Разное. Отовсюду

Сборник разных стихов.Это готовые песни, не вошедшие в альбомы.


Тускнеют фонари сквозь вечерний туман.
Следы на мостовой растворяются быстро.
Тихо играет песню старый фортепиан
И сердце вдруг вспоминает о чистом.

Ладони ветер гладит прохладой сырой.
Смешались лица, дома и образ мечты.
По ветру слова улетают птицей, порой,
Оставляя во мне нежные неба черты.

Я долго искал этот тихий свой свет,
В витринах дрожит отражение чужое,
И ночь, словно вечность, задаёт свой ответ:
"Счастье — лишь миг, уводящий с собою".

Белый платок провожает мой взгляд.
В мелодии города слышу прощанье.
И каждому мгновению тишины я рад.
Надежда, тепло и о любви воспоминание.

Я снова один, этот вечер как мой друг.
Дождинки рисуют печальные строки,
Но в сумерках новых я встречу вокруг
Ностальгию, надежду и любви истоки.

Я долго искал этот тихий свой свет,
В витринах дрожит отраженье чужое,
И ночь, словно вечность, задаёт свой ответ:
"Счастье — лишь миг, уводящий с собою".

На асфальте. ( Нике Батхен, эта песня, особенно, не нравится.)


На асфальте лужи отражают звёзд свет.
Вышла в слезах, назвала демоном, уродом.
Но в любви мне недоступен прямой ответ.
Он испарится с первым Солнца восходом.

Молодая, глупая и испепеляющая любовь,
Без компромиссов и поглощающего быта,
Будоражит сердце и греет сильно кровь.
Никогда и никем не будет в жизни забыта.

На асфальте лужи от дождя вновь блестят,
И фонари светят тусклым жёлтым светом.
Одинокие деревья в парке молча стоят.
Не поделятся, как жить в мире, советом.

И как объяснить избалованной девчонке,
Что любви нет цены, а платишь вдвойне?
Холодны, как лёд, были её нежные ручонки.
Ответа в этом деле нет, не то что на войне.

Хоть и сравнивают между собой это дело,
Развивая мысли под вином, так не спеша...
На войне погибает с тобою бренное тело,
А в любви страдает от пытки молодая душа.

На асфальте лужи от дождя вновь блестят,
И фонари светят тусклым жёлтым светом.
Одинокие деревья в парке молча стоят.
Не поделятся, как жить в мире, советом.

Меткий стрелок.

Нет! Больше не могу терпеть мучений!
Я в каждом измерении теряю свой покой.
Мой разум состоит из сотен отражений,
Где в каждом враг и в каждом я живой.

Зачем скрывать сомнения, страх и тени?
Когда сам воплощённые сомнения и тьма.
Я – выстрел, что летит сквозь сновидения.
Я - пуля, что не знает чья в этом вина.

Я должен ей открыть своё рождение.
Но кто из нас достоин быть одним?
Я – голос, в котором спрятано падение.
Я – шёпот, что не сможет стать иным.

Пусть грудь разорвёт смертельная печаль!
Пусть разум мой рассыпится как прах…
Я выбрал путь и мне давно, уже, не жаль.
Я вечен, но не знаю кто я. В этом страх.

Я – тот, кого нельзя назвать по имени.
Я – тот, кто исчезает при твоих словах.
Я – тот, кто существует в каждом времени,
Но гибнет, преодолевая смерти страх.

И, всё же… Пока она меня не назовёт – я есть.
Пока не верит – я в любом из мест.
Пока не любит – я за нежность месть.
Пока не смотрит – я успеваю надоесть!

Я должен ей открыть своё рождение.
Но кто из нас достоин быть одним?
Я – голос, в котором спрятано падение.
Я – шёпот, что не сможет стать иным.


Прирождённый пилот.


В космосе сердце, в крыльях мечта.
Манит бескрайнее, дышит всё ей.
Звёздным мостом покорит высота.
В небе мы станем намного сильней.

Ведь потеря крыла, щемит, как тоска,
Когда упав, из небес, прямо в море,
Душа становится тяжела  на века.
Нет прирождённому большего горя.

Звёздный поток, ты, наш друг, ощути!
Время и скорость. В скафандре - броня.
Видит машина, сквозь битву, пути.
Сердце твоё, в себе, строго храня.

Ты, прирождённый, не падай в бою!
Честь и совесть, не предав, храни.
Будешь ли ты на пустынном краю
В смерти обитель, постой, не гони.

Даже без крыльев есть честь и любовь.
Солнца закат, ветер и песня листвы.
Дружно обняв, они встретятся вновь.
И в мыслях пред закатом будут резвы.

Прыжок, в космоса простор, тебя манит.
Мечтаешь, о других планетах, засыпая.
А машина, поверь, никогда не обманет.
Спасёт тебя, сама, в атмосфере, сгорая.

Звёздный поток, ты, наш друг, ощути!
Время и скорость. В скафандре - броня.
Видит машина, сквозь битву, пути.
Сердце твоё, в себе, строго храня.

Звёздное небо.

Звёздное небо, как потолок.
Лес — моё сердце, и гор высота.
Теплит мне душу та красота,
Что мне навеял с окна ветерок.

Где же ты был, по краям чьим
Ты, как ребёнок, вихрем носился?
И, как ворвавшись, тут очутился,
Гостем незваным ставши моим?


Звёздное небо в звёздах сердца.
Пусть в этот вечер навеки сияют!
И, как огонь, пусть души пылают.
Ведь у бессмертия нету конца.

И тишина, как шёлк, обнимает,
И мысли в танце звёздном кружат,
И чувства, словно птицы, парят,
И мир вокруг, как сказка, сияет.

И в этом миге вечность застыла,
И время, словно река, течёт,
И каждый вздох, как песня, звучит.
И сердце в унисон с миром бьётся.

И в этом танце света и тьмы,
Рождается новая заря.
И в каждом сердце искра любви.
Горит, как вечный огонь добра.

Звёздное небо в звёздах сердца.
Пусть в этот вечер навеки сияют!
И, как огонь, пусть души пылают,
Ведь у бессмертия нету конца.

Орк-поэт.

Я был нормальным парнем, рубил врагов в труху,
Но бес попутал ночью, силком потянуло к стиху.
Схватил перо гусиное, зарезав жирную гусыню,
И рифму вбил в бумагу, как ржавый гвоздь в святыню.

Сложил я оду смело, про блеск кривой луны,
Что светит так красиво на трупы у стены.
Пришёл в шатёр к Ватаге, зачёл им про закат,
А в морду кубок прилетел, грязный,  наугад.

Орк-поэт,  в лагере -  дурак, полковое горе,
Хуже, чем гретчин, в синем, глубоком море!
Вместо оваций - пинок сапогом под ребро,
Вместо признанья, дыра в зубах. Не серебро.

Я им про метафоры, про тонкий смысл слов,
Они мне  по затылку, мол, «Заткнись и будь здоров!».
Сказал я: «-Тут аллегория на ярость и войну»,
А Босс в ответ: «Задрал уже, выть волком, поутру!».

Разбил я лиру об пол (точнее, чей-то шлем),
Решил: писать про звёзды, начало всех проблем.
Но муза, словно сквиг, вцепилась мне в мозги,
И я строчу сонеты с фингалом, не видя ни зги.

Один глаз заплыл синим, другой вообще не зрит,
Зато в душе поэзия, как око, огнём вовсю горит.
Вчера меня макнули в вонючую, чёрную смолу,
За то, что я читал хокку затаившись в углу.

Насмешки, как занозы, побои - как медали,
Такого вдохновения вы раньше не видали!
Пускай я весь в ушибах и выбит левый клык,
Но рифму писать от сердца,я всегда привык.

Орк-поэт,  в лагере -  дурак, полковое горе,
Хуже, чем гретчин, в синем, глубоком море!
Вместо оваций - пинок сапогом под ребро,
Вместо признанья, дыра в зубах.  Не серебро.

Родовая метка.

Вохов из Ильмени течёт не спеша.
Века манят своей тёмной загадкой.
Гжель на татуировке, как рода душа,
И страж поверхности озера гладкой.

Новгород улицами, старыми, славится.
Ставни открыты и сердце в них поёт.
Силой питает и ещё тайна прибавится
Где начинается древний, былинный род.

Родовая метка, на плече, в виде стража.
С городом древним войдёт в резонанс.
Он тайну хранит средь своего антруажа.
Шепчет, ветром, воину, старый романс.

Старой шкатулки, на плече, отражение,
Переданной предками из глуби веков.
Изображает, ратное, в деле боя умение,
Того кто не терпит рабства и чванства оков.

Скрип старого моста, шёпот ветра на бреге
Гул мостовой, что Софийской здесь зовётся
Силу даёт, что находится в нательном обереге.
Шкатулка её хранит и в наследство достаётся.

Родовая метка, на плече, в виде стража.
С городом древним войдёт в резонанс.
Он тайну хранит средь своего антруажа.
Шепчет, ветром, воину, старый романс.

Плеть Вакулы.


Враг коварный. Бесовская сила.
Длань умелую пытается сбить.
То золой, то дыханием стылым.
Хочет замысел Божий сгубить,

Но Вакула, кузнец виртуозный.
Кистью властвует словно мечом.
В гневе праведном, в ярости славной.
Бьёт нечистого, словно лучом.

Свищет плеть, жжёт как пожар.
По спине нечестивого Сатаны.
Под разлив и пение электрогитар,
Изгнан в дыру огненной глубины.
[
Вой и скрежет зубов на фреске.
Бес согнулся дугой, заплатил.
Плети звук, пронзительно резкий,
Кузнец в реальность превратил.

Тщетно бес извивается змеем.
Тщетно снег в глаза он метёт.
Длань Вакулы бьёт Чёрта вернее,
Как по холсту величаво ведёт.

В каждом взмахе молитва живая.
В каждом вскрике Небесная власть
И трепещет гадюка, вереща и стеная.
Так не хочет в Ад, обратно попасть.

Прочь, нечистая, Дьявола сила!
Власть молитвы в Вакуле сильна!
В Храме Божьем нарисована могила, 
Что обречённому злому духу дана.

Прут свистит. Божий гнев и обет.
Испытал на себе изгнанный Сатана,
В Храме Божьем навеки воспет.
Подвиг Веры и Силы сполна.

Свищет плеть, жжёт как пожар.
По спине нечестивого Сатаны.
Под разлив и пение электрогитар,
Изгнан в дыру огненной глубины.