Игрушка

Заводную игрушку с поломанным механизмом
Не тревожили больше вселенские катаклизмы.
Только память упрямая выла дурой-сиреной,
Кипятком клокотала по вспученным мёртвым венам.

А ноябрь за оглохшими окнами брови хмурил,
Утешал: "Отпустит, проверил на собственной шкуре".
Засыпала в холодной хрущёвке-пятиэтажке,
Становилась во сне высоткой, Останкинской башней,

Стадионом Динамо, аэропортом, вокзалом,
Над планетой Земля ракетой круги нарезала.
Просыпалась от дрожи в грязной домашней утробе,
Понимая, грехи и привычки скоро угробят.

Выползала на свет бесформенной мусорной массой
И сипела прохожим: "Не трогать меня! Опасно!"
Обнимала бродячих собак и ничейных кошек,
Согревалась, лаская спины бетонных заброшек.

На глазах у зевак исполняла крутое сальто,
А потом по частям себя соскребала с асфальта.
Подбирала фрагменты души в пакетик бумажный,
Собирать уносила в контейнер пятиэтажный.

Приходил ниоткуда, таинственный Некто в чёрном,
Умолял: "Впусти, родная, стану твоим снотворным".
Но она не сдавалась, хрипела, что было силы:
"Убегай поскорей... пока я тебя  отпустила!"