Обнажённость осени до Ню

Мой ум, пытливо измеряя
жизни ритмы,
исследует процессы
рожденья мира, естества
и удивляется творенью природы,
самой сути бытия.

Рожденью красок,
воспаренью из ничего
до существа миров
и образов, видений,
окружающих меня
своими тайнами.
Я — исследователь,
мечтатель, поэт,
художник и изгой,
любимец Бога, жнец, ваятель.
Я — Ангел и палач земной.
Во мне сошлись бесчисленные силы:
любовь и ненависть порой.

Как так во мне
весь фарш житейских приливов:
то негодяй,
то вдруг — герой.
И, может быть,
в этой обнажённости души
я вижу осень
до самого Ню —
без листьев, масок и прикрас,
где природа, как и я,
остаётся перед вечностью
сама собой —
обнажена до скелета.
До прострации холодной зимы,
где всё живое
словно прекращает движение,
чтобы в молчании
пережить самого себя.

И именно в этой наготе,
в этом холоде,
в этом почти небытии
уже скрыто
немыслимое возрождение весной.
Я смотрю на это
и чувствую в себе
бури эмоций,
ожесточений, желаний
всё изменить,
перестроить,
перекроить.

Но кого я хочу перестроить —
мир
или самого себя?
Я обращаюсь к Богу:
Какая роль мне отведена
в этом строительстве
природного бытия?
Зачем я здесь —
человек,
наблюдатель,
исследователь,
творец?
Мне дана жизнь,
но дана ли мне власть
над ней?
Я могу менять вокруг себя
камень, слово, цвет,
создавать образ,
любить,
рожать мысль.
Но способен ли я
изменить сам закон бытия?
И тогда понимаю:
может быть,
моя задача не в том,
чтобы перекроить мир,
а в том,
чтобы, познавая его,
не разрушить.
Не стать хозяином природы,
а стать её частью.

Не исправлять Бога,
а услышать
то, что Он говорит
через осень,
через зиму,
через мою собственную
обнажённую душу.

И если весна
каждый раз рождается
из смерти листьев,
то, может быть,
и человеку дано
умирать в себе
для того,
чтобы однажды
родиться заново.

А моя роль?
Наверное,
увидеть это.
Понять.
И не пройти мимо.
Князь-Цыцак