Ты во мне

Мир за окном грохочет и спешит,
Меняет лица, маски и вокзалы.
Но циферблат застыл в моей глуши,
И время тикать намертво устало.

Я наблюдаю этот вечный бег,
Как зритель из холодного партера:
Ложится на ладони первый снег,
Но не теплеет ледяная сфера.

Проходят мимо люди и года,
Вскипают страсти, рушатся союзы.
Но для меня любая суета —
Лишь декораций тягостные грузы.

Я выключен из общего звена,
Вне времени, вне боли, вне движенья.
В моих глазах — глухая тишина
И лишь твоё родное отраженье.

Что значит «жить», когда тебя здесь нет?
Носить одежду? Пить поутру чай?
Встречать безликий, ледяной рассвет
И повторять бессмысленно «прощай»?

О нет, не жизнь — сиротство пустоты,
Где каждый шаг даётся с дикой болью.
И все пути, дороги и мосты
Посыпаны невидимою солью.

Я — словно холст, оставленный Творцом,
Где контуры намечены несмело.
Я прикрываюсь вежливым лицом,
Но это лишь безжизненное тело.

Моя душа ушла вслед за тобой,
Она в твоих ладонях греет крылья.
А здесь остался призрак под луной,
Окутанный тоской и пыльной былью.

Философы писали сотни книг
О том, что нужно жить в одно мгновенье,
Что каждый вдох — божественный родник,
А прошлое и будущее — тени.

Но я готов оспорить их трактат!
Какая ценность в миге безнадёжном,
Где каждый день — мучительный возврат
К тому, что было близким и возможным?

Моё «сейчас» безрадостно и зло,
Оно крадёт последние мне силы.
Всё то, что без тебя произошло,
Я мысленно давно унёс в могилу.

Я отрицаю этот куцый век,
Где без тебя секунды — как вериги.
В пустыне ждёт оазис человек —
Так я ищу твой образ в каждой книге.

Но ждать тебя — не просто тяжкий крест,
Не приговор судьбы, не наказанье.
Среди пустых и равнодушных мест
Я воздвигаю памятник признанью.

Пусть говорят: «С ума сойти легко,
Нельзя годами жить одной надеждой!»
Но ты во мне — безумно глубоко,
Под кожей, под сознанием, под одеждой.

Я жду тебя назло ветрам и злу,
Законам тленья вопреки и року.
Пусть всё земное превратится в мглу —
Моя любовь не знает больше срока.

Мой каждый день — безмолвный бледный пост,
Молитва, обращённая к зениту.
Я строю мысленно хрустальный мост,
Чтоб наши души вновь сошлись в орбиту.

Но верю я: наступит этот час,
Когда порвётся пелена тумана.
И этот мир, что мучает сейчас,
Залечит все рубцы мои и раны.

Ты явишься — и время потечёт,
Окрасив жизнь в невиданные краски.
И сердце вновь начнёт безумный счёт,
Освободясь от этой блеклой маски.

Я заживу! Я закричу, любя,
Вбирая мир до капли, до предела!
Но а пока... я мёртв внутри себя,
Застыло сердце и остыло тело.

И каждый вздох — как вызов пустоте,
В глухом, холодном и чужом аду...
Я предан лишь одной твоей мечте:
Я не живу, я встречи нашей жду.