Тысяча способов любить

Мы привыкли искать поцелуй на устах,
Как границу тепла на озябших часах,
Как закон для двоих, как венчанье стихий,
Что смывает сомненья, обиды, грехи.

Но любовь — это больше, чем шорох ресниц,
У неё нет оград, и у чувств нет границ.
И открыться способна любая черта,
Где безмолвна и чиста твоя нагота.

Целовать можно взглядом — глубоко, насквозь,
Разрывая тугую, слепую наврозь
Одиночества стену. Когда на тебя
Смотрят так, будто заново в мире любя,

Собирают по каплям разбитый твой мир,
И в глазах зажигают спасительный пир.
Этот взгляд — словно пламя в ночной тишине,
Он находит тебя на другой стороне.

Ты не тронут руками, но выжжен дотла
Тем теплом, что из глаз чьих-то чистых текла.
И душа замирает, признав этот плен,
Где не нужно ни клятв, ни заморских измен.

Целовать можно тихим присутствием рядом,
Когда слов уже мало и нету награды
Сладкоголосых, пустых обещаний.
Есть лишь вы — посреди увядающих зданий

И вселенских дорог. И когда ты молчишь,
А партнер твой сквозь бурю услышит и лишь
Обопрётся плечом о твоё же плечо,
Это значит — целуют тебя горячо.

Это в сердце ложится покой грозовой,
Это чья-то защита над твой головой.
В тишине распускается самый их цвет,
На который нигде больше нет и ответа.

Целовать можно чашкой остывшего чая,
Что на кухне ночной, до рассвета скучая,
Тебе молча поставят, укутав в плед,
Оставляя на плечах невидимый след.

Это жест, это штрих, это помощь без слов,
Это ласковый свет полуночных углов.
Когда пластырь на рану, иль вовремя зонт,
Когда заново виден надежды горизонт;

Когда молча возьмут твой тяжелый багаж —
Разве это не нежности истинный страж?
Разве это не ласка? Не тайный призыв?
Это самый настойчивый в мире порыв.

Целовать можно голосом, чистым, как родник,
Что срывается в полночь на ласковый крик,
Когда имя твоё произносят не просто,
А как мост через пропасть, как веху для роста.

«Как ты там? Береги себя... Я подожду...» —
Эти звуки рассеивают темноту.
Они гладят по шрамам, врачуют нутро,
Превращая дождливое утро в добро.

Слово — тоже уста, только ближе к душе,
Где уныние замерло на рубеже.
В каждой букве звучит сокровенное: «Я
Остаюсь с тобой рядом, любовь моя».

Целовать можно мыслью сквозь тысячи миль,
Превращая в прохладный и ласковый штиль...
Кто-то вспомнил тебя за тридевять стран,
И утих на мгновенье душевный изъян.

Кто-то вспомнил тебя — и по телу волна:
Значит, где-то там тоже не спится одна
Близкая, родственная, больная душа.
И летит сквозь эфир, чуть заметно дыша...

Целовать можно нотой, рождённой в тиши,
Строчкой белого стиха из самой глуши,
Полотном акварели, где капли дождя
Отражают тебя, от тебя уходя,

И возвращаясь к тебе же назад.
Каждый искренний дар, каждый чистый уклад,
Каждый вздох, разделённый на братство двоих —
Это самый божественный, истинный стих.

Это кисти касанье, аккорда полёт,
Что в груди леденящей надежду зажжёт.
Потому что любить — это плавиться впредь,
Не боясь ни разлук, ни утрат, ни потерь.

Губы — только предтеча, начало начал,
Тот причал, на котором огонь зазвучал.
Но Вселенная шире телесных оков,
У неё бесконечность для нежных шагов.

И пока кто-то думает тепло о ком-то —
Этот мир целовать не устанет до чёрта.
Этот мир расцветает от тысяч лучей,
Где целуют друг друга без всяких речей.