Сахарное дело. 10, 11, 12

10.

Весть о смерти Татьяны Широковой, словно выстрел в ночи, взбудоражила маленький тихий городок. Ее нашли во дворе родительского дома с простреленной головой и с пистолетом в руках. Официальная версия о самоубийстве была настолько невероятной, что в неё никто не поверил. Не тот человек была Татьяна, чтобы стреляться. Лиза помнила ее с детства. Татьяна всегда была заводилой, выдумщицей, умела обвести вокруг пальца сверстников, а особенно доверчивых малышей. Вспоминая детство, Лиза часто со смехом рассказывала своим детям о проделках лисы Алисы, такое прозвище она дала подруге детства.
– Однажды Танька-лиса собрала с малышей по две копейки. Она убедила глупых маленьких девчонок, что этот их совместный клад надо закопать в парке на «черный день». Потом, когда они его откопают, он будет дорого стоить. Дети поверили старшей подружке, пошли вечером все вместе в парк, вырыли ямку и сложили туда свои сокровища. А на утро Танька с возмущенным видом бегала по малышам и звала их к тому месту, где был закопан клад. Разыгрывая из себя жертву, она показывала ребятам раскопанную пустую ямку. Она даже заплакала от «обиды». «Кто-то, видимо, подсмотрел, как мы закапывали деньги, и ночью их украл», - объясняла Татьяна доверчивым малышам. Это позже, повзрослев, они поняли, что Танька просто их обманула.
Когда мать поручала Татьяне оборвать вишни, она звала подруг:
– Девчонки, телевизор хотите посмотреть?
– Хотим, - отвечали те хором.
– Помогите мне вишню обобрать.
Все вместе они быстро собирали ягоды, а потом дружной компанией садились смотреть телевизор, который впервые во всей округе появился именно в доме Татьяны. Это была такая плата за работу.
Много смешных и грустных историй рассказывала детям Лиза в последнее время. Особенно, когда ломался телевизор и не было денег на мастера. И многие истории были связаны с убитой Татьяной. Жалко её. Как-никак, вся жизнь рядом прошла. В том, что её убили, были уверены все, кто знал Татьяну. Люди строили свои версии, называли имена вероятных убийц. А следствие делало вид, что ничего не произошло.

11.

Катерина, как обычно, прибежала в редакцию возбужденная с папкой документов и черновых набросков.
– Что это?- допытывалась Анастасия.
– Это бомба! У меня здесь материал по «Сахарному делу». Не самоубийца Татьяна Широкова. У меня есть свидетели, которые видели в лицо убийц. Их было двое. А еще, убийство Татьяны и криминального авторитета Левона – одних рук дело. Настя, в следующий номер я подготовлю этот материал. А в этом номере можно сделать анонс.
– Ты оставишь мне посмотреть? – спросила Анастасия.
– Не сегодня. Надо все привести в порядок. Сейчас ты все равно ничего не разберёшь в моих каракулях, - уклончиво ответила Катя и перевела разговор на другую тему. Это был признак того, что Катя готовит новую сенсацию.
– Настя, можно мне отгул на завтра? Хочу с мамой в село съездить. А то давайте с нами. У нас так хорошо! В речке покупаемся. Маминого квасу попьём. Он у неё особенный, на травах и с мёдом.
– Нет, Катюша, в следующий раз. Завтра наш день в типографии. Ты мне не нужна до вечера. Подъедешь к пяти, газету заберешь. Маме привет!
Собрав наспех папку с бумагами, Катя умчалась.
А на следующий день Анастасия так и не дождалась Катерины. Она позвонила Лизе, чтобы та задержалась в редакции, и вызвала такси. Перетаскав пачки газет, за чашкой чая они гадали, что могло случиться. Позвонили маме. Она сказала, что Катя уехала в город. Муж Иван сам звонил в редакцию, спрашивал, скоро ли освободится его Катюшка.
- Настя, может, у неё машина сломалась.
- Может быть, - Настя потёрла виски. – Голова разболелась.
- Это от расстройства.
- Да у меня и правда на душе кошки скребут.
- Это, скорей всего, у меня. У мужа сегодня ноги отнялись. Он так матерился утром, когда с постели встать не смог. Завтракать отказался. В обед бегала домой, думала, хоть обедом его накормлю, а он и обедать отказался. Боится, что под себя начнёт ходить.
- А ты бы не боялась? Успокоить его надо. Поговори с ним, посиди рядом. Убеди его, что все проблемы можно решить. Ведь не один он такой беспомощный, и другие как-то с этим справляются. В конце концов, сейчас памперсы для взрослых начали делать. Но главное, убеди его, что ты всегда будешь рядом, что тебе не в тягость ухаживать за ним.
- Настя, знаешь, мне кажется, я его простила. Мне и правда не в тягость ухаживать за ним. Он у меня как третий ребёнок. Но он многое старается делать самостоятельно. Даже тренируется. Мне так его жалко.
- Жалко, значит любишь. Ладно, беги домой.

12.

– Машка, подай рассолу, голова разламывается.
– Жрать меньше надо. Скотина ненасытная! Теперь рассол ему подавай.
– Ты как шакал, Машка! Когда на мокрое дело меня подбивала, хороший был, а теперь скотиной стал! Убью!
– Гарик, Гарик, да я сгоряча сказала. На вот тебе рассольчик, ложись, поспи еще.
– Смотри у меня, женщина! Другой раз язык придерживай. А то отрежу его совсем, чтоб не болтала, что попало.
Зазвонил телефон.
– Мария Акоповна, машина у ворот.
– Я уже иду. Гарик, ты отдыхай. Я скоро. В магазин загляну и в налоговую. К обеду буду дома.
– Денег мне к вечеру привези. Я вчера проиграл. Долг надо отдать.
– Хорошо.
Дверь в прихожей захлопнулась. Гарик откинулся на подушки. Голова еще кружилась. Малость перебрал ночью. Компания хорошая подобралась. Игра удачно шла. Сначала выиграл, а потом шайтан попутал, возомнил он себя королем карточного стола. Вот бог и наказал. Все проиграл и еще должен остался. Ну да это не беда! Женщина деньги раздобудет. Она умеет это делать. Если надо, душу продаст.
Гарик провалился в сон. И приснилось ему, что менты в дверь стучатся, в окна ломятся, а Машка своим огромным толстым пальцем в него тычет: «Это он убил! Не виноватая я!» А из угла Татьяна на него смотрит и головой качает: «Эх, Гарик, Гарик!». Подскочил на постели. Продрал глаза. Тихо. В доме никого.
«Нет, хватит. Правильно отец говорил: «Водка зло. Будешь пить, шайтан будет хозяином в твоей голове». И с этой мыслью опять задремал. Сквозь сон показалось ему, что газом запахло, но открыть глаза уже не было сил.

Распахнув дверь, Юрик сразу почувствовал запах газа. Пока открывал форточки и двери, проверял краны на газовых приборах, не замечал, что в гостиной на диване кто-то лежит. Когда заметил, откинул покрывало. Оказалось, Гарик. Вызвал скорую помощь. Но Гарик уже не дышал. Версия была одна. Пьяный забыл закрыть газ на плите, лег спать и не проснулся. До матери долго не мог дозвониться. Она позвонила сама к вечеру. Оказалось, по делам бизнеса уезжала к поставщикам в соседний город. Известие о смерти Гарика перенесла относительно спокойно, только выругалась в трубку: «Скотина, допился! Он же мог и дом нам взорвать! Юрик, милиция уже приходила? Нет? Ну и хорошо. Я к участковому сама заскочу».
Юрик вспомнил почему-то, как Гарик по пьянке Левона жалел:
– Левон, он правильный пахан был. Пока был жив Левон, порядок был. А теперь сплошной беспредел. Человека просто так могут закопать, к рыбам на корм отправить, зверям на фарш переработать. Жалко Левона.
– А зачем же тогда убивал его?
– Эх, Юрик, Юрик, шайтан в юбке попутал.
Он тогда матери намекнул, что из-за Гарика у них проблемы могут быть. Мамаша понятливой оказалась.
После отъезда скорой с трупом Крутой долго проветривал дом. Запах газа никак не хотел выветриваться. В горле пересохло, а чайник поставить было страшно. Вдруг бабахнет. Нервно шагая из комнаты в комнату, не снимая куртки, он матерился, пинал ботинками всё, что попадалось под ноги. «Нервное время какое-то настало, - думал он, - из торгашей пока деньги вытрясешь, все нервы истреплешь. Одного пришлось в прошлую субботу к рыбам пустить. Другой вообще исчез ночью. Всё бросил – и дом, и мебель, и вещи, даже пса с цепи не снял. Он один рассчитался за хозяина, всю обойму в собаку выпустил со злости. А беглец только машину, детей и жену забрал. Ну ничего, не скроется, бежать некуда, по машине Гамаюн его везде найдёт. Вот вчерашний клиент это понял. Его на речку вывезли, ружьё к башке приставили, он и в штаны насрал. «Буду платить, - кричит, - только скажите, сколько и когда». Вот это правильно. Силе надо подчиняться. А пахан наш новый, Гамаюн, – это сила. Под ним и город, и район пляшет. Как-то в сауне он спьяну предложил: «Юрик, хочешь, я тебя мэром сделаю?» «Хочу», - ответил я. И попробуй ответить по-другому. А тут Гарик, пьянь рваная, под ногами путается. Я готов был его собственными руками задушить, в печёнках сидел. Хорошо, мамаша быстро сообразила, избавила от его чёрной рожи».
Наконец, газ выветрился. Юрик поставил чайник, выпил зелёного чая. От чёрного доктор велел отказаться, мол, «чересчур возбуждает нервную систему».
После похорон Гарика захотелось снять стресс. Крутой позвонил пацанам на звероферму – своё любимое детище. На юге – и вдруг песцовая ферма. Ни у кого здесь такой нет, а у него есть:
– Как там мои песцы? Мясо кончается? Привезу. Девочек и сауну подготовьте. Расслабуха требуется.