Сахарное дело. 17, 18, 19

17.

Время шло, а город всё не мог забыть о «сахарном деле». Ведь вместе с жизнью Татьяны растаяли в пространстве и деньги, собранные со всего города, и вагоны с сахаром. Были убиты несколько человек, причастных к этому делу, в том числе криминальный авторитет Левон, и, наконец, погибла журналистка, его Катя, которая вела собственное расследование. То там, то тут всплывали детали благополучно потопленной «сахарной истории». Периодически горожане тихо, меж собой, обсуждали вопросы, на которые никто не дал ответов: «Куда все-таки делись деньги? Откуда у скромной одинокой бухгалтерши вдруг появился трехэтажный дом? И откуда у её сыночка взялись деньги на раскрутку крупного бизнеса?»
Неизвестно, сколько еще все эти вопросы тихо крутились бы в людских головах, если бы не выборы. Новость о том, что любимый сыночек серенькой бухгалтерши выдвинулся в кандидаты, взбудоражила город, как тот далекий выстрел в ночи. То там, то тут возникали слухи, сколько заплатил Крутой председателю избирательной комиссии, сколько краевому судье, сколько пакетов с колбасой и водкой разнесли его люди по старикам.
Иван был уверен, что смерть его любимой Катюши напрямую связана с выборами и «сахарным делом». Только как это доказать.
Он поцеловал фотографию, с которой смотрели на него озорные, почти детские глаза. «Катька, Катька!» - с горечью вздохнул Иван.
– Вы Иван Емельянович?
Он обернулся и увидел тёмноволосую женщину в шляпе и белом плаще.
– Да, а что вы хотели?
Женщина подошла, положила живые цветы на могилу.
– Мы вместе с Катей работали. Я редактор «Общественной Независимой газеты» Анастасия Лебедева. Мы хотели бы опубликовать материал, посвященный Екатерине Семеновне. Ведь сегодня год, как её убили. Расскажите о ней.
–Так вот вы какая, Анастасия Лебедева. У меня есть ваша книга стихов. А о Катюше я, конечно, расскажу, только давайте встретимся вечером. Кафе «Ретро» вас устроит?
– Да, конечно. Очень уютное кафе. Я буду ждать вас в семь.
У Ивана зазвонил телефон. Дежурный сообщил, что к нему пришли вызванные свидетели.
– Простите, мне уже пора. Вас подвезти?
– Да, если можно, к центру города.

18.

Опрос свидетелей он закончил уже в семь и опоздал на встречу. Однако Лебедева его дождалась. Он заказал себе коньяк, а ей кофе. Но к чашке она так и не притронулась. Включив диктофон, Анастасия внимательно слушала. А он потягивал коньяк и говорил, говорил. Он сам от себя не ожидал, что будет столько говорить. Видимо, широко открытые, ждущие, заинтересованные глаза слушательницы действовали магически.

«Сколько помню ее, она всегда была вызывающе смелая. Катя, друг детства и моя жена.
В нашей компании мальчишек и девчонок с улицы Красноармейской она была самая младшая, но самая дерзкая. Темные, коротко подстриженные волосы всегда торчали на ее маленькой круглой головке сосульками, словно рожки. То ли из-за этих рожек, то ли из-за характера прозвали ее бесёнком. И будто имени у нее не было. Потом мы вместе ходили в школу. После школы наши пути разошлись.
Несколько лет я ничего не знал о судьбе Кати. Служба в армии, учеба в институте почти на десять лет оторвали меня от дома. Когда после учебы вернулся в родной город и стал искать друзей детства, то узнал, что наша бесстрашная Катька чуть не погибла. Кинулась защищать парня, на которого напали подвыпившие хулиганы. У одного из них был нож. Он нанес Катерине пять ударов в живот. От страха все разбежались, а ее бросили на аллее парка истекать кровью. Парень тот потом вернулся все же. Врачи спасли Катерину. А тот лох позже стал ее мужем.
Каково же мне было узнать, что нашу бесстрашную Катьку муж колотит! Как-то на пустынной улице я увидел знакомую фигуру женщины, с закутанным в платок лицом. С трудом узнал в ней подругу детства. Желтый цвет лица, синяки под глазами. Разговорились. Я предложил ей свою помощь:
– Катя, давай я его постращаю. Поколочу разок, может, он перестанет на тебя руки поднимать?
– Не надо, что ты! Он и так слабый духом. Это он от слабости своей злится. Сломать ему меня хочется, доказать, что он сильнее, а не получается.
После этого мы не виделись примерно год. Столкнулись случайно на рынке нос к носу. Я ее опять не узнал. Это был совсем другой человек. Вернее, уже узнаваемая, прежняя Катя. В глазах плясали чертики, волосы торчали с детства знакомыми рожками. Она потащила меня в кафе. Долго рассказывала мне о своей новой жизни, о том, как она до смерти напугала своего мужа, когда однажды взяла и припекла его утюгом.
– Утек мой муженек. И даже не знаю, где он теперь. На работу поступила спецкором краевой газеты. Говорят, получается у меня.
Мы стали встречаться чаще. И однажды я предложил ей выйти за меня замуж. Честно скажу, думал, она откажет. Но она согласилась. Жили мы дружно и весело. Одно омрачало нам жизнь. У Кати было обостренное чувство справедливости. И она постоянно с кем-нибудь воевала. То с секретарем горкома, то с коммунистами вообще. А потом ввязалась в борьбу с коррупцией, с бандитами во власти.
– Ох, Катерина, не умрешь ты своей смертью, - вырвалось у меня однажды. - Ну зачем ты трогаешь этих бандитов, что рвутся во власть? – пытался я остановить её. Я тогда уже работал в уголовном розыске.
– Понимаешь, Ваня, это, видимо, болезнь. Не могу я спокойно жить, когда вокруг столько обиженных, слабых, незаконно осуждённых. Убийцы разгуливают без наказания. И, между прочим, я вашу работу делаю. Представляешь, я расследовала «сахарное дело». Я внимательно изучила копии тех документов, что ты дал мне на хранение. Ты и забыл про них? Ведь убийство Татьяны Широковой так и не раскрыли, а у меня факты есть и свидетели. Сейчас готовлю публикацию. Придется вам поднимать её дело, - говорила она мне буквально накануне аварии.
Я был дома и ждал её возвращения, когда позвонили из ГАИ…
У Ивана вдруг пропал дар речи, в мозгу, как в компьютере, зависла единственная картинка: искалеченное бездыханное тело Кати.
– Иван Емельянович, - пыталась вернуть его к реальности Анастасия, - по городу ходили упорные слухи, что не сама она разбилась – помогли ей.
– Дело заведено. Но зацепок очень мало. Нет никаких гарантий, что мы найдём убийц. Простите, я не хочу больше говорить.
Какое-то время они сидели молча. Настя понимала состояние собеседника и хотела отвлечь майора от грустных мыслей.
– Иван Емельянович, а материалы её журналистского расследования найдены? Дома вы искали?
– Искал. Но она, кажется, поехала с ними к маме на дачу.
– А у мамы искали?
– Нет.
– А давайте вместе поищем.
– Давайте.
– Начнём с её мамы, потом можно заглянуть и к бывшему мужу.
– Он уехал из города. Но я знаю, где сейчас живет её мама, это недалеко от города.
– Ну вот и прекрасно. Давайте завтра и съездим к ней.
На этом они расстались.

19.

Клавдия Петровна после гибели дочери следом похоронила мужа. Он до самоотречения любил Катю и не смог простить себе её смерть. Очень переживал, и сердце не выдержало. Оставшись в одиночестве, Клавдия Петровна переехала жить в сельский домик, в котором они раньше очень любили жарким летом укрываться от раскаленного зноем города. Домик затерялся в кривых улочках на самой окраине села. Рядом маленькая степная речка, впадающая в Куму. Вдоль берегов росли старые ивы и кусты гребенчука, покрытые весной, словно дымкой, розовыми цветочками. Природа словно лечила и помогала смириться с потерями.
Огород с плетеным из лозы забором спускался прямо к речке. Там, на берегу, под ивой стояла беседка, которую смастерил муж. В беседке под крышей висел шар из ниток, его изготовила Катя, когда была в последний раз в сельском доме. Она возилась с ним целый день. Клавдия Петровна вдруг вспомнила слова Кати перед отъездом: «Мама, если вдруг со мной что-то случится, отдашь этот шар Ивану».
Но прошёл год. Иван приезжал редко. Клавдия Петровна часто сидела в беседке в самую жару и смотрела на этот странный шар, но ни разу не вспомнила о наказе дочери.
Во дворе залаяла собака. Клавдия Петровна заспешила из сада. Распахнула калитку и всплеснула руками от удивления:
– Ваня! Я только о тебе думала. Правду говорят: хорошие люди легки на помин. Пойдем скорее. Я вспомнила! Катя, когда уезжала от меня, просила передать тебе мячик. Катино послание тебя уже год дожидается. Как я могла забыть! Прости меня старую! – причитала женщина.
Иван с Настей переглянулись. Скорее всего, это именно то, что они ищут.
Клавдия Петровна привела их в беседку и показала рукой на плетёный шар.
– Вот он. Его Катя наказывала отдать тебе, если с ней что случится. Она чувствовала, - и Клавдия Петровна опять заплакала.
Настя молча обняла её за вздрагивающие плечи. Что можно сказать в утешение? Какие слова могут облегчить горе матери, потерявшей дитя?!
Они еще посидели с Клавдией Петровной, попили её фирменного кваса. Она принесла угощение и настойку на зверобое. Этим лечебным напитком они и помянули Катю. Настя долго расспрашивала её о дочери:
– Клавдия Петровна, я готовлю большой очерк о Кате для краевой газеты, - сообщила она матери. Многое в рассказах матери было новым и для Насти, и для Ивана.
Провожая гостей, женщина опять не смогла удержаться от слёз. Спасибо вам, что вы не забываете мою Катюшу. Приезжайте ко мне отдохнуть. А шар? Вы забыли шар!
Она вернулась в беседку.
Когда отъехали, Настя стала рассматривать странное изделие. Что бы оно могло значить? Сделано из папье-маше. Сверху обмотано обыкновенными разноцветными нитками. Но только тяжеловат он для тех материалов, из которых изготовлен. Настя достала маникюрные ножнички и стала осторожно разрезать нитки. Под нитками оказались наклеенные на воздушный шар газеты. Сняв и этот слой, она потрясла непрозрачный шар. В нём что-то было еще. Разрезав и его, Настя обнаружила напечатанные с двух сторон листы. Прочитала первые строчки и поняла, что это распечатка Катиного материала для газеты, набранного мелким шрифтом, и потому уместившегося всего на семи листах. На одном из листков пометка от руки: «Как поживает китайская роза у мамы на даче?»
– Иван Емельянович, разворачивайте машину. Нам надо опять к Клавдии Петровне.
Женщина удивилась, увидев гостей, которых только что проводила.
– Клавдия Петровна, ваша китайская роза жива?
– Жива, правда, начала чахнуть с одной стороны. Старая уже.
– Показывайте, где она.
Настя раскопала землю в ящике с той стороны, где роза начала желтеть. И не ошиблась. Именно там оказалась закопана жестяная коробочка, а в ней находилась завернутая в полиэтиленовый пакетик дискета.
Клавдия Петровна с удивлением смотрела на гостей, роющихся в земле под китайской розой.
– Что это, - спросила она, увидев дискету.
– Это то, из-за чего убили вашу дочь.
– Так это была не просто авария?! Господи! Сколько я ей говорила: «Доченька, перестань ты воевать. Одна ты не переделаешь мир. А она не слушала».

Всю дорогу Иван убеждал Настю быть осторожнее.
– Настя, давайте договоримся. Вы не пускаете материал в печать, пока я его не изучу. Нужно соблюсти все меры предосторожности. Прежде всего, найти тех свидетелей, о которых писала Катя, спрятать их. Сделать копии документов и отправить в генеральную прокуратуру и в Приёмную президента. И сделать это надо так, чтобы наши местные и даже краевые власти ничего не знали. Нужно продумать всё. Мы не имеем права еще раз проколоться.
По дороге в город они заехали к надежному парню и сделали копии дискеты. Одну взяла себе Настя, другую – Иван. Распечатку тоже забрал Иван. Настя, отпустив Лизу домой, задержалась в редакции допоздна. Изучала материалы по «сахарному делу». Она и не предполагала, что Катя проделала такую серьёзную работу. В ней умер настоящий сыщик. Вернее сказать, не совсем умер. Одно преступление она всё же раскрыла. Замешаны в деле оказались люди, на которых даже не падало подозрение. Кто бы мог подумать, что преступную группу возглавлял сам…
Разрозненные факты: неправдоподобное самоубийство Татьяны, странная гибель Кати, исчезновение «сахарных денег», неожиданно всплывший на гребне успеха сыночек бухгалтерши и рядом с ним, как бы случайно, фигура прокурора Гамакова соединились в голове Анастасии в единую логическую цепь. И страшно ей стало. А ведь эти люди теперь рвутся к власти в городе. Что будет, если они победят?! Не зря опять вороньё слетелось…