Взор Ночи. Сюжетный альбом. Лор. Метал

Продолжение приключений Отряда Тень. Первый сюжетный альбом. Однако, по хронологии мира, он последний. Одно из побочных заданий Отряда Тень по пути на базу Виса.

Демон.
Вот он, кровавые зубы пред тобой обнажил,
В глазах его огонь, пред зеркалом приметил,
Рёвом сковал, страха льдами тебя обложил
И душу сразу же он взором едким погасил.

Проник, сей рёв, холодом, в сердце Ночного,
По телу пробежал и резко дыхание сдавил,
Как стилет, на куски разрезал едва живого,
И взором он боль, ухмыляясь, распространил.


За стеклом, бездна, оскал свой открыла,
Пытаясь рассудок, во мраке, утопить.
Но воля Ночного, как великая сила,
Смогла эту изнанку, на время, закрыть.

Вот Ночной, поняв, что больше некуда деваться,
Криком своим демону в унисон что-то проорал,
Решил, что будет он неистово сопротивляться
И жадный до душ он наконец подавит оскал.

То ли лошадь, то ли облезлый, во плоти, дракон,
Глядит он с ненавистью через миры и зеркала,
Иных жизни теченья да не увидит никогда он,
И пусть его навеки погаснет глаз адская мгла.

Сопротивляйтесь демону, о разумные, вас молю,
Он должен быть в этом астрале зеркал запечатан,
Душу я вашу своим пылающим сердцем оживлю,
И тот проход должен быть навеки мною залатан.

За стеклом, бездна, оскал свой, открыла,
Пытаясь рассудок во мраке утопить.
Но воля Ночного, как великая сила,
Смогла эту изнанку, на время, закрыть.


Ночной и утро.

Любовь , свет и тьма, вера в бескрайнее,
Как лунный свет, пробьются в пору ночи.
Тем он становится, во тьме, необычайнее,
Как вспыхнувшие, в пещерной тиши, очи.

Но как тяжело хранить человеку это в себе
Извечные пламя и холод, в сердце глубинах?
В него попадают, как при быстрой стрельбе,
Оседают углём на бескрайних лесных равнинах.

И вот оно, утро, пришло серым светом в окно,
А жизнь, как зебра, мелькнёт быстрыми полосами.
Боли мгновение было тобой резво преодолено,
Отразилось шумом огней, белёсыми, света, глазами.

Но будет ночь, что решает все жизни вопросы,
Она придёт, поклонившись, франтом резвясь.
Сиреневый закат заменят кудри черноволосы,
И пишет историю нашу, аккуратно рядом садясь.

Не покинет надежда душу Ночного в эту пору,
И будет светить она, со тьмой в сердце сливаясь.
Ночь исчезнет, но оставит веру в счастье к утру,
Как маленький котёнок, она пробежит, развиваясь.

И вот оно, утро, пришло серым светом в окно,
А жизнь, как зебра, мелькнёт быстрыми полосами.
Боли мгновение было тобой резво преодолено,
Отразилось шумом огней, белёсыми, света, глазами.

Тени на Эйлистрэе.

Как важен долг, когда идёшь на задание,
В котором множество разумных угнетено!
Освобождать из плена их — наше призвание,
И вот выдвигаться к планете было решено.

Ночные, как долго томились вы в неволе,
И стыдно нам, что мы такое прозевали!
Но подождите, вы увидите свет вскоре,
Мы группу захвата уже сформировали.

Рингиль готов, он с нами вместе поёт,
Касается грунта его десантная машина.
Тени готовы отправиться резво в полёт
И сокрушить вечной тьмы господина.
[
Ну вот, оперативники уже по местам,
Под маской торговца и контрабандиста.
Улыбка дракона вторит нашим устам:
Планета, без демонов, сиять будет чисто.

И вскоре Ночные будут в века свободны,
И цепи изгоев растворятся, оземь падут.
Уйдут от вас во тьму муки сна инородны,
И светлые сны снова в ночи вам придут.

Рингиль готов, он с нами вместе поёт,
Касается грунта его десантная машина.
Тени готовы отправиться резво в полёт
И сокрушить вечной тьмы господина.

Изгой.


Да будет проклят тот день, в четырнадцать лет,
Когда я получил этот адский, заразный имплант,
И буду теперь страдать, проклятых всеми сто лет,
Как только Копья поднимется, сияющий гигант.

Стать изгоем — это словно камень, кинутый в спину
Теми мальчишками, что волей судьбы избавлены.
Чувствовать себя человеком только наполовину.
Мы все, Ночные, как демоны ада, всегда обречены.

Изгой — это свобода и плата за грехи научные наши,
Изгой — это вечная, вампирская, тёмная тишь ночи,
Изгой — это ярмо, при сильных мира подхалимаже,
И день, который делает наше выживание короче.

Шёпот меж горожан, проходящих рядом с тобою,
И пустые скамейки в парке, где ты просто сидишь,
Борьба с неизбежной, проклятой людьми, судьбою,
И вот, над обрывом, ты высоко на скалах стоишь.

Но что это изменит, твой резкий шаг в бездны пасть?
Ведь за ней останутся такие же друзья-изгнанники,
И друг тут внезапно не даёт тебе в бездну попасть.
Вы с ним навеки, такие же, в отчуждённости странники.

Изгой — это свобода и плата за грехи, научные, наши,
Изгой — это вечная, вампирская, тёмная тишь ночи,
Изгой — это ярмо, при сильных мира подхалимаже,
И день, который делает наше выживание короче.


Привет, рассвет.

Как мучительно и больно влюбиться в изгоя!
Отца опустится резкая, в пощёчине, ладонь.
Свои чувства к парнишке, в сердце, сокроя,
Не погашу я тёплый, пылающий, в себе, огонь.

Насмешки друзей и смертная ночью тоска
Не погубят презреньем нашей тайной любви.
Пусть на меня будут смотреть все свысока,
А муки будут оплачены долгой пыткой в крови.

Привет, рассвет, хоть и дроу тянутся к ночи,
И свет коснётся огня моих сиреньевых глаз.
Утро котёнком играет, день станет короче
В ожидании любимого, в ночи заветный час.

Вот ночь пришла, и я верю, тебя не забрали
Демоны, кои с закатом во снах приходят.
В тенях елей мы с тобой ночи подождали,
Ростки любви в эту ночь среди нас всходят.

О жизни тяжкого мгновения проявление,
Когда заканчивается миг ночной тишины.
Копья, быстрое, на горизонте, появление
Разлучит нас, мы от этого не защищены.

Привет, рассвет, хоть и дроу тянутся к ночи,
И свет коснётся огня моих сиреньевых глаз.
Не разлучит нас никто, никогда, хоть и охоче.
Люблю тебя я и верю, что не в последний раз.

Голос Инферно.

Привет, человечек, как хорошо, что ты с нами!
И выслушай нас, что тебе скажет наш мастер.
Полон такими вкусными, сладкими грехами,
Так слушай же, что скажет наш архипастырь.

Ты в нищете прозябаешь, а вольные пируют,
Ну как же можно так букашкой вечно жить?
Наш мастер огромную силу человеку дарует,
И сможешь ты всех, своих обидчиков, убить.

Ну, если уж, так хочется тебе им насолить,
То не стесняйся, слабый, просто потянись
К оружию, чтоб пулю себе в голову пустить.
Нам не мешай, в небытие лучше провались.

Ну что, надумал, маленький наш смертный,
Что делать будешь: аль сопляк, иль вождь?
Тебя ожидает путь триумфов бессмертный,
Будешь среди этих букашек вечный господь.

Деньги и слава для нас не составят труда,
Даже любимую мы ради тебя воскресим.
Тени не смогут победить нас тут никогда,
Мы их по одному сокрушим и победим.

Ну, если уж, так хочется тебе им насолить,
То не стесняйся, слабый, просто потянись
К оружию, чтоб пулю себе в голову пустить.
Нам не мешай, в небытие лучше провались.


Город Ваэрон.


Грация света и наступающей ночи тьмы,
Сосен и елей, красота тёмных, острых скал.
Прекрасней нет, в галактике, этой тюрьмы,
Озаряет её фиалетовых, окон башен, металл.

Идёшь по ровным пластиковым панелям,
Нет эха в этих улицах, заполненных местах.
Ели касаются ног этим острым цитаделям,
Над городом нависает постоянный страх.

Город Ваэрон машин шипением окружил,
И запахом кофеен твоих ноздрей касаясь,
Тебя он в парке, на скамью, тихо усадил
Где грустный Ночной укрылся спасаясь.

И что же в душе его сегодня произошло,
Что плачет, слёз своих не очень стыдясь?
В сердце горе его, оно с утратой пришло,
На душу его горой огромной восседаясь.
[
Поведал он: поддался в тайне искушению,
И сам того не ведая, идя во сне к любимой,
Убил её, по демоническому, наставлению
И смирился с судьбой своей неотвратимой.

Город Ваэрон, и сласть, и в ратуше лесть,
Тень его в отряд рискнул тут пригласить.
Осталась парню только жестокая месть,
Пламя вины и отчаяния в себе погасить.

Город Ваэрон машин шипением окружил,
И запахом кофеен твоих ноздрей касаясь,
Тебя он в парке, на скамью, тихо усадил
Где грустный Ночной укрылся спасаясь.

Казнь клирика Мамоны.

Какая мерзость, какие спесь и чванство!
За сколько ты демонам свою душу отдал?
Богато твоего офиса золотое убранство,
И похотлив твоего лица мерзкий оскал.

Парень, хватит жить в мире иллюзорном,
Правят деньги всеми, тебя можно купить.
Откажешься — изгоем станешь позорным,
Ведь я не один тебя могу жизни лишить.

И это говорит мне тот, кто борцом казался,
Кто сына потерял, в первой же, экспедиции.
Вот, ты во лжи и бесчестии своих потерялся,
И не боишься расплаты местной полиции.

Да что мне до расплаты, ведь эти менты
С руки моей кормятся, парень, поверь мне.
Такие же оборванцы и слабаки, как и ты,
А ты можешь сразу стать со мной наравне.

Тут офицер Теней автомата ствол опустил
И резко отнял у парня нацеленный пистолет.
В другое помещение его быстро сопроводил:
Казнь воочию видеть ему слишком мало лет.

И резко у корпората улыбка с лица спала,
Когда во лбу образовалась чёрная дыра.
Сел офицер, оглядывая офис очень устало,
Настала штурмовать лабораторию пора.

Штурм лаборатории.


И вот опять путь в миры из множества зеркал,
Прорыв в Инферно, через него прорезан мечом.
Виден Мамоны жуткий, кровавых зубов оскал,
А на поверхности одержимые идут напролом.

Сдержать и стараться всех бегущих не убить –
Лир дал задачу Теням перед выходом в сеть.
Глинду пожал руку, Митри продолжил любить,
Когда его окутала ментальных ударов плеть.

Ну вот и снова встретились, гордец Мамона!
Да, я - Теней, проклятых, чёртов командир!
Смотрю, не хочешь придерживаться закона –
Не делать разумным больно и покинуть мир.

Ах ты, несносное, жалкое муравья подобие!
Ко мне пришёл, а сам грешки, тоже, имеешь.
Тебе обеспечу в своём домене надгробие,
Бессмертного демона ты точно не одолеешь.

Враги схлестнулись, метнув оружия проекции,
И с вилами столкнулся Лира эфирный меч,
Круша отростки зарождающейся инфекции,
И вил остриё ударило по бронезащите плеч.

Касание в конец его волю парализовало,
И демон, ухмыляясь, на грудь ногою встал.
Остриё меча пространство миров прорвало,
И он Мамоне, добить себя, ловко помешал.

Ну вот и снова встретились, гордец Мамона!
И отправляйся ты, навеки, в свой тёмный ад.
Не придерживался, никогда, древнего закона,
И ждёт тебя, в этом домене, только распад.


Финал битвы.


Проснись, проснись, любимый мой, проснись!
Митри голос услышал Лир в тёмной сна дали.
Её образ возник, в тумане, кричал: - Борись!
И слёзы друга, на щеку, ему каплей легли.

Открыв глаза, Ракмасы увидел он лицо,
Которая, сдерживаясь, обняла свой хвост.
Нежные руки на лбу, и на руке кольцо,
Путь из небытия был очень непрост.

Усевшись, был Митри, рядом, нежно обнят,
Глинда, Ракмасы, тоже, объятия рядом легли.
Они, сквозь боль, слова тепла ему твердят,
Планету от вторжения Инферно сберегли.

Впервые пришлось сражаться во сне и наяву,
И сокрушить одержимых, что из пещер встали.
Убили многих, вопреки планеты чёткому уставу,
Теперь проклятыми Изгоями, с лёгкой руки, стали.

Кто-то из сильных мира сего постарался,
Кто вечно творит из кулис тишайшей тьмы.
Видно, Мамона гешефт ему должен остался,
Но с горечью планету покидаем всё же мы.

Размен Изгоев на свободу для Ночных,
Не важен, если те безудержно свободны.
Скоро задание им важное снова придёт,
Начнутся вновь дела, и цели благородны.

Прощай, Эйлистрэя!


Ну что же, Тени, пора с Эйлистрэей нам прощаться,
Снова нас изгоняют, как неугодных, при дворе, господ.
И голубоглазый парень с нами пожелал остаться,
Его мы подождали у космопорта, портала, ворот.

И вот наша команда снова переживает полёт,
До базы Митри долго через миры добираться.
Готов к походу потрёпанный боем звездолёт,
Ещё с предателями и иллитидами сражаться.

Парень, не дрейфь, Тени никогда вас не бросят,
И вскоре мы сюда вернёмся и будем вновь
Сражаться, когда они помощи нашей попросят,
Ведь иллитидам чужда к ближнему любовь.

Ну что, ребята, готовимся к дальнему прыжку,
И Эйлистрэи шар быстро на экранах улетит.
А капитан допишет снова запись к дневнику,
Пока по курсу пространство снова рябит.

Ну что, опять воспетый землянами простор,
Но как далёк прыжок от фантазий древних.
Свечением окутает крейсер космоса взор,
Растворится эфиром в делах каждодневных.

Парень, не дрейфь, Тени никогда вас не бросят,
И вскоре мы сюда вернёмся и будем вновь
Сражаться, когда они помощи нашей попросят,
Ведь иллитидам чужда к ближнему любовь.