Королева в пуховике

Как-то, в канун Нового года, я подсчитывала бюджет. Цифры упрямо твердили: не всё задуманное сбудется. Приуныла, задумалась… И вдруг вспомнилась давняя история из девяностых.

Шёл 1993 год. Мой муж погиб в автокатастрофе, и я осталась одна с тремя детьми. Дочери — тринадцать, сыновьям — четыре и три. Родители — за тысячу километров. Рядом — пожилая свекровь, тоже одинокая. После долгого разговора, глядя на пустой холодильник, мы с ней решили, что мне надо «выходить на рынок». Другого способа выжить не было.

Приобретя огромную клетчатую сумку и оставив детей на свекровь, я рванула в Москву за товаром. Первые шаги в торговле были не очень удачными: не хватало нужного навыка, да и подсказать было некому — вокруг такие же дилетанты. За прилавком рядом стояла врач-гинеколог и торговала верхней одеждой из Турции. В киоске напротив учительница русского языка продавала детские вещи. Справа от неё бойко предлагала прохожим жвачку, сигареты и всякую мелочь фельдшер скорой помощи. У меня же лучше всего пошло нижнее бельё: с моим нестандартным размером бюста я знала, как трудно женщине с таким же размером найти подходящую модель. За товаром ездили группами.

В плацкартных вагонах, пахнущих пылью, потом и колбасой, зарождалась наша рыночная дружба.

— Опять меня с ваучерами надуть хотели, — говорила Наташка, разливая водку. — Не, больше не куплюсь.
— Держи ухо востро, — подхватила Ольга. — Мошенник на мошеннике сидит.

Водка и спирт были у нас в ходу — чтобы снять напряжение да и согреться. Многие тогда сгорели от пьянки. Торговали на улице, занимая места с двух часов ночи. Лица, обветренные до красно-сизого мрамора, руки, огрубевшие от холода, вечная усталость в мышцах… А мне всего тридцать пять.

Однажды едем в трамвае с железнодорожного вокзала домой. В ногах у каждой — набитый под завязку баул, а сами вымотанные, но довольные. В голове уже подсчитываем прибыль. Одеты как в полярную экспедицию: я — в своём ужасном красном пуховике, похожем на полураскрытый парашют, и в мужниных дутых сапогах.

Вдруг чувствую на себе пристальный взгляд. Напротив сидит мужчина — интеллигентного вида, в очках, с кожаным дипломатом на коленях. Смотрит изучающе. Почувствовав неловкость, я спросила:

— В чём дело? Мы знакомы?

Он тихо, но очень чётко произнёс:

— Извините за бесцеремонность. Не могу не сказать: у вас красивые глаза — в них нежность уживается с дерзостью. Я засмотрелся. А мочки ушей — мягкие, округлые: про такие в старину говорили — страстная натура. Вы просто себе цены не знаете. Не женщина, а королева!

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. «Вот так поворот!» Мне бы оскорбиться, а не слушать вольности от незнакомого мужчины. Но он не был похож на заурядного ловеласа и говорил так искренне и убедительно, что на его слова вдруг откликнулось моё, казалось бы, давно заледеневшее нутро. Словно тёплая волна прошла по телу и обогрела каждую его клеточку. Я растерянно улыбнулась в ответ. Подруги смотрели на меня с изумлением ,словно видя впервые.

Подъехали к нашей остановке. Я взялась было за свою поклажу, но мужчина встал и, ловко перехватив её, понёс к выходу. В ответ на мои протесты он сказал просто:

— Не лишайте меня удовольствия помочь вам.

На прощание он галантно поцеловал мою руку и растворился в вечерней толпе. А мы, три уставшие до предела «челночницы», ещё долго молча шли по заснеженной улице, волоча свою ношу. Воздух обжигал, но внутри у меня всё пело. «Королева, значит?» — думала я, расправляя плечи.

Прошло больше тридцати лет. Многое стёрлось из памяти , многих уже нет. Но этот случай вдруг напомнил о себе . Наверное, потому, что в самый трудный и безрадостный час моей  жизни чей-то взгляд сумел разглядеть во мне не «выживалу», не оборванную тень, а Женщину.

Я отложила расчёты и уверенно подошла к зеркалу.