Сахарное дело. 13, 14, 15, 16

13.

Юля по просьбе матери ездила в регистрационную палату, которая находилась почти за городом. Автобусы мимо не ходили. До ближайшей остановки пятнадцать минут по пустырю топать. Какой дурак официальное учреждение в такое место разместил?! На дороге показалась машина. Юля подняла руку. Джип остановился, из распахнутой дверцы выглянули двое молодых парней, любезно улыбнулись:
– Девушка, вам куда?
– К центру города подвезёте?
– Садитесь, нам как раз по пути.
Юля села в машину рядом с шофёром. Неожиданно на лицо девушке накинули салфетку, и она отключилась. Пришла в сознание в каком-то помещении, где шумела вода, с завязанными глазами и связанными за спиной руками. Она лежала на чем-то мягком, прислушиваясь к звукам. Где-то недалеко раздались голоса:
– Привет. Одна девочка здесь. Вторую везут. Юрик, а почему ты всегда двоих заказываешь?
– Идиот, рот закрой, был же уговор, по имени не называть!
– Да она в отключке.
Голоса, особенно один, показались знакомыми. Они назвали имя Юрик. Юрик! Так это сын тети Маши! Крутой Юрик, как она всегда называла двоюродного брата. Придурка и отморозка.
– Вы кого мне привезли, уроды! Это же сестра двоюродная!
– Крутой, а мы откуда знали?
Она окончательно пришла в себя и застонала. Кто-то подскочил к ней и опять сунул под нос какую-то вонючую дрянь.
Очнулась снова все в том же положении. Так же шумела вода. Откуда-то глухо прорывались писклявые девичьи вскрики и стоны, мольбы о помощи.
Мужские голоса рядом:
– Что он там делает с ней? Ты никогда не видел?
– Во все дырки наяривает. Что он еще может делать.
– Девчонка молоденькая совсем. Я бы тоже не против такую...
Крутой вывалился из предбанника и прыгнул в бассейн.
– Ну как, шеф?
– Нормалёк. Целка попалась. Делайте с ней что хотите. А сестрицу по адресу отвезите.
Когда Крутой ушёл, те двое, видно заглянули в предбанник.
– Слушай, Колек, а девка, по-моему, того… копыта откинула. Что теперь будет?
– Не скули. Ты думаешь, это впервой?
– Мне уже приходилось такую зверям скармливать. И самому приходилось человечину жрать, когда с зоны бежал. Одного дебильного с собой прихватил. Когда по тайге блуждали, жратва закончилась, пришлось пустить его в расход.
– Слушай, а сестрица его ничего. Это ж ему она сестрица, а нам она кто? Ну хоть какую-то радость в жизни мы должны иметь? И так сидим тут, как в тюрьме. Толку оттого, что на волю выбрались.

14.

Акоп Георгиевич обзвонил всех подруг, Юлии никто не видел. Уже полночь. Дочка с зятем в ночной смене. Он не хотел их тревожить. Может, Юля с парнем каким гуляет? Пашка-уголовник около неё в последнее время вился. Может, с ним она? Зазвонил телефон:
– Можно Юлю?
– Кто спрашивает? Пашка? Нет её. Еще днём ушла, и до сих пор нет. Ты её сегодня не видел? Стой, побудь на проводе, какая-то машина подъехала, пойду, гляну.
Акоп Георгиевич, не включая свет, стал наблюдать за подъехавшей машиной. Темный джип без номеров остановился прямо перед окнами. Из салона вытащили что-то похожее на мешок и быстро уехали. У старика ёкнуло сердце и навалилась слабость. На ватных ногах добрался до ворот, откинул простыню и обомлел. Там без чувств лежала внучка. Он занёс её в дом и крикнул в телефонную трубку:
– Пашка, её привезли какие-то гады в масках и на джипе, она без чувств. Я звоню в скорую.
Пашка примчался на такси через пятнадцать минут. Скорая только приехала.
– Девочка спит. Серьёзных повреждений не видно, кроме ссадин на руках. Её, видимо, держали связанной. Но в больницу мы её все же увезем. Необходимо обследование. Вполне вероятно, что она подверглась насилию.
У Акопа Георгиевич затряслись плечи. Он схватился за носилки и запричитал.
– Не плач, дед, я найду этих подонков.
Пашка поехал в больницу вместе с Юлей, дождался, пока доктора осмотрят её. Подтвердились предположения о насилии. Пашка выслушал доктора с виду спокойно, только незаметно крепко сжал кулаки и прошептал:
– Ну, берегитесь, твари!

15.

Лиза пришла в редакцию почерневшая, с красными от слёз глазами.
- Что случилось? – стала допытываться Анастасия.
- Дочь пропала. Я всю ночь не спала. Мы с ней вчера договорились, что поедем лечиться, а вечером она пошла гулять и не вернулась домой. Я всех её знакомых обзвонила, никто не видел. Я не знаю, что и думать. Может, она испугалась лечения. Говорят, это очень тяжело. Не все выдерживают. А может она с собой что-то сделала?
- Лиза, ты успокойся, она наверняка у кого-нибудь из своих наркош на квартире. Мы позвоним в милицию, попросим у них помощи. Они наверняка знают адреса притонов. Мы с тобой сами проедем и найдём её.
- Нет, Настя, я чувствую, случилось что-то страшное. Я знаю, ты можешь, посмотри, что с ней?
Настя прижала к груди рыдающую подругу, и, закрыв глаза, попыталась заглянуть через пространство, как она это иногда, лишь в особых случаях, делает. Картина, явившаяся перед глазами, была такой страшной, что она вздрогнула и открыла глаза.
- Ты что-то увидела? Не молчи. Скажи.
- Нет, Лиза, я ничего не увидела. У меня не получилось.
Уж лучше пусть Лиза считает дочь пропавшей без вести, чем знать такую правду. Она молила Господа лишь об одном – чтобы он воздал злодеям по заслугам.

16.

Иван Дроздов убрал в сейф дела, закрыл кабинет и доложил дежурному:
– Николай Васильевич, я отлучусь на часик. Сегодня Катерине годовщина. Съезжу на кладбище. Если кто придет по повестке, пусть подождет.
Вокруг безумствовала весна, на кладбище, где заканчивается земной путь людей, среди памятников и крестов благоухала сирень, горели красным пламенем тюльпаны, ярко-зелёные кудрявые облака листвы едва держались на стволах, казалось, они вот-вот взмоют в нежно-голубую высь. Это торжество природы, особенно перед Пасхой, словно подтверждало теорию о бессмертии, о том, что жизнь не кончается, она лишь переходит из одного состояния в другое.
Иван убрал старые венки, выдернул сорняки, полил цветы и присел на лавочку рядом с памятником. Над могилой его любимой Кати тоже расцвела сирень. Иван дотронулся до молодых нежных листиков, уткнулся лицом в цветущие кисти и заплакал. Он не верил в мистику, в перевоплощение, но в этот момент ему показалось, что от сирени веет ароматом Катиных духов.
Прошёл год. Самый тяжёлый год в его жизни. Он учился жить без Кати. Но она постоянно давала о себе знать. То где-то зазвучит её любимая песня, которую она мурлыкала, когда работала, то в толпе мелькнёт похожая причёска, а то, как сейчас, повеет ароматом её духов. Как он мог не уберечь её?! Втянул в свои опасные дела, в это злосчастное «сахарное дело»! «Господи! Прости!»
Сидя у могилы, Иван вновь и вновь прокручивал события, предшествовавшие гибели Катерины.
Смерть Татьяны Широковой не только потрясла город, но и заставила многих строить версии. И его Катерина, конечно же, начала своё журналистское расследование. «Кому было выгодно, чтобы ушла с дороги жизнелюбивая, красивая женщина? Деловая, ловкая, умеющая ладить с людьми. Землякам она была нужна живая. На ее связях и поставках у многих был завязан бизнес», - раздумывал Иван. Почему-то вспомнилось, что Татьяна работала не одна. Была у неё в подругах скромная, серенькая по внешности, всегда прятавшаяся в тени яркого лидера, бухгалтер. Звали ее Мария Акоповна. Жила эта подруга в западном районе. В советское время работала на маслозаводе, таскала масло и сливки. В общем, крутилась по-своему. У нее сын Юрик, для него она была готова на все. Сейчас этот сыночек в банде рэкетиров. Пробовали к нему подобраться, но банду кто-то здорово крышует.