Снеговым штурмом. Короткий рассказ

+
Ждёшь от Нового Года чуда. А он вдруг приходит, он не обманывает. Огни мелькают в маленьких ярких лампочках, мешаются с туманом и снегом за окном. Никто так не потрясал Женькиного воображения. Замёрзла ждать его на улице. Должен видеть снова. Что же он не идёт?
Вся вжимаясь в плечи, как на открытке с фарфоровой статуэткой, одна, в пустом кафе ждала за столиком. Не думая ни о чём другом. Не помня, где взяла эти часы. Хотя эти часы у неё на запястье с шести лет. Бабушка Женьке их подарила. Пока кофе обжигал, прозрачная стена позволяла видеть, как живут в большом мире люди за стеклом. Они чуть меньше ростом, чем в реальном мире. Взгляд из зазеркалья.
Вадим когда-то давным-давно, ещё в детстве, учился в театральной школе. А потом вдруг решил стать фотографом.
С утра, на утреннике у её дочери, Василиски, в саду, Вадим вручил ей конверт из жёлтого картона. Чтобы это значило? Фотографий, где все они как зайки, белые и нарядные,  ждать ещё десять дней. А это ещё что? Как током ударило. Слабые разряды ещё сотрясали руки. «Должен видеть снова».
В конверте небольшая шариковая ручка. Нарочно вложена. Отвечать нужно наскоро, буквы все корявые. «Понятно». Так будет ответить лучше всего, только он вряд ли поймёт. Слово «Понятно» перечеркнула, чернила заартачились. «В девять, у кинотеатра Maria». Так ещё больший ужас, но лучше.
Вадим взял у неё конверт.
Воспитательнице из соседней группы, наряженной в снежную королеву, захотелось прокомментировать обмен конвертом, но снежная королева только загадочно заулыбалась.
Другой фотограф, бородатый и в сапогах, отнятых у кота в сапогах, щёлкнул вспышкой на фоне ёлки, запруженной стеклянными плодами. Запечатлеть на снимке её и его. Её с ним. Их. Почему бы сразу так и не сказать? 
Стразики на детском платье у Василиски после праздника сразу же поотлуплялись. Больше не будет раскачивать их пальцем.
Братика Василька ждала себе, хотя папы у неё не было. Откуда на свет сразу берутся братики? А откуда берутся рыси, антилопы? А указательный палец, и все остальные откуда?
Василиска не хотела  задумываться, не любила. Хотелось ей  братика, и всё. Хотеть значит желать чего-то, ждать со  всей страстью. Не в пол силы. Она сама появилась на свет раньше времени.
«Раз-два-три...»
Ёлочка загорелась. И сразу все её бусины на разноцветных бусах потерялись из вида, перебрасывая свой блеск на гирлянды, как будто передали эстафету.
Никому ещё не приходилось так разочароваться, как Морозу, читавшему за день до утренника письма, захваченные снеговым штурмом в торговом центре.
Крутишься с утренника на утренник, крутишься. А в довершение: «Дорогой дедушка Мороз, моя мама ушла к другому папе, верни её,  пожалуйста, мне без неё очень...»
Мороз боялся подобных писем. У него сразу же от таких писем на щеках вырастали сосульки. Другие, не только дети, но и взрослые, могли изложить свои мысли таким образом, что можно было подумать, что всё в их жизни прошло мимо, и вдруг повалил снег. И что этого снега намело уже целые горы, а тепла от них ни на грош.
Но праздник был уже здесь. Ёлочные гирлянды на высоченной ёлке, отгрохавшей себе верхние этажи возле хрустальной люстры, ускорили шаг, огоньки неслись, не оставляя даже близорукие глаза равнодушными.
Снегурочка, лёгкая как пух, достала из манжет баночку с блёстками. Взмахнула меховым рукавчиком, и готова вьюга. Блёсток, разбросанных у неё за спиной, хватило на всех. Какая-то девочка, к которой на праздник не пришли ни мама, ни папа, поднесла к лицу ладонь. Упрямая блёстка не расползлась от слёз по щеке. Кто бы ни прошёл мимо, все замечали на лице у неё звёздочку. И сразу она почувствовала себя и большой, и хорошей.
– Ну, Вадим, что же вы... – Сказала хриплым басом нянечка. – Пофотографировать вы ещё успеете. Проведите малышню по кругу, раз пришли.
Воспитательница хлопнула в ладоши.
– Так, сейчас все ручки свои вверх, вниз, взялись за руки, как будто вы море.
Какое море на Новый Год?
Женька хлопнула глазами. Хлопушка так бы не напугала её. Вадим подошёл ближе, что-то шепчет ей на ухо. Морские ракушки, шум прибоя. и ноги долго-долго идут от набегающих на берег волн.
– Один мальчик хочет быть щелкунчиком... – Шепчет Вадим, улыбнулся.
– Юра щелкунчик! – Сказал кто-то, и толкнул мальчишку. Тот выкатился к ёлке.
– Ну-ка, Мороз, посмотри, какого щелкунчика вдруг привела Зима к нашей ёлке!
Вадим пришёл мальчику на выручку, перекраивая себя из фотографа в помощники Мороза, снеговика-чудовика, с глазами, как море. "Море волнуется раз..." Почему-то подумала Женька. 
– Вы костюмчик застегните, как на вас пошит. – На Вадима уже натягивали округлённый со всех сторон костюм, больше напоминавший приданное космонавта.
Ёлка, открытый космос.
В ком есть любовь, тому она нужна, не из сказки, а из сердца, которое сказкам верить не устаёт. А может, оно и есть сказка.
Для живущих на той же улице, где находился детский сад с торговым центром,  найти кинотеатр с танцующими в темноте светло-фиолетовыми буквами, собранными в славное имя «Maria», не составляло труда. И зимой, и под снегопадом.
Снег падал, оседая с секундной стрелки и на дно ручья. Ручьём показалась Женьке вся улица, с оживлёнными голосами, с тенью круглого фонаря на кузове грузовика.
Женька ждала Вадима больше часа. Пришла раньше времени. Почему-то решила, что восемь это скорее девять, чем восемь. Восьмёрка на часах выглядела убедительнее, может, так. Реальную картину подменила странная идея. Встречаться у кинотеатра Maria в девять со снеговиком... Кто же встречается со снеговиками? А она сама кто? Одна, в пустом кафе, за столиком. Согревается. А самой холодно от мысли, что он не идёт. Смешно. Ждёт его, не помня, где взяла эти часы, с которых не сводила глаз.
Вышла из кафе. Она уже чувствовала себя одураченной. Оставила дочку с подругой. Как если бы на краю света в парке-призраке, переминаясь с ноги на ногу, оспаривала своё право на счастье. Ну, хоть крохотное. А ведь в чём-то счастье похоже на эту... вспышку.
Вот и со снежинками что-то тёмное творится. Таяли-таяли на лету, и вдруг исчезли. Придёшь ты, или нет?
– Давай пойдём рядом. – Его пальто. Море зашумело где-то совсем рядом.
– Как можно забывать, я здесь час ждала.
– Я пришёл на пятнадцать минут раньше . А ты ещё раньше пришла?
Чайка пролетела над самой водой. Хотя почему чайка? Смех. Асфальт занесённый снегом. Снег. Смех.
Снег похож на воду. Они вошли в воду. И пошёл снег. Этот белый, фантастический, способный без слов наговорить настоящих слов.
...Ждёшь от Нового Года чуда. А он вдруг приходит, он не обманывает.