Поэма об Улугбеке

«Стремление к знанию, — когда-то сказал Улугбек, —
Есть обязанность мусульманина, это его оберег».

Не вёл он кровавых войн,
О землях иных не мечтал,
Но с детства влюблён был в науку
И великим учёным стал.

Рос при дворе Тамерлана,
Дед не чаял во внуке души
И лучшим в мире улемам
Мухаммеда своего поручил.

Брал с собой его он в походы,
К встречам важным с малых лет приобщал.
В десять лет юному отроку
В управление Ташкент отдал.

Но чужда была эта стихия,
Внук Тимура не жаждал войны.
Ему звёзды с неба светили,
Размышлял о них он с Руми.

И, увлёкшись звёздным эфиром,
По ночам усердно зиджи слагал.
В результате он очень точно
Звёздный год и ось Земли рассчитал.

Хоть не был стратегом великим,
Но всё же правителем стал.
В своей жизни, увы, недолгой
Улугбек как творец созидал.

Он был величайший мыслитель,
Астроном, математик, поэт.
Знал три языка в совершенстве,
На них говорил с малых лет.

И в годы его правления
Не проливалась кровь.
Ведь страстью была наука,
А в сердце жила любовь.

И слыл он правителем мудрым,
При нём процветал Самарканд.
Он строил не только мечети,
Но написал и трактат.

Тысячи звёзд описал,
Науку продвинул вперёд.
Когда мир телескопа не знал,
Мирзо сделал точный расчёт.

Было много научных приёмов,
Где он «Зидж Гурганский» представил.
Недочёты иных астрономов
Улугбек как гений исправил.

И в окрестностях Самарканда,
На высоком холме Кухак,
Он квадрант из камня поставил
Для познания, не просто так.

Долго мог наблюдать за небом,
В обсерватории день за днём пропадал.
Но, увы, был конец нелепым,
О предательстве он от них не узнал.

Не заметил, как за спиной
Сын родной плёл коварно сети.
Был в душе его мир и покой,
Путь был ярок и, как солнце, светел.

Не хотел кровавой борьбы,
Приговор свой смиренно встретил.
Лишь одно он просил у судьбы:
Быть со звёздами — ими он бредил!

И в последний отправившись хадж,
Улугбек покинул дворец.
Отдыхал он в своём кишлаке,
Когда его настигнул гонец.

«Именем нового хана, останови коня!»
За поясом у Аббаса лежала та фетва дня.
Старик сидел у чинары и жаждал с небес дождя.
В лице его не было страха, он знал, что прожил не зря.

И, грубо связав ему руки, колени к земле приклоня,
Палач замахнулся мечом, кровью песок багря.
И узнал Али-Кушчи, об учителе горько скорбя.
Он покинул Самарканд,
Не оставшись там больше ни дня.

Изнурённый жарой и пылью, покидая родные края,
Он отправился в Константинополь, Улугбека труды храня.
Вторым Птолемеем его называл Стамбул.
В таблицы своего равви он новую жизнь вдохнул.

Книгу погибшего хана печатал Дамаск и Каир.
Точность звёздных таблиц, тогда весь мир поразил.
И разошлись по свету Улугбека труды.
Назвали его именем кратер, тот, что смотрит на Землю с Луны.

Старейшее медресе в Регистане
Великие тайны хранит.
И сегодня сей храм науки
Под звёздным небом стоит.

Чтут память о нём потомки
И помнят Улугбека слова,
Что жизнь, как материя, тонка,
Она оборвётся, но отзвук о ней — никогда.