Похлёбка

Бредёт в степи пиит один,
Под бури снежной завыванье.
Коней и слуг сожрали твари
Клыкасто серые, как дым.

Вот хутор ветхий на бугре,
К нему пиит через сугробы.
Отшельник дряхлый дверку отпер,
И полутруп втащил к себе. 

Ни кружки ни старушки нет,
Лишь буря мглою небо кроет.
В тепле, на пуфике из хвои
Оттаял головой поэт.

Всех ненавидящий людей,
Старик молчал, скребя бородку.
Мешал задумчиво похлёбку
Из мухоморов и мышей.

Разлил по плошкам старый хрыч,
Икнул, мерцая взора плетью.
“Итак, любезный- кто в ответе
За всю творящуюся дичь?”

Пиит, залив похлёбку в  рот,
Щелчком блоху в полёт отправил.
“Ты прав, братан, нет в мире правил,
Покуда разум не придёт.”

„Ты ставишь разум на престол?”-
Старик заржал под вьюги вопли.
“Утри своих хотЕлок сопли
И сам себя убей об стол!”

“Считать себя венцом природ
Наивно, глупо и преступно.
Вот буря, мы два полутрупа,
И предначертан наш исход”.

“Я- человек, мой разум- клад !”-
Пиит вскочил брызжа слюнями.
„Подвину  реки, мёртвый камень
Преображу  в цветущий сад!”

Они хлебали сладкий суп
И рвали души на портянки.
На  печке  спал  уставший ангел,
Метель пошла на пятый круг.

Затем, исподнее сорвавши-
Открыли дверь, шагнули в темь,
Так не решив клубок дилемм-
Кто выше, ярче, лучше, старше.

Горшок остыл, сюжет не нов.
Пиит и дед  познали вечность.
Лишь волки чавкали сердечно,
Жуя мозги двух дураков.