Инферно
Луна серебрила московские крыши.
И Воланд смотрел на земной балаган,
Спокойней луны и безмолвия выше...
Над башнями сдался закат золотой,
Трамвай отзвенел у прудов Патриарших.
И город казался предельной чертой
Меж миром живых и бедламом пропащих.
А диск побледневший был страшно велик,
И шпили тонули в серебряной пене.
Кот чёрный на крыше задумчиво сник,
Узрев, как бегут непроглядные тени.
Лежала Москва под луной голубой,
Как книга, раскрытая кем-то случайно.
А Воланд следил за последней строкой —
И не было в том ни прозренья, ни тайны.
Фото Любови Паульсен.
Свидетельство о публикации №126102904620