Honor et Dignitas. Космоопера

Honor et Dignitas.

Из Селезии, где шлемы, в бою, багровели, 
А честь была началом боя или нудного дня. 
Шли сквозь пепел и боль к заветной цели/ 
Семья, что не теряла, сквозь века,  огня.

В лесах, где ели  как хранители жизни, 
Строили из стволов судьбу нашего рода. 
В кольцах древесных жили наши титулы, 
В каждом резце есть царская порода.

Honor et Dignitas - вечный, наш щит, 
Сквозь век и звёзды он громко звучит. 
От корней в небо, сквозь долгие века. 
Семья жива, пока горит песни строка.

В Америке  чинили часы и время, 
Мы собирали ход столетий и минут. 
Внутри механики таится наследие, 
Внутри движения -  наш тяжкий  труд.

А крест- есть память о  старом завете, 
О вере, что вела сквозь жизни мрак. 
Мы создавали  свет в  простом предмете, 
Он век живёт, как вечный, фамилии знак.

Honor et Dignitas - вечный, наш щит, 
Сквозь век и звёзды он громко звучит. 
От корней в небо, сквозь долгие века, 
Семья жива, пока горит песни строка.

Imperium Aeternum. (Гимн Империи.) Хоровое пение. Солирует мужчина.

Sub astris nigris, ferro regnat ordo, 
Lex est corona, silentium  scutum. 
In tenebris fulget imperii verbum, 
Et lux obedientiae vincit tumultum.

Ex ferro nati, in gladio formati, 
Milites stant, ut saxa, sine metu. 
Sanguine scriptum est ius aeternitatis, 
Et spes est in disciplinae metu.

Honor et Dignitas - nostra est via, 
Per ignem, per mortem, per astra. 
Sub vexillo aureo, una mens, una fides, 
Imperium aeternum, sine fine, sine labe.

Meminimus planetas in flamma cadentes, 
Et pacem mendacem, quae chaos tulit. 
Nos sumus murus contra furias orbis, 
Et ultio nostra - iustitiae culmen.

Non timemus mortem, sed ignaviam, 
Non quaerimus gloriam, sed ordinem. 
In silentio, in nocte, in aeternitate, 
Nos sumus vox quae mundum regit.

Aeternitas non est donum, sed opus, 
Sculptum in sudore, in ferro, in fide. 
Imperatoris voluntas — nostra lux, 
Et in eius nomine, stamus fortes.


Exilium, poena, pax — tria verba, 
Quae regunt stellas sub nostra manu. 
Nulla rebellio manet impunita, 
Nulla misericordia sine meritu.


In tenebris, oculi nostri vident, 
In silentio, cor nostrum loquitur. 
Et cum hostes surgunt, nos surgimus, 
Ut fulmen, ut iudicium, ut finis.

Terra, mare, caelum omnia sub lege, 
Et lex est voluntas Imperatoris. 
Non est libertas sine ordine, 
Non est vita sine sacrificio.

Honor et Dignitas -nostra est via, 
Per ignem, per mortem, per astra. 
Sub vexillo aureo, una mens, una fides, 
Imperium aeternum, sine fine, sine labe.

Не тиран и не спаситель. (Император.)


Когда пришёл,  был хаос, страх и голод. 
Горели города, дрожали рубежи планет. 
Не искал славы, ни почёта, хоть был молод.
Просто знал, как всех спасти от наших бед.

Я не просил венца и богам не молился, 
Не герой, не палач, не старец святой. 
Я - тот, кто встал, когда  мир склонился 
И выбрал долг с холодной головой.

Я выбрал боль, я выбрал одиночество, 
Я стал стеной, где рушится страна. 
Пусть ненавидят, а я несу пророчество: 
Свобода, мёртвым, больше не нужна.

Вы скажете: «Тирания, страх, насилие!» 
Но вы не видели, как рушится закон. 
Когда в умах  лишь похоть  и бессилие, 
Ты переходишь, сам, морали Рубикон.

Я гнал заветы, что вас вели к разрухе, 
Я душу рвал, но не дрожал в бессилии.
Я знал: порой спасение  в точной науке, 
Не в мольбе к богам, и применял насилие.

Я выбрал боль, я выбрал одиночество, 
Я стал стеной, где рушится страна. 
Пусть ненавидят, а я несу пророчество: 
Свобода, мёртвым, больше не нужна.


Lux et Vox. (Гимн Содружества.) Женский вокал. Женский хор.

Ex umbris surgimus, voce ardente, 
Pro libertate, pro spe, pro amore. 
Non sumus catenae, sed flammae vivae, 
Et cor nostrum cantat pro futuro.

In tenebris accendimus stellas, 
In silentio loquimur veritatem. 
Nulla lex nos ligat, nisi iustitia, 
Et nullus dominus super nos stat.

Lux et Vox -nostra arma sunt, 
In corde, in mente, in caelo. 
Cantamus pro mundo novo, 
Ubi liber est homo, et spes regnat.

Meminimus tyrannos, muros, carceres, 
Et vocem populi, fractam sed vivam. 
In tumultu invenimus unitatem, 
In diversitate - fortitudinem.

Non sumus perfecti, sed fideles, 
Ad somnia quae nocte nos vocant. 
Meliora cras aedificamus hodie, 
Et in errore discimus iterum.

Nostra navis - domus, nostra mens - campus, 
Ubi cogitatio volat inter astra. 
Non sumus exercitus, sed chorus, 
Et cantus noster frangit silentium.

In vino veritas, in risu spes, 
In amicitia — vera potestas. 
Non timemus mortem, sed inertiam, 
Et ridemus in vultum tenebrarum.

Pax nostra non est donum, sed pugna, 
Contra oblivionem, contra metum. 
Et cum stellae cadunt, nos surgimus, 
Ut lumen, ut vox, ut spes.
 
Nulla lex sine populo valet, 
Nulla corona sine consensu. 
Et si libertas est chaos, 
Melior est quam pax sine anima.

Lux et Vox — nostra arma sunt, 
In corde, in mente, in caelo. 
Cantamus pro mundo novo, 
Ubi liber est homo, et spes regnat.

Я кормлюсь с их рук. (Президент.)


Я не свят, грехи мои ведут к потерям.
Не вождь, а президент, но где черта,
Когда один равен другому, когда мерим,
Чья рука обильно кровью полита.

Я кормлюсь с рук корпораций. Знаю сам. 
Их кредиты дают моей партии кислород. 
Они смеются по углам, а я скрываю срам,
А в эфирах всё твержу: «Альянс живёт».

Но лучше так, чем ходить строем по утрам,
Молиться на культ харизматичной личности.
Свобода не панацея, но она работает там,
Где люди забыли о власти цикличности.

Мы не герои, мы вопрос, что люди задают,
А я лишь винтик в лучшей системе учёта. 
Мы — голос, что звучит, когда невинных бьют, 
Не требующий сильного в лояльности отчёта.

Я знаю: в наших городах бандитизм и боль. 
Свобода это вывеска, но в ней другая суть. 
Когда есть выбор из многих - влияния ноль.
Но это единственный, правильный,  путь.

Быть может, когда меня уже не станет,
Тогда свобода будет выгодна системам.
И наконец, народ от корпораций устанет,
А мой коллега перейдёт к развития темам.

Я не спаситель. Я фигура ради баланса.
Между позором и дракой, за власть, элит.
Да, взяточник, пользующийся шансом.
Но верьте, за свободу моё сердце болит.

Я не прощаюсь с теми, кто свободу обрёл. 
Но не клянусь, что не зря в неволе гибли. 
Я знаю: каждый, кто от диктатуры ушёл.
Хотел, чтоб дети планет жили в мире.

Подневольный, четыре года, раб власти.
Но идеал, который буду всегда хранить.
Свобода - боль. Свобода требует участия.
И её надо любить, чтобы просто жить.

Мы не герои, мы вопрос, что люди задают,
А я лишь винтик в лучшей системе учёта. 
Мы — голос, что звучит, когда невинных бьют, 
Не требующий сильного в лояльности отчёта.


Синклит Эонархов.


Тайные Учителя и серая, вселенская власть 
Строят новый мир через войну и интриги. 
Империя и Альянс должны в ней пропасть, 
Столкнут их лбами,  на могущества их пике.

Уже среди элит проводятся чёрные сеансы, 
Они же правят финансовыми кругами систем. 
И с каждой трансформацией растут и шансы, 
Что катарсис, через войну, понравится им всем.

Синклит Эонархов . Учителя в элитных костюмах. 
Те, что скрываются в тени, но Солнце почитают. 
Говорят о прибылях и о расходованных суммах. 
Остаться, единственной силой, правящей, желают.

Они говорят о Переходе, но им чужда мораль. 
Они надругались над невинностью и честью. 
Они раскручивают кровавой войны спираль, 
Покупают и устраняют неугодных с лестью.

Совет Альянса погряз в разврате и обжорстве, 
Имперский Синод сидит на взятках и откатах. 
Не отказать им в эффективности и проворстве, 
А груз лежит камнем на жителях и солдатах.

Синклит Эонархов . Учителя в элитных костюмах, 
Те, что скрываются в тени, но Солнце почитают. 
Говорят о прибылях и о расходованных суммах, 
Остаться, единственной силой, правящей, желают.

Саммит над бездной. (Разговор офицеров Империи и Альянса.)


Ты говоришь о тирании, но где ты был тогда,
Когда Периферия горела, и кланы рвали мир на части?
Мы встали там, где смерть жила, и принесли еду, приют, туда.
Мы дали людям будущее, а не пустые страсти.

Порядок без выбора -клетка, где гаснет душа.
Вы не спасали - подчиняли, ставили флаги, брали дань.
Где в этом право жить, мечтать, идти, дышать не спеша?
Вы строите стабильность, превращая свободу в туман.

Вы называете это порядком, но он держится страхом и тьмой.
Мы называем это свободой ,пусть с болью, ошибкой, огнём.
Вы говорите: «выживание» , но выживание без выбора пусто само собой.
Мы говорим: без свободы любой мир становится сном.

Вы видели хаос  и решили, что хаос живёт везде.
Но ваши камеры, дроны, доносы,  лишь маска порядка в цепях.
Мы верим: мысль должна дышать, даже в огне, даже в беде,
А вы боитесь дыхания  и прячете мир в узких рамках своих.

Вы зовёте нас, когда рушатся ваши «свободные» миры,
Когда культы рвут планеты, корпорации покупают трон.
Мы приходим  и слышим крик: «Захватчики!»  Вот игра!
Хотя мы лишь держим щит, чтобы хаос не вышел вон.

Вы говорите о троне, что пожирает своих.
Мы о праве дышать без приказа, жить без цепей.
Вы зовёте нас стаей, что лает в унисон, но ваш строй куда глупей:
Там даже мысль преступление, а шаг в сторону - грех живых.

Вы действуете быстро, мы думаем прежде, чем жать на спуск.
Вы называете мятеж апатридом, а бомбардировки, «восстановлением».
Мы видели ваши миры после «порядка» , тишина там похожа на пульс,
Что замирает под сапогом, называя смерть «исцелением».

Вы верите в миф о звезде, что давно погасла в ночи.
Мы -в зеркало, где видно правду, даже если она больна.
Вы держите тьму за гранью, но сами стоите в ней по плечи,
И называете себя стражами, забыв, что тьма не всегда война.

Вы называете это порядком, но он держится страхом и тьмой.
Мы называем это свободой ,пусть с болью, ошибкой, огнём.
Вы говорите: «выживание» , но выживание без выбора пусто само собой.
Мы говорим: без свободы любой мир становится сном.

Драконы Империи. (Подразделенеие космических истребителей.)


Мы рождены в пустоте, где пространство покрыла тьма,
Где свет звезды лишь искра в бездонном океане.
Драконы, что режут космос, от скорости сходя с ума,
И рассекаем, у туманностей поля, играя на грани.

Наши крылья остры и  ломают физики законы,
А нервы- металл, закалённый в огне ускорений.
Мы не дети планет, мы забыли, как выглядит вид,
Где есть земля под ногами, а не холод звёзд отражений.

Мы дети космоса, рождённые в пламени звёзд,
Где дыхание вакуума, сталь, что не знает пощады.
Если враг поднимает флот, мы встретим в полный рост,
Мы - Драконы Империи, и нам не нужны награды.

Мы идём через штормы частиц, где глохнут радары,
Где, даже свет, теряет путь в потоках быстрых ионов.
Но мы видим сквозь хаос, как хищники старой эры
И бьём без промаха, отвечая на противника удары.

Наши кабины - саркофаги, где пульс звучит в металле,
Где каждый бой ,как последний, но мы не знаем страха.
Мы слышим, как противник кричит в эфире в аврале,
Но их крики словно шум, что тонет от клинка взмаха.

Не верим в спасение, мы сами на штыке его принесём,
Мы не ждём приказов,  мы чувствуем пульс Империи.
И когда вражеский строй дрожит перед метким огнём,
Мы знаем: победа - только шаг в бесконечной серии.

Не имеем имён, а позывные всегда сотрёт война,
Судьбы - это  маршруты, что ведут через чёрные зоны.
Но мы возвращаемся снова, какова ни была цена,
Пока Империя дышит, живут её верные Драконы.

Мы дети космоса, рождённые в пламени звёзд,
Где дыхание вакуума, сталь, что не знает пощады.
Если враг поднимает флот, мы встретим в полный рост,
Мы - Драконы Империи, и нам не нужны награды.

Коты Альянса. (Подразделение космических истребителей.)


Мы рвёмся в звёзды, где туманности блестят,
Где тьма глотает свет, но невозможно устоять.
Мы - дети неба, что средь звёзд летают наугад,
А в каждом прыжке готовность, снова, побеждать.

Сквозь гиперволны, сквозь огонь с чужих планет,
Мы держим строй, когда дрожит сама орбита.
Наш строй, как молния, наш путь, как вечный след,
И каждый бой, как песня, что сквозь смерть прожита.

Коты всегда имеют когти для космической защиты,
Мы - щит в темноте и меч, что защищает созвездия
Пока сердца горят, границы систем не будут пробиты,
Мы - стражи звёзд, мы - сила, что хранят столетия.

Когда в эфире вой сирен и вспышки красных трасс,
Мы входим в бой, как в танец, острый и стальной.
Истребитель и крылья несут сквозь битвы час,
А в сердце — честь, что зовёт идти за собой.

Мы видели, как гаснут звёзды там, вдалеке,
Как разрушают миры безжалостные флотилии.
Но мы стоим  и в каждом нашем гипер рывке
Есть крик свободы, ярость и отсутствие идилии.

Коты всегда имеют когти для космической защиты,
Мы - щит в темноте и меч, что защищает созвездия
Пока сердца горят, границы систем не будут пробиты,
Мы - стражи звёзд, мы - сила, что хранят столетия.

Игра мускулами.

На границе систем два флота, как два исполина, 
В молчании слышен пульс, в эфире диспозиция. 
Имперский строй, как могучий клинок Властелина, 
Альянс - набор из стилетов, что создала коалиция.

Визоры ловят пульсации от дальних соединений, 
Внутри рубок веет холодом, как в сердце зимы. 
Один неверный шаг и нет родных изображений, 
Прорыв  и дом становится частью космоса тьмы.

Мы стоим над Бездной, где выстрел - война, 
Где молчание  громче, чем тысячи залпов. 
Пока мир, но какова будет провокации цена. 
Командиры ждут приказ,  разведки докладов.

Империя - золото, сталь на чёрных мундирах, 
В её венах порядок,  а в глазах ледяной закон. 
Они помнят, как планеты в революциях умирали, 
Альянса «мир» приходил, как безмолвный дракон.

Альянс не идеален, но дышит о свободе мечтой, 
Он несёт свет, но  он  всегда ослепляет молодых. 
Революция, выборы, диктат компаний, застой 
А по галактической сети ложь, что несёт покой.

Мы стоим над Бездной, где выстрел - война, 
Где молчание  громче, чем тысячи залпов. 
Пока мир, но какова будет провокации цена. 
Командиры ждут приказ,  разведки докладов.

Сенсоры молчат, но лик решителен и бледен, 
В нём сдержанность, броня, готовность умереть. 
Каждый знает, как страх, на службе, вреден, 
Страшней всегда на смерть близких смотреть

Все ждут, кто дрогнет и уйдёт, поджав хвост, 
Что страх перед мощью сломит флота мораль. 
Война на пороге, обвинения идут во весь рост 
И каждый знает цену и долго не хранит печаль.

Капитан империи как статуя, взгляд - гранит. 
Альянса как пламя, в кружке дорогой виски. 
Один как храм, где душа болит, но молчит, 
Другой смотрит на фото детей, оценивает риски.

В Империи всегда  жестокий, карающий закон, 
В Альянсе  свобода граничит с безумием масс. 
Одни обвиняют, им слышен заключённых стон. 
Другие отвечают, опять пришёл президент на раз. (П***рас)

Пока не стреляют - ещё есть шанс разойтись, 
Пока не отдан приказ - все во флотах живы. 
Пока суждено им по грани лезвия пройтись, 
Но зреет сила, что в войне ищет для себя наживу.

Мы стоим над Бездной, где выстрел - война, 
Где молчание  громче, чем тысячи залпов. 
Пока мир, но какова будет провокации цена. 
Командиры ждут приказ,  разведки докладов.

Перерождение начинается.


В тени Синклит плетёт узоры тёмных дел,
Где мир — лишь маска, что трещит по швам.
Две силы верят, что баланс ещё уцелел,
Но ночь готовит им расплату по долгам.

Падает лидер Альянса, после выстрела - тишина,
И улицы взрываются, возмездия требуют толпы.
Имперский след подброшен ловко, видна их вина,
И гнев растёт, как пламя, в копне сухой травы.

Наследник Империи мёртв, кровь на мраморе дворца,
И снова след ведёт к врагу, убит, словно в насмешку.
Гвардейцы требуют войны и крови Альянса без конца,
Сенат же, ждёт возмездия, с прессой вперемешку.

Медиа воют, как зверьё, почуяв свежую кровь,
И ложь становится священной истиной эфира.
Толпа кричит: «В атаку!», забыв про честь и любовь,
А Синклит пишет  акт создания Нового Мира.

Через трое суток ударяют  по торговым путям,
Горят караваны, рушатся экономики мосты.
И каждая сторона уверена, противник был там,
Хотя, за нитями, стоят сектантские кроты.

На границе сходятся два флота, как клинки,
А отчёты не видят чужого, коварного обмана.
Командиры ждут приказа, сжав сердца в кулаки,
Синклит рассчитывает, что сомкнутся два титана.

Империя бьёт по Пакстерре в багровый рассвет,
Горят купола, а небо плачет  пеплом и страданием.
Они уверены: «Дороги назад, у них, теперь, нет»,
Но истина коварно спрятана от всех со старанием .


Альянс в ответ крушит конвой, из беженцев, в пути,
И тысячи исчезнут в бездне могилы безымянной.
И снова медиа кричат: «Так надо! Не стойте на пути!»
А Синклит пишет в планах: «Фаза третья — идеальна».

Теперь война  не выбор, а закон больших систем,
Дипломатия брошена, как газета на обочину.
Флоты готовят залпы, миры сгорают без причин,
Никто не смеет терпеть по чести стран пощёчину.

Гиперкоридоры полыхают, от обилия кораблей,
Крейсеры тонут в пламени, как поленья в печи.
Пилоты гибнут, не успев сказать: «Мы сильней»,
А Синклит отмечает: «Мы посылаем света лучи».

Планеты пустеют, как дома без голосов,
Беженцы блуждают между звёзд, как тени.
Гуманитарные суда становятся целью врагов,
А Синклит знает: боль - лучшее из решений.

Политики теряют власть, и армии идут вперёд,
Законы рушатся, как стекло под сапогами.
И каждый новый лидер лишь временный пилот,
А Синклит пишет: «К миру идём мелкими шагами».

Но кое;кто находит след, тончайший, как туман,
И начинает понимать, что всё - чужая пьеса.
Синклит стирает их, как следы старых ран,
Чтоб истина не встала против интереса.

И вот два мира истекают кровью в пустоте,
Старый порядок рухнул, как гнилое основанье.
Синклит выходит из теней, как бог в своей мечте.
Перерождение начинается в огне и ожидании.

Пепельные пророки.


Когда два мира истекли кровью, как раны без бинтов,
И пепел лёг на планеты, будто саван на погибших,
Синклит собрался в тени, среди своих святынь и снов,
Где шёпот древних доктрин звучал особенно хищно.

Они читали хроники, забытые давно людьми,
О войнах, что стирали империи до серого праха.
И каждый видел в этом знамя собственной судьбы,
Где хаос  инструмент и закон вечного страха.

Так началась эпоха лживых, Пепельных Пророков.
Не война, не мир, а ожидание перерождения, конца.
И каждый понял: прежний мир был полон оков
Не зная, что грядёт, когда боги не имеют лица.

В подвалах планеты Пакстерры, под руинами куполов,
Проснулись Пепельные Пророки, дети старых культов.
Они шли босыми по углям, не чувствуя  морали оков,
И говорили: «Мир умрёт, но Синклит нового скульптор».

Их голоса проникли в массы, как вирусы в серверов сеть,
И каждый дом услышал шёпот о грядущем перерождении.
Толпа дрожала: «Это знак…» - а иным доставалась плеть,
А Синклит улыбался: «Пусть. Наша вера уже в движени».

На станциях Империи начались ночные бунты,
Солдаты видели видения, что рвали их на части.
Казалось, сами звёзды стали чёрными, как пункты
В списке тех, кто должен пасть во имя власти.

Альянс терял контроль над флотами в секторах,
Командиры слышали голоса, что звали их к предательству.
И каждый новый приказ рождал сомнения и страх,
Мир скользил в бездну, вторя секты вмешательству.

Сенат Империи дрожал, как старая берёза в ураган,
Слова Пророков стали истиной для толп людей.
И каждый сенатор думал: «Сколько взять в карман…»
Вслух никто не смел сказать, кто настоящий злодей.

Альянс же, в панике, созвал Совет Трёх фракций,
Где сенаторы спорили, кто виновен в падении.
Но каждый видел в собрании пародию реакций,
И понимал:  близко сектантов флота нападение.

Синклит же наблюдал, как рушатся устои подчистую,
Как армии теряют волю, а лидеры здравый рассудок.
Их план входил в фазу четвёртую, святую и простую:
«Когда все сломлены - мы станем отцами малюток ».

Пепельные Пророки вышли к людям на экраны,
Их голоса призывали соблюдать законы завета.
Они сказали: «Ваши боги мертвы, а лидеры в капкане.
Но мы дадим вам путь, только желайте ответа».

Толпы падали на колени, как перед святым огнём,
И верили словам, что жгли сердца, как кислота.
Им обещали новый мир, где каждый станет вождём,
И то, что остальное - мирская ересь и глупая суета.

Так началась эпоха лживых, Пепельных Пророков
Не война, не мир, а ожидание перерождения, конца.
И каждый понял: прежний мир был полон оков
Не зная, что грядёт, когда боги не имеют лица.

Никто не знал, кто он.


Никто не знал, кто он, когда впервые вышел в свет.
Лишь шрам на шее говорил о старых сражениях.
Он был аристократом Империи, чей род хранил обет,
Но выбрал путь иной в бесчисленных поражениях.

Он был пилотом истребителя, рожденным в пламени атак,
Где скорость рвёт пространство, а смерть дышит в спину.
Он падал в бездну, поднимался, и освещал путь, как маяк,
Как будто сам был частью звёзд, что жили в его жилах.

Он был не богом, не пророком, не героем. Просто пилот.
Обычным человеком, что устал от бесконечной боли.
Но в нём горел огонь, что предвещал к победе разворот,
И те, кто падал раньше, вставали с колен, поневоле.
               
Когда два мира быстро рухнули, как замки из песка,
И флот Империи дрогнул, а Альянс терял дыханье,
Он вышел из теней, где трассы разрывались у виска,
И стал тем, кто несёт не месть,  а силы понимание.

Он собрал два флота там, где раньше был лишь спор,
На борту огромного носителя, что дрейфовал в тумане.
Там пилоты Империи и Альянса делили общий коридор,
И каждый думал: «Может, мир не так уж плох, в изгнании?»

Он говорил очень тихо, но слова его звучали как гром,
Как стук крови в сердце, как пульс в реакторе корабля.
И даже те, кто ненавидел, вдруг слушать его начинали,
Как будто в голосе его жила сама Прародина Земля.

Не просил прощенья, но очень просто и доступно показал,
Что враг не тот, кто рядом, а тот, кто рвёт обе системы.
И каждый, кто стоял в строю, впервые, для себя, понимал,
Что мир возможен, если страх не звучит в боевом шлеме.

Он был не богом, не пророком, не героем. Просто пилот,
И был лишь человеком, что устал от бесконечной боли.
Но в нём горел огонь, что предвещал к победе разворот,
И те, кто падал раньше, вставали с колен, поневоле.

Он знал, что хрупкий мир, как стеклянный купол в бурю,
Что треснет от удара, если кто-то содрогнётся первым.
Но он стоял, держал на плечах эту хрупкую структуру
Каждый видел в нём не страх, а желание быть верным.

Не искал короны, для себя, и не желал себе венца,
Он просто шёл вперёд, когда другие жизни гасли.
И даже те, кто проклинал его до самого конца,
Вдруг понимали: он спасал их подвигом,не властью.

Когда же флот двуединный впервые вышел в бой,
И звёзды стали чёрными от вспышек орудийных,
Он шёл впереди всех, как свет, что будет с тобой,
Но даст дорогу тем, кто снова верит в мир единый.

Он был не богом, не пророком, не героем. Просто пилот.
Обычным человеком, что устал от бесконечной боли.
Но в нём горел огонь, что предвещал к победе разворот,
И те, кто падал раньше, вставали с колен, поневоле.

Драка на борту "Александрии".


На «Александрии» вечер был спокойным, даже сонным,
И тут в столовой кто;то буркнул: «Эй, Имперец, ты кривой!».
А тот ответил: «Альянс, да ты летаешь еле;живым!» —
И воздух стал густым, как перед дракой боевой.

Второй пилот добавил: «Ваши штурмовики, как утки!».
Имперец фыркнул: «Ваши - хуже, падают без толку!».
И вот уже летят подносы, кружки, в обеда промежутке,
Как будто бой на орбите, а не в объединённом полку.

И снова драка на борту носителя, «Александрии»,
Где мир висит на нитке, нервы тоже на пределе.
Но пилоты есть пилоты, они подвластны эйфории,
А кулаки, быстрее слов, в любом боевом деле.

Имперец с Альянсом катятся по полу, как дети,
Один орёт: «За Родину!», другой - «За флот свободы!».
А третий, наблюдая, ставит ставки в общем чате,
Пока медик шепчет: «Опять чинить вам морды…»

А в углу кто-то вздохнул: «Ну всё, опять работа…»
И начал записывать фамилии в планшет.
«Хотя бы раз бы подрались тихо, без полёта
Стульев, кружек...». И тут в лицо летит пущеный берет.

Тут повар вышел, злой, как буря в пшеничном поле:
«Кто тронул мой борщ? Я ж только разогрел!»
И драка на секунду стихла сразу  поневоле,
Ведь повар, на корабле, страшнее, чем расстрел.

Но вот вошёл командир, и тишина упала сразу,
Он посмотрел на всех, как будто видел сквозь броню.
И молвил: «Если вам так хочется размять кулак, заразы,
Я дам вам бой учебный. Вместе. В одном строю.»

И снова драка на борту носителя, «Александрии»,
Где мир висит на нитке, нервы тоже на пределе.
Но пилоты есть пилоты, они подвластны эйфории,
А кулаки, быстрее слов, в любом боевом деле.


Битва без победы.


Синклит поднялся в тишине, как тень над звёздным светом,
Его флотилии, старая рухлядь, но воля в них  стальная.
Он шлёт волну в умы живых, чтоб разум был скован при этом,
Чтоб брат на брата поднял ненависти взгляд, проклиная.

Иллюзий дым над кораблями,  как тысячи фантомов,
Сенсоры лгут, рисуя строй, которого на самом деле нет.
Старье блестит, как новый флот,  король планет разгромов,
И страх ощущается в сердцах, пытаясь сломать хребет.

Мы Эонархи, мы над вами, мы -  разлом в живой ткани,
Дыханье между мирами и холод  средь вашей крови.
Вы не видите выхода, вы не слышите призыва грани.
Мы придём сквозь ваши мысли, мы наденем, на вас, оковы.

И вот -  удар по капитанам: сомненье, вспышки гнева,
Один кричит, что Альянс предал, другой, что Империя лжёт.
Корабль к кораблю поворачивает стволы, стреляя слепо,
И каждый верит: он спасает тех, кто рядом, бок о бок идёт.

Но в хаосе нашёлся миг, когда один пилот увидел,
Что враг лишь тень, что «голос»  ложь, что свет мёртвый
Он вывел судно из огня, и вслед за ним остаток улетел,
И флот, дрожа, но всё же цел, прорвался сквозь надломы.

Тогда они впервые поняли: Синклит не воюет честно,
Он рушит волю, память, сны, он режет мир изнутри.
Они сомкнули строй опять, поняли, брать в лоб неуместно,
И психотронный шквал ослаб, погасли, наконец, их алтари.

Мы Эонархи, мы над вами, мы -  разлом в живой ткани,
Дыханье между мирами и холод  средь вашей крови.
Вы не видите выхода, вы не слышите призыва грани.
Мы придём сквозь ваши мысли, мы наденем, на вас, оковы.

Драконы и Тета.


Мы шли по чёрной кромке, где свет, как часовой,
Где каждый звук-ловушка, а каждый шаг-вопрос.
Мы знали: если попадёмся, будет бой затяжной,
С той силой, что несёт нашему разуму много угроз.

Корпус чужого крейсера был холодом пропитан,
Как будто живая ткань запомнила страх и боль.
Но мы держались рядом, удар на то рассчитан
И знали:  в скорости импульс не страшен столь.

Не верь глазам , ведь они обманут твой разум.
Не верь приборам - их все противники ведут.
Держись за тех, кто рядом дышит, раз за разом.
И только так не сломят волю, те, что тебя ждут.

Мы шли клином, где ложь рождалась вспышкой,
Где каждый силуэт дрожал, как древо на ветру.
Зная, что враг не насладился лёгкой передышкой,
Чтоб дать нам шанс проникнуть в их главную нору.

Ложный манёвр и нет строя конвойной охраны,
И в этот миг пространство дрогнуло, как льдина.
Мы пробивали путь сквозь ложь и мыслей обманы.
Пока отряд прошёл, с боем, до корабля середины.

Вокруг дрожат сигналы, а абордаж занят боем.
Всполохи множат корабли, а мы должны отвлечь.
Ответим скоростью, драконьим дружным воем,
И ради тех, кто бьётся внутри, готовы себя сжечь.

Внутри корабль шумел, как будто жил страданием,
И каждый коридор казался сном, что стал живым.
Шли не по маршруту, борясь с своим сознанием,
Сверяясь не с картами, а с общим ритмом сил.

Отсеки ретранслятора, как сердце без биения,
Но всё же зоркое, как страж из старых снов.
Мы разорвали цепь и окончилось разума гниение,
Как будто кто;то отпустил мысли с горящих оков.

Когда узел погас, пространство стало ровным,
И призраки исчезли, как дым от старых свеч.
Абордаж победил, а  путь, теперь, свободный,
И можно уходить, пока не вынули новый меч.

Вели звено назад , сквозь  боль и мрачный взгляд,
Где больше нет иллюзий, где только понимание.
Но каждый был этой малой победе безумно рад. 
Ведь, не всё потеряно, верили и шли на задание.

А флот теперь не дрогнет, он видел, что за сила,
Стоит за этим шёпотом, за этим мраком снов.
И если Синклит думал, что страх сведёт в могилу.
Он ошибся: мы окрепли, теперь  взгляд наш суров.

Мы не уйдём,  а покончим с воли упралением,
Того, что рвёт разум людей на части и ломает.
Гордимся теперь совместным подразделением.
Драконы  и Тета, что по отсекам лихо стреляет.

Доктрина.

Флот вышел из тени, где гасли воля и разум,
Где Синклит шептал, разрывая умы людей.
Увидели трещину в обороне, дали ультиматум
Теперь знаем, что погибнуть может от мечей.

Флот строится веретеном, каждый дышит в такт,
Мы держим ритм сердца, видим иными глазами,
Приборы молчат, но мы начинаем первый акт,
За пространством контроль осуществляем сами.

Единый ритм, скорость, взгляд против приборов.
Мы бьёмся вместе, и если мир похож на кошмар.
Врезаемся на скорости, меж импульсов зазоров,
Единый Флот наносит секте ответный удар.

Мы видели иллюзии, что ломают людскую волю,
Страх всего лишь фикция, сомнения несут вред.
Разум, на виражах, подчинён самоконтролю
И в скорости пропадает психотроники след.

Разведка боем  и снова анализ вражеских частот,
Изучаем его, пока он нас пытается в поле ловить,
Мы пишем доктрину. Это сродни покорению высот.
Каждая строка, в ней, не даёт врагу разум поглотить.

Единый ритм, скорость, взгляд против приборов.
Мы бьёмся вместе, и если мир похож на кошмар.
Врезаемся на скорости, меж импульсов зазоров,
Единый Флот наносит секте ответный удар.

Коты и Драконы летают и разрывают завесу,
Тета и Медведи высаживаются на крейсера.
Противостоят дронам, командам, и как по лесу,
Чистят палубы, пока не дойдут до алтаря стола.

Стойте ближе друг к другу, чем братья в бою,
Ощутите волю и дыхание  объединённого звена.
И если призрак шепчет, пытаясь сломать в строю.
Помните, на каждого из вас надеется родная страна.

Второй удар будет тяжел, как молот в наковальню,
Но флот не отступит,  не в праве на вечный позор.
Если нужно - молитесь, пред боем, в исповедальне,
Но мы победим или умрём. Таков, отныне, уговор.

Единый ритм, скорость, взгляд против приборов.
Мы бьёмся вместе, и если мир похож на кошмар.
Врезаемся на скорости, меж импульсов зазоров,
Единый Флот наносит секте ответный удар.

Тета. (Подразделение специального назначения Альянса.)


Мы входим первыми туда, где мрак жизнь поглотил,
Где тень сгущается и ломит волю к сопротивлению.
Держим бой, когда надежда покидает и нету сил,
И шаг вперёд, это шаг к смерти и к грехов искуплению.

Слышим голоса, что скрывает космическая гладь,
Чувствуем разрывы в поле, как дыханье жизни.
И если мир дрожит и дрогнула сама адская падь.
Готовы в драке отдать жизнь любимой отчизне.

Оружие начищено, вот открывается дверь отсека,
«Тета» — те, кто входит первыми по линии огня
Если жизнь пройдёт, ломая  через колено, с разбега,
Мы протараним путь, зная, что всё было не зря.

Сквозь боль и наветы, что нам шепчут в голове,
Сквозь мысли о предательстве, что ломают разум.
Не покорится "Тета" жалкой, рабов, несчастной судьбе
И каждый шаг подобен выстрелу по приказу.

"Тета" символизирует не грубую силу варварских солдат,
Углы и ритмы мозга она обозначает в точных науках,
Подразделение свободы, куда каждый попасть рад
И удача у нас всегда находится в вечных поруках

Оружие начищено, вот открывается дверь отсека,
«Тета» — те, кто входит первыми по линии огня
Если жизнь пройдёт, ломая  через колено, с разбега,
Мы протараним путь, зная, что всё было не зря.

Мы знаем цену тем, кто шёл до нас по этой дороге,
Мы помним тех, кто пал, но путь открыл нам вскоре,
И если тьма сомкнётся в этот час, нет места тревоге,
Мы будем заслоном, что огнём несёт врагу горе.

Абордаж это скорость, угол входа, и точный расчёт.
Мы чувствуем друг друга, как единый нерв, организм
И если бой зовёт, судьба нам шанс всегда принесёт,
Тот что представляет веру в будущее и наш оптимизм .

Оружие начищено, вот открывается дверь отсека,
«Тета» — те, кто входит первыми по линии огня
Если жизнь пройдёт, ломая  через колено, с разбега,
Мы протараним путь, зная, что всё было не зря.

Медведи. (Элитное, десантное подразделение, Империи.)


Мы приземляемся с небес, где броня горит в огне,
Плазма плавит сталь, и капсула дрожит от входа.
Мы знаем: наш удар решает задачи  на войне,
Где каждый метр -  кровь и ждёт тяжёлая работа.

Услышим вой ветров, что рвут обшивку в клочья,
Почувствуем, как дрожь проходит сквозь металл.
И озаряет вспышками, как днём, трасса ночью,
Тот путь, что Император, нам, через приказы отдал .

Медведи - хозяева леса, как считали наши предки.
Сила, что всегда ведёт в битву, оскалом, за собой.
Зубы из стали, сердце - кремень, когти наши метки,
Как на близкой, к сердцу, Родине, с неба - прямо в бой.

Выходим бодро из огня, где дым сливается с землёй,
Где враг ещё не понял, что конец уже близок, в пути.
Мы идём вперёд, как молот боевой и с новой зарёй
Каждый шаг  это приговор, который обязаны нести.

Не зовём удачу, нам не нужен шанс, когда судьба,
Идёт победным маршем вместе с чеcтью, с нами.
И если бой зовёт, мы отдадим долг родине сполна,
Где кровь и сталь решают,  кто прав, лихо рубя.

Медведи - хозяева леса, как считали наши предки.
Сила, что всегда ведёт в битву, оскалом, за собой.
Зубы из стали, сердце - кремень, когти наши метки,
Как на близкой, к сердцу, Родине, с неба - прямо в бой.

Запомним тех, кто пал, но путь нам проложил опять,
Кто в пламени орбит покрыл имя вечной славой.
И если враг решил, что время повернёт вспять,
Всё равно найдём на их лицемерие и похоть управу.

Нас движут те, кто входит в бой, без права на отход,
И те, кто держит  фронт, даже если всё вокруг сгорает.
А если мир висит на волоске, мы снова идём в полёт.
Те, кто навеки в легендах потомков снова воссияет.

Медведи - хозяева леса, как считали наши предки.
Сила, что всегда ведёт в битву, оскалом, за собой.
Зубы из стали, сердце - кремень, когти наши метки,
Как на близкой, к сердцу, Родине, с неба - прямо в бой.

Операция "Улей."

В туманность входит флот, как тень, без вспышек и огней,
Глуша сенсоры станции, чтоб путь его остался скрыт.
Мы знаем: «Ковчег» не ждёт гостей, не подозревает злодей,
Но время его вышло, меч уже светом возмездия горит.

Снаружи тишина, внутри осталась решимость, как чара.
Синклит не верит, что удар придёт в самую сердцевину.
Путь вёл сквозь мрак, где каждая ошибка словно кара,
Где каждый  залп как долг, похожий на ежедневную рутину.

Медведи, идут к древу, где хранится мёд сладкий, чужой,
Туда, где Синклит прячет страх и тянет нити марионеток.
Ломаются соты из стали, когда входим, как в лес родной.
"Кто с мечом придёт, тот от меча погибнет!" Говорил предок.

Капсулы дрожат, как  в шторм, а броня горит, как свеча,
Волны рвут обшивку, будто когти древнего исполина.
Но мы идём вперёд, оценивая бой взглядом молча,
Лишь цель  и долг, что воспитал верного Родины сына.

Входим в кольца станции, где турели бьют без счёта,
Где коридоры узкие, как горлышко выпитой бутылки.
Но цели уже обозначены, предстоит тяжёлая работа.
Мы летим, как коршуны, выпуская в падении закрылки.

Медведи, идут к древу, где хранится мёд сладкий, чужой,
Туда, где Синклит прячет страх и тянет нити марионеток.
Ломаются соты из стали, когда входим, как в лес родной.
"Кто с мечом придёт, тот от меча погибнет!" Говорил предок.

Группа «Кремень» идёт к ядру, где память хранит алгоритм,
Где ключи к шантажу, к сетям, к их тайным  операциям.
Мы знаем: если взять архив, нарушится привычный ритм,
Без власти, без опор, без тех, кто верил их  реляциям.

«Оскал» идёт вперёд, где засел совет, что прятал лица,
Там те, кто думал, что война, лишь цифры на экране,
Но в ближнем бою нет цифр, им в этом надо убедиться,
Но каждый знает, кто решает, кто у кого сидит в кармане.

«Коготь» берёт прототипы  устройств, что ждали часа,
Проекты, что могли  открыть Синклиту новый век.
А мы пришли не за мечтой,  пришли за их запасом,
Чтоб будущее их сгорело, как бумага в огне бензина рек.

Станция трещит по швам, мы слышим, как она стонет,
Как «Ковчег» теряет гордость, превращаясь в пустоту.
Но мы несем архив и тех, кто выжил, кто выходит,
И знаем: время вышло, мы вывели их всех начистоту.

Флот ждёт у внешних колец, прикрывая наш отход,
Драконы режут путь врагам, что рвутся на перехват.
Вышли из пламени, где каждый парсек - иной исход,
Где нет  времени отстать от групп, стреляя наугад.

Медведи, идут к  древу, где хранится мёд сладкий, чужой,
Туда, где Синклит прячет страх и тянет нити марионеток.
Ломаются соты из стали, когда входим, как в лес родной.
"Кто с мечом придёт, тот от меча погибнет!" Говорил предок.

Перехват.



Разведка шлёт сигнал: в тени гиганта движется их штаб,
Синклит ведёт конвой, надеясь скрыться в звезды пульсации.
Мы входим в тёмный слой, где каждый импульс, как удар,
Где тишина плотна, как кисель, и пахнет скорой эскалацией.

Флот гасит ход, ложась на курс, как хищник в траве,
Держит форму, как клин, что режет вакуум без следа.
Навигаторы рассчитывают путь к новой истории главе,
Один лишь миг, иначе безумие их поглотит навсегда.

Коршуны терпеливо ждут, когда подойдёт добыча,
Идут на перехват, где  есть только скорость решений.
Атакуют под разными углами, с помутнением гранича,
Нет выхода сектантам, им предстоит много лишений.

Контакт на дальнем скане,  их флагман входит в коридор,
Флот запускает ход, как пружину, что держали до предела.
Им кажется, что путь свободен, но их ждёт суровый приговор,
Крейсера уже идут по маршруту, где их судьба давно созрела.

Удары с двух сторон, Империя подавляет щиты,
Альянс прорывает строй, как копьё, что ищет сердце.
Синклит пытается уйти, но нет былой курса высоты,
И каждый их манёвр, лишь шаг к закрытой дверце.

Флагман Синклита горит, пытаясь прорваться в разлом,
Но мы сжимаем кольцо, как капкан, что не даёт спасенья.
Их штаб теряет связь, команды тонут в пустоте кругом,
А мы идём вперёд, завершая дело без сомненья.

Коршуны терпеливо ждут, когда подойдёт добыча,
Идут на перехват, где  есть только скорость решений.
Атакуют под разными углами, с помутнением гранича,
Нет выхода сектантам, им предстоит много лишений.


Крах Синклита.

На орбите сгущённый мрак, как занавес перед началом акта,
Флот выходит из прыжка, сияя огненной дугой тысячи дюзов.
Синклит дрожит, но держит строй, не давая силам антракта,
Но мы пришли за капитуляцией, не скрепляя долгих союзов.

Линкоры Империи встают стеной, как древние колоссы,
Альянс идёт клином вперёд, пронзая вакуум, как стрела.
Внизу планета, что была их домом, главной, в саду, розой,
Теперь она зовёт нас в бой, где будут завершены дела.

Поднимайся, флот, над миром, где падёт последний бастион,
Где Синклит держал веками власть, что строилась на страхе.
Сегодня звёзды станут хором, что возвестит их вечный сон,
И мы войдём в историю, как те, кто принял бой на самой грани.

Орудия гремят, как гром, что рвёт небесные своды,
Щиты дрожат, как паруса в шторм, но держат удары огня.
Мы знаем: если дрогнем, то рухнут все надежды, и народы,
Канут в Лету,  и падёт их мир, и вспыхнет мракобесия заря.

Десант идёт на спуск, как дождь из стали и решимости,
Капсулы горят, как кометы, входя в атмосферные слои.
Внизу города Синклита, их трон, свидетель одержимости,
Но мы идём туда, где долг зовёт, где ждут последние бои.

На улицах  огонь и дым, но Медведи держат бой уверенно,
Штурмуют площади, мосты, дворцы, где прятались их вожди.
Тета режет путь сквозь сети, ломая коды, что проверены.
И каждый квартал несёт гибель, и толпы фанатиков посреди .

Флот на орбите давит сверху, как небесная, неотвратимая кара,
Станции Синклита горят, как свечи в бурю,  не оставляя следа.
Их флагман рвётся в бегство, но взрывается от реактора пожара,
Мы закрываем путь, как врата, что не откроются никогда.

На планете рушатся дворцы, где правили их высшие элиты,
Толпа стоит в тишине, не веря, что конец их правлению настал.
Но мы несем не месть, мы несем свободу, хоть и были побиты,
И каждый шаг вперёд,  как свет, что поглощает битвы накал.

Последний залп гремит, как хор, что завершает симфонию,
Флаг Синклита падает в прах, как пепел старых дней.
И мир вздыхает глубоко, встречая новую гармонию,
Где больше нет теней, что управляли судьбой людей.

Поднимайся, флот, над миром, где падёт последний бастион,
Где Синклит держал веками власть, что строилась на страхе.
Сегодня звёзды станут хором, что возвестит их вечный сон,
И мы войдём в историю, как те, кто принял бой на самой грани.

Статус Кво.

Планета стихла после боя, но тишина не стала миром,
Лишь пепел на ветру летит, как память о большой цене.
Империя и Альянс в руинах, каждый со своим кумиром,
Но каждый видит будущее лишь в своей стране.

Мы шли плечом к плечу в огне, ломая цепи Синклита,
Но пламя не сожгло обид, что тянутся из давних лет.
И пусть враг пал, и трон пустой, и власть его разбита,
Меж нами всё ещё стоит невидимый запрет.

Да здравствует новый Император!
Да правит новый Президент!
Каждый, у себя, за противостояние оратор,
И все забыли войну, как мелкий прецедент.

Флот Империи уходит в даль, как волны после шторма,
Альянс глядит на горизонт, где светит их звезда.
Мы знаем: путь один был в битве, но в миру нужна форма
Иная, и не будет больше общих побед и труда.

На улицах планет люди смотрят в небо строго,
Не понимая, кто теперь их будущий оплот.
Но  имеют лишь право выбрать свою дорогу,
И каждый сам решит, куда и кто теперь его ведёт.

Солдаты собирают флаги, что прошли сквозь бурю,
И каждый цвет на них,  как память о своей стране.
Мы не враги, но и не братья, просто армии в натуре,
Что встретились в войне и разошлись в тишине.

Тета гасит каналы связи, что держали их едино,
И в тишине её сигнал звучит, как тихий приговор.
Мы победили мрак, но не простили удары взаимно,
Когда-то Единый флот уходит в назначенный простор.

В доках гаснут огни, как  звёзды перед рассветом,
Экипажи расходятся, не зная, что вскоре грядёт.
Мы победили, но мир остался хрупким заветом,
А каждый шаг  навстречу - это повод для хлопот.

Последний взгляд на мир, что был ареной нашей битвы,
Последний звук металла, что держал нас в одном строю.
Мы уходим в туманность, неся с собой лишь ритмы
Той войны, что завершилась, но не создала нам семью.

Да здравствует новый Император!
Да правит новый Президент!
Каждый, у себя, за противостояние оратор,
И все забыли войну, как мелкий прецедент.