Не узнаю себя, когда простужен

Не узнаю себя,
когда простужен.
Не ясно мне,
куда теперь идти:
вдоль ли забора,
где совсем не нужен,
иль напролом
по рваному пути?

Там кочка к кочке.
Только не бродяга я!
За мной скрипит
обоз из трёх телег.
А на обочине,
открывши пасть, коряга
ломает спицы,
замедляя бег.

А напрямик, конечно,
путь короче.
Но каждый знает:
смерть ещё быстрей!
И вот стоим мы
в ледяных обочинах,
сбивая снег
с навьюченных саней.

Навален воз.
Бока натёрты конские.
Закушены
стальные удила.
Куда летим
сквозь сумерки бесовские?
Пучина впереди
иль корка льда?

Мне стыдно
не познать земного гула,
не вымерить
ухабистый простор.
Держу подпругу,
что ладонь стянула,
вперив в сугробы
тягостный дозор.

Клубок пустых,
ненужных размышлений
гоню с размаху
прыткою мольбой,
крушу шатры
минутных обольщений,
чтоб только путь
нащупать свой — домой!

Залеплен разум
холодом надежды,
иссечен дух
рубцами тайных бед.
Стою в снегах,
недвижим, как и прежде,
не оставляя
на сугробах след.

Такое время:
только оглянуться,
в чужих глазах
найти глухую весть...
И осознать:
назад, домой вернуться,-
Никак нельзя;
Идти —
туда, где смерть!