Аленький Платочек

(на основе Charles Perrault, Le petit Chaperon rouge (1697))

В одной деревеньке девчонка жила,
Как ягодка, сладка была и мила.
Мамуля от дочки сходила с ума,
А бабка — та спятила раньше, сама.

Вдруг вздумалось старенькой как-то решить
Платочек для внученьки аленький сшить.

Зашёл он девчушке, так в нём и спала.
Кричали мальчишки ей из-за угла:
«Вон Аленький вышел Платочек гулять,
В платочке идёт недотрога опять».

Та же платочек снимать не спешила,
Именем-кличкой своим дорожила.

Лепёшки мамуля пекла как-то раз,
Вдруг сердце кольнуло, задёргался глаз:
«Старушку мою навестить бы пора.
Жива ли ещё? Не звонила с утра!»

И дочку зовёт, и дает нагоняй:
«Платочек, Платочек, к Бабуле сгоняй!
Проведай её, как здоровье, спроси,
Лепёшку и маслица ей отнеси.

С тропинки прямой ты своей не сходи,
С чужими тебе разговор не веди.
Порою обманчиво льстивы враги,
Платочек свой аленький ты береги!»

Вот Аленький, значит, Платочек
К Бабульке мчит без проволочек!
Бегом мимо пней, мимо кочек,
В деревню, что через лесочек.

И вдруг ей навстречу — кум Волк,
Что в аленьких знал этих толк.
Увидев её, он сперва обомлел
И весь от желания даже сомлел.
Но унять аппетит не посмел, не сумел:
В лесу было людно, а волк был несмел.

Но, челюсть подняв, сделав слюнек глоточек,
Пропел: «Здравствуй, Аленький Сладкий Платочек!
Куда, красна девица, держишь ты путь?
Не хочешь со мной поиграть-отдохнуть?»

И мамин наказ вспал девчонке на ум,
Но Волк не чужой был, а всё-таки кум:
«Бабульку родную иду навестить,
Лепёшкой и маслом её угостить.
Мамуля послала, сказала: „Пора!“ —
Ведь бабка ещё не звонила с утра!»

«А бабка далече живёт или как?» —
Спросил, облизнувшись, коварный шустряк.
«О да! Там за мельницей, той, что видать, —
Сказала Платочек, косяча опять, —
В том доме в деревне, что в первом ряду,
Всё ждёт не дождётся, когда я приду!»

«Ну что же! Я тоже её навещу
И чем-нибудь вкусненьким там угощу.
Я двину тропою, что прямо ведёт,
А ты отправляйся по той, что в обход!
Давай-ка посмотрим, кто первым придёт!
Тот первым с Бабулькою съест бутерброд!»

На искус поддавшись, забыв про наказ,
С тропинки прямой дочь свернула тотчас.

По тропке кратчайшей Волк мчался вперёд.
Платочек плелась по дороге в обход,
Орехи сбирая, ловя мотыльков,
Веночки плетя из мельчайших цветков.

Галопом до бабушки волк доскакал,
До дома, конечно, — и плоти взалкал!
Тук-тук, постучал. «Кто там?» — бабка скрипит.
«Эт' я, Ваша внучка, — писклявит бандит, —
Платочек Ваш Аленький, к вам навестить
Пришла вот, лепёшечкой Вас угостить.
Мамуля пекла, так их дома — гора,
А ты не звонила ни разу с утра!»

Бабулька здорова и впрямь не была,
В постели валялась — такие дела!
Орёт (ну не знает ведь, что там за зверь):
«Ты дёрни за шнур, и откроется дверь!»
Волк дёрнул за шнур, дверь тотчас поддалась,
На бабку он — прыг! — и насытился всласть.

Как мог, изувер, отыгрался на ней —
Постился уже он поболе трёх дней!
Затем дверь закрыл — и айда на кровать,
В постельку Бабули, десерт поджидать.

И вот он пришёл, в дверь: тук-тук да тук-тук!
«Кто там?» — прорычал Волк приветственно вдруг.
О ужас! Но внучка не стала гадать:
«Ну, бабка хрипит, простудилась, видать».

Собралась, кричит через щёлку в двери:
«Эт' я, Ваша внучка, открой, не ори!
Платочек Ваш Аленький, к вам навестить
Пришла вот, лепёшечкой Вас угостить.
Мамуля пекла, так их дома — гора,
А ты не звонила ни разу с утра!»

И, голос смягчив, пробурчал дикий зверь:
«Ты дёрни за шнур, и откроется дверь!»

Та дёрнула шнур, дверь тотчас поддалась,
Тут Волк проявлять стал над девочкой власть:
Готовый и голый в постели лежал,
Бабулю как будто бы изображал:
«Лепёшку и масло — на ларь! Не кружись!
Снимай всё с себя и со мною ложись!»

Платочек свой аленький сняв — вот дела! —
Разделась пред волком она догола.
С матёрым волчищем в постельку легла,
На блюдечке Волку себя подала.

И, голого кума впервые узрев,
Девица заигрывать стала, созрев:
— Бабуль, что за руки? Слона поднимать?
— Да нет, чтобы крепче тебя обнимать!
— А ноги, Бабуля? Накачены, знать?
— А это, чтоб легче тебя догонять!
— А уши большие? И в шерсти, мой Бог!
— А это, чтоб слышать мне твой каждый вздох!
— А зубы большие, Бабуля, зачем?
— Затем, что сейчас я тебя, детка, съем!

И та поддалась, ну какой там наказ?
Тот мамин наказ позабыт был тотчас!
Под искусом злым устоять не смогла,
Платочек свой аленький не сберегла.