Забытые

Однажды, пролетая над гнездом кукушки,
Журавль не увидел там птенцов.
Лишь ветер гнул осин верхушки,
Да стлался запах скошенных лугов.

Он сделал круг над брошенной лозою,
Над тишиной, звенящей у реки.
Где прежде жизнь кипела над водою,
Остались лишь сухие стебельки.

Кукушка-мать, нарушив все заветы,
Снесла яйцо в чужой, надежный дом,
Чтоб не встречать тревожные рассветы,
Не вить гнездо под проливным дождем.

И журавлиный клин, летящий к югу,
Замедлил в небе свой привычный ход.
Как доверять пернатому он другу
Отныне сможет, если тот — не тот?

Как верить в то, что вывелось под сердцем,
Когда инстинкт — лишь хитрая игра?
Закрыта в небо заповедна дверца
Для тех, кто бросил детское «вчера».

Журавль вздохнул, качнув тяжелым клювом,
И бросил тень на выжженный пустырь.
Мы часто строим, жертвуя приютом,
Чужой, не свой выстраиваем мир.

Он взмыл повыше, к солнцу и туманам,
Храня в груди тяжелый птичий стыд.
И долго вслед кричал чужим полянам,
Где под крылом чужой птенец забыт.

И дети - как птенцы кукушки,
Вас подбросили в спешке, тайком.
В суете человеческих гнёзд, средь заблудших,
Вам никто не расскажет, что счастье в простом.

Вы растёте без ласки отцов,
Вы не плачете, требуя мать.
Вы не знаете песен родных,
Вам с пелёнок пришлось выживать.

Только память — холодный родник,
Да в груди непонятная дрожь.
Вы — кукушки безродной двойник,
И в чужие сердца не войдешь.

Вы летите сквозь ливни и тьму,
Оперяясь в тоске и борьбе.
Как же больно понять самому:
Выживать, доверяя, лишь только себе.