на скале в море. Парень, она была безумно, неописуемо красива. Я не видел такой женщины, ни на одном континенте! Её грудь, была обнажена и ярко блестела в лунном свете, длинные мокрые волосы волнами падали на круглые плечи. Она открыла рот, и запела песню любви. Мой мир взорвался, как от выстрела 32-фунтовой пушки. Мне дико, до судорог, захотелось к ней. Быть рядом, смотреть в её синие глаза, целовать её, раствориться в её голосе. Я сам не понял, как очутился в воде. Песня влекла меня, и сопротивляться не было сил. Я размашисто загребал воду, плывя к скале. Но мне мешал фонарь, который я сжимал в руке. Знаешь, что я сделал? Я выкинул фонарь — он ушёл на дно, пуская пузыри, и отсвечивая стеклом в лунных лучах. Но перед этим я вытащил из него восковую свечу, разломил пополам и намертво заткнул огарками уши!
Юноша слушал, не шевелясь. Трактирщик за стойкой замер.
— Наверное, помогли прочитанные книги — в одной из них я вычитал, что только так, можно спастись от зова сирены. И как только, я заглушил звук, наваждение спало. Я подплыл ближе. Смотрю: баба как баба, просто невероятно красивая. Ну, изъян один есть — вместо ног рыбий хвост, а в остальном всё при ней. Из-за воска в ушах, её песня доносилась приглушённо, и мы смогли... нормально пообщаться. Оказалась отличная девка! Выяснилось, что она просто хочет обычного женского счастья, как и все земные женщины. А мужика найти не может — в море ведь, одни монстры, да гады ползучие. Вот она от тоски, и голосит на луну, изливает душу. А матросы с кораблей, те что без жён ждущих их дома, с ума сходят от её песен.
Она ведь не специально, случайно так выходило! Да к тому же, кто ж в матросы идёт, плавать не умея? Это дурачьё, прыгало с корабля, и тонуло как топоры, потому что плавать не умели, а она им зла не желала, и даже пела иногда вполголоса. Но тоска её была сильнее. Не могла она совсем не петь. Ну а я тогда был молод, красив, портовые девки, по мне с ума сходили. В общем, дал я ей то, чего ей так не хватало. Всю ночь до утра, я говорил ей о любви, целовал её, хватал за всякие приятные места, играл ей мелодии на губной гармошке, а она пела мне свои лучшие песни.
Я бы всё золото мира, сейчас отдал, чтобы вернуть ту ночь... Я полюбил её настоящей любовью, и это было взаимно. Но наступило утро, ей пора было уходить в пучину — она человек моря, а я человек корабля. Она доставила меня к борту, и на прощание, после долгого поцелуя, сняла со своей шеи изящную серебряную цепочку с крошечным свистком. Надела на меня и сказала, что это особый ритуал: теперь она всегда будет знать, где я, а если мне станет совсем туго — я должен дунуть в этот свисток, и она придёт на мой зов.
При этих словах, старик расстегнул ворот, и снял с шеи тончайшую серебряную цепочку, изумительного плетения с крошечным свистком. Он бережно положил это, на стол перед юношей.
Парень, с расширившимися от восторга глазами, протянул руку. Он не стал брать свисток себе в губы, а просто легко, мимолётно дунул на него сверху.
И тут же, пространство вокруг них, взорвалось чистой магией.
В ту же секунду, затяжной, бесконечный дождь за окном, мгновенно прекратился, словно его отрезало гильотиной. Тучи на небе, с грохотом разорвались, и в окно хлынул ослепительный, мертвенно-белый свет, огромной полной луны. А из подсобки, молоденькая дочь трактирщика, готова была поклясться на Библии, что услышала, как со стороны моря донёсся отчетливый, близкий всплеск тяжёлого хвоста и заливистый, звонкий женский смех, от которого у неё по спине пробежали мурашки. По серебряному свистку на столе, прошла волна лазурного сияния.
— Капитан, тогда долго тряс мне руку, — ухмыльнулся старик, возвращая свисток на шею. — Радовался, что я спас половину команды. И поклялся, что отныне все матросы на его корабле, будут уметь плавать. Для этого, всех не умеющих, привязывали беседочным узлом — булинем — за талию и безжалостно швыряли за борт. Узел этот незатягивающийся, безопасный, так что они быстро учились барахтаться, пока сам капитан лично палил из фальконета картечью по подплывающим акулам.
Благодаря таким урокам, плавать научились все, и очень быстро. Во всяком случае так они сами утверждали. Когда капитан спрашивал, а нет ли сегодня, желающих поплавать. Хорошо, что я сам умел плавать с детства.
После этого случая с сиреной, я был у капитана на особом счету. Он прозвал меня Книгочеем, освободил от всей матросской работы, и отдал мне всю свою судовую библиотеку. Более того, в каждом порту, он скупал для меня все книги, свитки и манускрипты, касающиеся морских чудовищ и магии. Моей новой работой, стало изучение глубинного ужаса, и поиск способов противодействия ему. И это, приносило огромную пользу — я впитывал знания, как сухой парус впитывает воду во время шторма. Не раз это спасало нас. Иногда мы прорывались, сквозь логова чудовищ с боем, паля из пушек во все стороны, и капитан каждый раз, благодарил меня перед строем выживших.
Старик помрачнел, его взгляд стал тяжёлым:
— Но везти вечно не могло. Один раз, мы взяли лишнего — корабль был под завязку перегружен, дорогими товарами из Азии. Трюмы ломились, кубрики были забиты, даже на палубе стояли тюки. Судно едва ползло, глубоко осев в воду. Это нас и погубило. Из ночной бездны, выполз гигантский морской змей — Аспид. Он оскалил жуткую пасть, я видел его раздвоенный язык, и два огромных ядовитых клыка. Пасть была такой громадной, что он мог за раз перекусить наше судно пополам. Змей шипел, глядя прямо на меня. Корабль еле двигался, паруса были полны, но груз тянул ко дну. И тогда я схватил нож, и принялся яростно резать, тюки на палубе. Ветер, вырывал оттуда, дорогие листья табака, и уносил в море — я хотел облегчить корабль и оторваться. Змей, просто плыл рядом, хлопал глазами и шипел, как дырявая волынка, не понимая, что я делаю. Пока я не добрался до мешков с перцем... О, это был чертовски острый, азиатский перец! Ветер, подхватил густую перцовую пыль, и швырнул её, прямо в распахнутую пасть чудовища. Парень, ты бы видел, как он чихал!
Юноша невольно улыбнулся.
— Глаза змея покраснели, потекли слёзы, всё его колоссальное тело содрогалось в судорогах. Он так чихал и бился, что вода вокруг закипела, поднимая гигантские волны, швырявшие наш корабль как щепку. Это был лучший перец! Но потом змей по-настоящему разозлился. Если до этого, он просто таращился на нас, то теперь в бешенстве, начал лупить по нам хвостом. Первым же ударом, он начисто снёс, все три наши мачты. Вторым — в щепки разнёс борт, и мы мгновенно ушли под воду. Вокруг меня, тонули матросы, а рядом - тонул наш капитан. В последние секунды, он посмотрел на меня, и просто развёл руками — мол, бывает и так, такова морская доля... Кто-то из матросов, истово молился на краю расколотой палубы, кто-то размахивал руками, утягиваемый бездной. Корабль разломило надвое, из проломов, с рёвом вырывались, огромные пузыри воздуха. Всё потемнело. Я стремительно шёл на дно, теряя из виду тонущих товарищей.
И в эту последнюю минуту, я с грустью подумал о своей сирене. Жаль, что больше не услышу её прекрасного голоса. Я нащупал рукой её подарок — серебряную цепочку на шее... И вдруг, в моей голове, раздался её нежный голос: «А, вот ты где!».
Парень удивлённо вздрогнул.
— И в то же мгновение, в таинственном голубом свечении — так светятся медузы в безлунные ночи — прямо с глубины, мне навстречу, стал подниматься огромный корабль. Это был старинный, испанский галеон. Его паруса, висели рваными лохмотьями, мачты были обломаны, такелаж спутан, но он уверенно шёл сквозь толщу воды. Корабль поравнялся со мной, сильные руки втянули меня через орудийный порт на палубу. Все хлопали меня по плечам, жали руки и поздравляли с прибытием в команду. И конечно же, рядом в воде плыла моя милая сирена. Она обнимала меня сквозь порты и не могла нарадоваться, что мы снова вместе.
Сильная штука — женская любовь! После того, как я сам стал существом моря, причин для разлуки больше не осталось. Как она мне потом призналась, она всё время отслеживала меня, через этот с магический свисток. Где бы я ни плыл, она знала моё место. Но тоска разрывала её сердце, и её обычное ночное пение на скалах, уже не помогало охладить эту страсть.
И когда с моим кораблем случилась беда, она тут же бросилась на помощь, нашла на дне изнывающий от скуки призрачный «Летучий Голландец» и попросила их команду принять меня к себе. Так я стал членом их экипажа. И должен тебе сказать, плыть на корабле под водой — почти то же самое, что и по воде, разницы никакой. Иногда я, конечно, подозреваю, что того морского змея с перцем, мне подослала сама сирена, чтобы наконец забрать к себе... Но я никогда не осмелюсь спросить её об этом прямо. Ведь женская любовь — это страшная сила.
Старик грустно улыбнулся:
— Но когда имеешь дело с магией пучины, сам становишься её частью. Я стал человеком моря, и мне теперь нельзя без воды. Моя борода поседела, а она осталась, всё так же молода и прекрасна, и голос её всё так же сладок. Но за всё есть своя цена: я теперь могу ступать на берег, только в сильный, проливной дождь. И у меня сильно, сушит горло на суше.
С этими словами, старик Шарк допил остатки рома, с грохотом поставил пустую бутылку и снова полез в сумку. В этот раз, на стол полетели несколько крупных, переливающихся перламутром чешуек гигантского гада. Юноша осторожно коснулся их пальцем.
Тут же, по трактиру полоснула ослепительная синяя молния. Чешуйки вспыхнули призрачным лунным светом, на мгновение проявив в воздухе призрачный силуэт колоссального извивающегося змея. Юноша отдернул руку, тяжело дыша. Магия буквально искрила, и стекала на стол с его пальцев.
Часть V. Королевский шиллинг
За окном трактира, воцарилась абсолютная тишина. Дождь ушёл, тучи рассеялись, и в небе царствовала идеальная, круглая луна.
Вдруг, со стороны гавани донёсся глухой, раскатистый пушечный выстрел. Это было сигнальное ядро — особое, отлитое из пустотелого чугуна с множеством отверстий, разного диаметра. Со свистом и диким, леденящим душу воем оно пролетело высоко над крышей заведения. В одних отверстиях воздух свистел, в других — завывал так, что этот звук напугал бы саму смерть. В трактире, жалобно дзинькнуло, оконное стекло, а пустая бутылка из под рома, покатилась по столу. Но вреда ядро не причинило. Либо пушкарь на призрачном галеоне был гением баллистики, либо без чародейства тут снова не обошлось.
— Мой корабль, вернулся за мной, — негромко сказал седой старик. Он поднялся, отряхнул мокрую треуголку, и водрузил её на седую голову. — Команда даёт знать, что пора возвращаться в пучину. Пошли, парень. Нас ждут настоящие приключения. Вот твой королевский шиллинг — монета, взятие которой подтверждает, что ты согласен на контракт.
Старик вытащил, тяжёлую золотую монету, с профилем улыбающейся женщины и непонятными надписями. И положил её перед парнем.
Юноша, словно притянутый неведомой силой, протянул руку и сжал золото в кулаке.
В ту же секунду, из его ладони вырвался сноп, ослепительных лазурных молний. Мощный разряд чистой магии с треском пробежал по его руке, озарив бревенчатые стены трактира призрачным сиянием. Это было то же самое свечение медуз, что пробуждалось от прикосновения к артефактам «Летучего Голландца».
— Я пришёл именно за тобой, — тихо и серьезно, сказал старый капитан Шарк. — В тебе, скрыты колоссальные способности к магии, мальчик. Ты не просто, не боишься трогать колдовские вещи — они подчиняются твоему касанию, они оживают от твоей искры. Из тебя, вырастет могучий маг глубин. А нам на призрачном флоте, такие люди жизненно необходимы. Все морские профессии хороши и почтенны: и военные, и китобои, и торговцы. Их работа трудна. Но ни одна из этих профессий не могла бы существовать, если бы не мы. Мы — борцы с глубинным ужасом. Мы сами стали глубинным кошмаром, но только для пиратов и морских чудовищ, нарушающих границы, где работают честные люди. Бывает, китобой бьётся с китом, и даже не подозревает, что его покой охраняем мы, плывя прямо под его днищем в черной бездне. И что это мы, выгнали к ним кита, из глубины к их гарпунам, отгоняя от шхуны истинные ужасы пучины. Торговец спешит с грузом и не знает, что не идёт на дно, только потому, что в эту лунную ночь, всех карауливших его корсаров, мы только что, сами отправили на дно. И хотя мы не просим платы, люди иногда платят нам сами, принося в жертву океану, золотую монету, за своё спасение. Это золото, само опускается к нам на палубу.
Твоя жизнь, будет полна невероятных чудес. Ты получишь знания, о которых смертные, даже не догадываются. И когда-нибудь, ты заменишь меня, став капитаном нашего корабля или другого «Летучего Голландца»... У меня есть идея: я хочу создать, целую патрульную эскадру призраков. Мы одни не успеваем везде, где нужна помощь. На дне, лежит полно разбитых кораблей, им просто не хватает магов-капитанов. Пошли. Нас уже ждут.
В этот момент, дверь подсобки с грохотом распахнулась. На пороге стояла дочь трактирщика. Её щёки, пылали пунцовым румянцем, а глаза горели внезапной, вспыхнувшей отчаянной любовью.
— Не ходи! — крикнула она, подбегая к юноше, и хватая его за руки. — Не ходи с ним! Останься со мной, умоляю!
Трактирщик за стойкой, недовольно нахмурился, но промолчал, продолжая механически тереть кружку. Он не вмешивался, понимая, что рок уже взял своё.
Юноша, посмотрел в её полные слёз глаза, мягко улыбнулся и бережно отвёл её руки.
— Я должен идти, — тихо, но твёрдо сказал он. — Это мой путь. А это — тебе...
Он раскрыл ладонь, и вложил в её теплую руку, золотую монету. В мгновение их соприкосновения, между ними с оглушительным треском, проскочила ослепительная, синяя ветвистая молния. Она сцепила их руки призрачным замком, заставив жемчужные бусы на шее девушки, ярко засветиться. У парня определенно был мощный, стремительно развивающийся дар, но и в самой девушке спала великая, дремавшая доселе сила земли и берега.
— Я буду помнить о тебе, — прошептал юноша. — И буду навещать каждый раз, когда мы будем в этих краях. Через эту монету, я всегда буду знать, где ты. А если тебе понадобится моя помощь — просто брось её в воду. Я узнаю, что ты ждешь меня, и приду сквозь любой шторм. А когда я сам стану капитаном призрачного корабля, я смогу приходить к тебе каждое полнолуние. Ты только жди...
Девушка, от избытка чувств, лишь беззвучно закивала головой. Поддавшись безумному порыву, она бросилась ему на шею, и жарко поцеловала в губы. И в момент их поцелуя, между их губами с сухим щелчком, вспыхнула яркая синяя искра, на мгновение осветив полумрак трактира. Настоящая, чистая магия любви.
Старик Шарк одобрительно ухмыльнулся в бороду, развернулся и вышел на улицу, в лунную ночь. Юноша, в последний раз улыбнулся плачущей девушке, и поспешил следом за ним.
Как только дверь за ними захлопнулась, трактирщик тут же подскочил и запер её, на массивную, дубовую доску. Он хмуро посмотрел, на сияющую от слез и непонятного счастья дочь, сжимающую в кулаке, светящуюся золотую монету, и не посмел её отобрать. Всё происходящее, ему крайне не нравилось. Но в глубине души он знал, что всё именно так и будет.
Накануне, в трактир заходила старая цыганка-гадалка. Они заперлись с ней в каморке, и она разложила карты. Цыганка, предсказала ему великое богатство, и несметные морские сокровища, которые будут приходить к его дочери. Она говорила, что этот пыльный, захолустный трактир, вскоре станет самым популярным местом на побережье, его окружит мощное колдовство. И живые, и мёртвые, будут приходить сюда, чтобы отведать его блюд. Здесь, на стыке суши и моря, люди будут заключать сделки, с грозными силами океана. Трактир, станет великим, связующим узлом, между двумя мирами.
Тогда цыганка, не знала всех подробностей. Но сейчас, трактирщику эти подробности, были уже не нужны — он сам всё увидел. Ему очень не нравилось, что в это впутана его единственная дочь. Но цыганка, тогда сказала ещё кое-что... Она предсказала, что его дочь станет могущественной волшебницей. С её улыбающимся профилем, силами океана, будет отчеканено великое множество золотых монет. И любой честный моряк, попав в страшную беду на паруснике, сможет обратиться с горячей мольбой, к силам моря, и бросить эту монету в пучину. И он, может быть абсолютно уверен: его просьба будет услышана, помощь придёт вовремя, и к месту крушения, сквозь волны и бездну, будут направлены непобедимые, спасательные эскадры, кораблей-призраков. Потому что, все эти мольбы, будут проходить, сквозь сердце дочери трактирщика, оставшейся на берегу.
Ведь магия, передаётся только с истинной Любовью. А в сущности, Любовь — это и есть, самая высшая магия на свете!
Часть VI. Четыре ноль
...Капитан резко открыл глаза, возвращаясь из глубин мистического видения. Пороховой дым, над палубой его обстреливаемого корабля, слегка рассеялся. Это был невероятно, чертовски удачный день!
Они выстояли и вторую волну пиратов. Правда, рулевому снова не повезло — очередной осколок ранил его, и матросы унесли несчастного без сознания в кубрик доктора. Он лежал на операционном столе, и если старый врач поторопится вытащить чугун, рулевой будет жить.
Чего нельзя было сказать, о нападавших разбойниках. Два огромных, горящих костра на воде, наглядно свидетельствовали о том, что у пиратов сегодня выдался отвратительный день. Они слишком перемудрили, со своими угольными жаровнями — раскалённые ядра, принесли больше беды им самим. Счёт был четыре-ноль в пользу честных моряков!
На его корабле, осталась цела больше половины команды. А жадные пиратские главари, недосчитаются сегодня четырёх отличных судов: двух быстроходных одномачтовых 15-пушечных шхун, и двух грозных двухмачтовых 20-пушечных бригантин, с усиленными абордажными командами.
Но день ещё не закончился, и праздновать победу было ещё рано.
Из-за океанского горизонта, расправив огромные, чёрные крылья парусов, стремительно выходила, третья волна атакующих. Это была, настоящая армада. Четыре огромных, трёхмачтовых 40-пушечных фрегата, пиратского флота, шли строем, наводя ужас, своими грозными, батарейными палубами. Против такой оравы, у израненного, потерявшего мачту, одиночного корабля не было ни единого, даже самого призрачного шанса, отбиться самостоятельно.
Но всё было далеко не так плохо, как могло показаться стороннему наблюдателю.
Капитан израненного судна, устало сполз спиной, по разбитой мачте, прямо на обгоревшие доски палубы. На его лице играла спокойная, торжествующая улыбка. Он поднял руку, и посмотрел на тяжёлую, золотую монету, зажатую в пальцах — ту самую, с изображением улыбающейся женщины и древними письменами по краю, по которой только что, лениво пробежала едва заметная синяя искорка, показывающая, что договор всё ещё в силе.
Капитан улыбнулся, глядя в ослепительно синее, мирное небо над головой. Время пришло.
Он легко, подбросил монету на ладони. Золотой кругляк, кувыркаясь и ярко сверкая гранями в лучах полуденного солнца, описал высокую дугу и с тяжёлым, чистым всплеском булькнул в морскую волну.
Капитан закрыл глаза, и облегчённо вздохнул. Он точно, абсолютно уверенно знал, что этот страшный день, закончится для них хорошо. Где-то там, глубоко под их килем, в темной прохладной пучине уже разворачивался наперерез пиратам непобедимый, окутанный голубым сиянием «Летучий Голландец».
Во славу великого волшебства Любви, всё просто обязано было закончиться хорошо!
А пока, играет мелодия, и морская сирена, снова поёт свою песню. Зритель, который помнит историю старого трактира, наверняка спросит: был ли этот капитан, тем самым повзрослевшим юношей, который много лет назад ушёл с капитаном Шарком в океан, и теперь честно защищал морские границы? Или, быть может, эта монета, созданная великой магией любви, просто перешла к новому честному человеку, транслируя ему в минуту смертного боя древнюю память призрачного флота? Пусть каждый решит сам. Настоящей магии не нужны лишние объяснения. Ведь повторюсь, настоящая Любовь – это и есть, настоящая магия!
Ну и ещё, наверно следует пояснить, для современного человека. Посмотревшему, эту историю, на экране своего цифрового зеркала. Серебряный свисток сирены – работает как трекер. Золотая монета, брошенная в воду, работает по принципу радио-маяка. Старый трактир, на стыке миров, стал первым сервером – местом , маршрутизации сигналов.
Связь - сквозь шум, как цифровой сигнал, пробивается сквозь радиопомехи. Так и “зов любви ” пробивается сквозь грохот, пушечной армады. В мире победивших технологий, мы создали собственную цифровую пучину – интернет. Где каждый из нас, ежедневно посылает сигналы в пустоту.
Мы тонем в океане информации, окружённые “пиратами ” внимания.
Алгоритмы к нам холодны, как раскалённый чугун, они не приходят на помощь.
Истинно спасительными, остаются эмпатия и человеческая связь .
Искренняя любовь – единственная магия, способная прислать, спасительную эскадру, когда мы идём ко дну. И чтобы люди не забыли, это надо снова и снова, для них повторять, настоящая Любовь – это и есть, настоящая магия!
(Экран медленно темнеет, шум пушек уступает место раскатам приближающегося призрачного шторма и брызгам волн. Начинают ползти финальные титры, и вступает оркестровое введение к напевной балладе...)
Вариант «Эпический и Триумфальный» (Максимально близко к звучанию тембра и тональности, Магомаеву и ПолнаЛюбви- Polnalyubvi - Мари;на Деме;щенко): тем кто читает эти строки – информация – песня получилась именно такой, какой и задумывалась.
soviet estrada pop, grand orchestral ballad, dramatic duet, lush symphonic arrangement, baritone and mezzo soprano, passionate, dynamic crescendo, sea waves sound design, cinematic
(Советская эстрада, грандиозная оркестровая баллада, драматический дуэт, богатая симфоническая аранжировка, баритон и меццо-сопрано, страстно, динамическое нарастание).
[Melancholic Orchestral Intro]
[Sound of gentle sea waves]
[Female Mezzo-Soprano]
аааааааааааааааа ааааааааааааа аааааааааааа
[Verse 1 - Female Mezzo-Soprano]
Море дЫшит... у сОнных камнЕй... пляж цэлУет... прилИвом волнА…
[Guitar strum]
В этой бездне... глубоких огней... наша страсть... была рожденА…
[Guitar strum]
[Verse 2 - Male Baritone]
бриз ласкАет... прохлАдой лицо... дАрит жЕнскую... нЕжность, покОй…
[Guitar strum]
Словно смыло... обид колесо... бирюзОвой... и мЯгкой рукОй…
[Guitar strum]
[Pre-Chorus - Duet]
[Dramatic Crescendo]
Но уходит... тепло поцэлУя... будто рЕвность... проснУлась в грудИ…
[Guitar strum]
Шторм рождАется... бУрей бушУя... разрушАя... весь мир на путИ…
[Guitar strum]
[Chorus - Duet]
Чтобы сглАдить... безУмный прибОй... успокОить... карАющий вал…
[Guitar strum]
Поделись... со стихией душОй... чтобы гнев её... грОзный пропАл…
[Guitar strum]
[Verse 3 - Male Baritone]
Ты ухОдишь... в рассвЕтную гладь... где дорОжная... пыль пролеглА…
[Guitar strum]
Чтобы морю... монету отдАть... оторвАв... от земнОго теплА.
[Guitar strum]
[Verse 4 - Female Mezzo-Soprano]
На подушке... остАлся метАлл... твой серЕбряный... пАмятный след…
[Guitar strum]
Час разлУки... опять зазвучАл... разделив... горизОнт и рассвЕт…
[Guitar strum]
[Verse 5 - Duet]
Эту дЕнежку... сжав в кулакЕ... пОмнит дЕвушка... мИлого взгляд…
[Guitar strum]
Пусть корАбль его... там вдалекЕ... эти мысли... двоИх исцелЯт…
[Guitar strum]
[Bridge - Female Mezzo-Soprano]
- «На лунУ... в темнотЕ поглядИ... там увИдишь... роднОй силуЭт…
[Guitar strum]
Эту плАту... в волнУ возвратИ... я дождУсь... обручАльный рассвЕт» …
[Guitar strum]
[Bridge - Male Baritone]
Ты вернЁшься... дорОгами звЁзд... постучИшься... в знакОмую дверь…
[Guitar strum]
После штОрма... и вЫсохших слёз... вспЫхнет пламя... сильнЕе тепЕрь…
[Guitar strum]
[Verse 6 - Duet]
Только утра... луч в небесАх... в облакАх... нарисУет узор …
[Guitar strum]
Слёзы вЫсохнут... вмиг на щекАх... завершАя... ночнОй разговОр…
[Guitar strum]
[Chorus - Duet]
Пусть судьбА... развелА по домАм... расколОла... наш мир пополАам…
[Guitar strum]
Песнь любвИ... нАшей втОрит волнАм... мчит по мОкрым... и пЫльным следАм…
[Guitar strum]
[Epic Climax - Duet]
УтонУла... монЕта в водЕ... усмирИв... штОрма бЕшеный вал…
[Guitar strum]
НаявУ... а не тОлько во сне... миг любвИ... навсегдА настАл…
[Guitar strum]
И любОвь... завершИв колдовствО... освещАет... счАстьем причАл…
[Guitar strum]
нАше прАзднует... там торжествО... где твой гОлос... счастлИвый звучАл…
[Guitar strum]
[Outro - Duet]
ОпустИлась... монЕта на дно... растворИлся... разлУки капкАн…
[Guitar strum]
Нам отнЫне... быть вмЕсте дано... укрощЁн... наш любвИ океАн! …
[Guitar strum]
[Female Mezzo-Soprano]
аааааааааааааааа ааааааааааааа аааааааааааа
аааааааааааааааа ааааааааааааа аааааааааааа
[Solo]
[Female Mezzo-Soprano]
[whisper]
ОпустИлась... монЕта на дно... растворИлся... разлУки капкАн…
[Guitar strum]
Нам отнЫне... быть вмЕсте дано... укрощЁн... наш любвИ океАн! …
[Guitar strum]
[Female Mezzo-Soprano]
аааааааааааааааа ааааааааааааа аааааааааааа
аааааааааааааааа ааааааааааааа аааааааааааа
[Grand Symphonic Finale]
[Fade out with sound of a calm sea]
Для настоящих фанатов этого фэнтезийного мира.
Сводная таблица артефактов и сил морской битвы
Участники и объекты Класс / Тип судна Вооружение / Магия Исход сражения / Роль в сюжете
Корабль Капитана Одиночный военный корабль 24 пушки (32-фунтовые ядра) Выстоял две волны, вызвал помощь
1-я волна пиратов 2 неизвестных судна Раскалённые чугунные ядра Уничтожены (взрыв крюйт-камеры и 24 пробоины)
2-я волна пиратов 2 Шхуны и 2 Бригантины 15 и 20 пушек, абордаж Полностью сожжены и потоплены (Счёт стал 4:0)
3-я волна пиратов 4 Трёхмачтовых Фрегата По 40 орудий на каждом (Армада) Идут на перехват / Обречены на встречу с призраками
Щупальце Кракена Магический трофей Шарка Оживает и ползет от магии юного мага Доказательство истинности слов Шарка в трактире
Каменное перо Артефакт Гаргульи Пульсирует синими молниями Проверка скрытого магического дара юноши
Серебряный свисток Магический трофей Шарка Призывает на помощь морскую Сирену Доказательство истинности слов Шарка в трактире
Чешуя змея Магический трофей Шарка Пульсирует синими молниями Проверка скрытого магического дара юноши
Золотая монета «Королевский шиллинг» Магия Любви, призыв «Голландца» Ключ к финалу, закольцовывающий сюжет
Свидетельство о публикации №126103000341
С уважением к Вашему творчеству 🕊 Лэйла
Лэйла Зарянова 06.11.2026 14:53 Заявить о нарушении
Евгений Шляхов 13 12.11.2026 23:05 Заявить о нарушении
Евгений Шляхов 13 13.11.2026 01:32 Заявить о нарушении