Поэма О Иване IV Грозном

Родился наследник в семье, долгожданный,
Назвали его в честь Предтечи — Иоанном.
Небо в тот день возвестило о нём,
И разразился невиданный гром.

Подобных явлений Земля не видала,
Ростовская летопись растолковала:
Вся Русь православная наследника ждала,
И Бог возвестил, что юдоль задрожала.

Молил о нём князь и к Богу взывал,
И вот на свет появился Иван.
Василий отчаянно, много лет его ждал,
И сына на руки он трепетно взял.

А мать прижимала нежно к груди
И верила: худшее уже позади.
Наследник в руках безмятежно сопел,
И сам Василий ему колыбельные пел.

В честь сына решил воздвигнуть князь храм
И место в Коломенском выбрал он сам.
Позвал во дворец Пьетро Аннибале —
Так лучшего итальянского архитектора звали.

И планы свои изложил он в письме,
Что есть место, где ключ бьёт на высоком холме,
За рекою Москвой, на том берегу.
«В честь наследника я Божий дом возведу».

Приехал Пьетро, полон веры и сил,
Ведь папа римский его в Москву отпустил.
К работе немедленно он приступил
И в стиле шатровом сей храм возводил.

Сошлись в Москве мастера всей Руси,
Каждый свою идею вносил,
И храм получился неповторимый,
Из разных мотивов, ни с чем не сравнимый.

В Коломенском сей шедевр стоит
И память о той эпохе хранит.
Архитектуры такой тогда мир не видал:
Дом Господень Василий в шатровом стиле создал.

В живописном парке он радует глаз,
Иван Четвёртый им любовался не раз.
Ведь в храм Вознесения отец душу вложил
И в зодчестве стиль определил.

Недолго Василий своим трудом наслаждался,
Пришёл его час, и он с жизнью расстался.
Остался совсем беззащитен Иван,
Ведь Богом нелёгкий путь ему дан.

В три года на плечи легла ему власть.
Ушла безмятежность, явилась напасть.
Всё детство прошло в атмосфере интриг,
Ведь матери тоже лишился он вмиг.

Елена Глинская мудрой была
И даже реформы свои провела,
В экономике сделав решающий шаг,
Она изменила денежный знак.

В порядок привела меру весов,
Связь укрепляла, принимала послов.
Губная реформа налажена ей,
И не было женщины в то время умней.

Казалось, наследник в надёжных руках,
И тяжесть правления мать несла на плечах.
Позволить себе не могла она страх,
Хоть тайно молила Бога в слезах:

Её не оставить, защитить сыновей,
Ведь больше врагов, чем надёжных друзей.
Но жизнь у Елены, увы, прервалась,
И весть недобрая по дворцу пронеслась.

Что сам Оболенский её отравил,
А может быть, Шуйский козни чинил.
Об этом теперь никому не узнать,
Пришлось эту новость смиренно принять.

Остался Иван совершенно один,
И с братом, как нищий, в дворце он бродил.
Ведь власть перешла в руки бояр,
А это страшней, чем иго татар.

И рос в атмосфере вражды и вранья,
Из-под ног порой уходила земля.
Но ждал Иван, и настал его час:
Венчался на царство — и весь мир он потряс!

В Успенском соборе помазан был царь,
А на дворе шёл холодный январь.
Никто до него этот титул не знал,
Но верил Иван, что сам Бог его дал.

Символы власти митрополит Макарий вручил
И на царство Рюриковича благословил.
Ведь он тоже был византийских кровей
И мог притязать на титул царей.

Первый год оказался совсем не простым:
Горела Москва, слышны крики сквозь дым.
Противники Глинских — против царской семьи.
Бунтовщиков в Воробьёво к царю привели.

Толпу с трудом удалось усмирить,
Но чувство ужаса вряд ли забыть.
Иван не раз этот день вспоминал,
Как душу Богу чуть не отдал.

И после волнений царь понял одно,
Что не было в тяжкий час с ним никого.
Он верных соратников рядом собрал,
А Курбский сей круг "Избранной радой" назвал.

Входил в неё думный дьяк Висковатый,
Духовник Сильвестр, Адашев не знатный.
Митрополита тоже в Раду включил
И никого из друзей не забыл.

Реформы в стране назрели давно,
Им ключевое место отведено.
Систему управления царь изменил,
А также важные реформы внедрил.

Первым делом созвал Земский собор,
Где осудил боярский террор.
И собрались там мужи всей земли,
Вопросы важные решали они.
Видя государство в великой тоске,
Когда жизнь страны на волоске,
Насилие кругом, крамола и ложь,
И каждый готов всадить в спину нож.

На Лобное место царь вышел с крестом,
Смиренно молил владыку о том,
Чтоб тот поддержал его на пути
И с верою в правду по жизни идти.

Просил он прощенья, обращаясь к народу:
«Я чист перед вами, вины моей нет.
Прошлых бед, увы, не исправить,
Но я заключаю с вами завет.

Что Русь в кромешной тьме не оставим,
Искореним самовольство бояр».
Проекты смелые царь на Земском соборе представил,
Судебник составил — в том был его дар.

И лично курировал этот процесс,
К основным положениям проявлял интерес.
В Судебник заложил он основы порядка,
Чтоб избежать в государстве упадка.

Потом собрали Стоглавый собор,
Чтоб нивелировать догматический спор.
Важные сферы определили
И веру православную на нём утвердили.

Но самое страшное заключалось в том,
Что люд православный угоняли в полон.
Пока бояре в сласть свою жили,
Про рубежи лихоимцы забыли.

А врагов в то время было немало.
Русь православная от набегов стенала,
Крымско-ногайским ханам откуп давала,
И дипломатия тут не помогала.

Увы, реальность была такова:
Осколки имела Золотая Орда.
Горели сёла и города, и велика была эта беда.
Татарские ханы добычу делили
И кровь беспощадно русскую лили.

В Казани московский ставленник был —
Хан Шах-Али, он с Москвою дружил.
Не хотел Иван с соседом войны,
Его взоры к миру устремлены.

Но казанские мурзы свергли Шаха- Али
И Сафа-Гирея на трон возвели,
Снова огонь вражды разожгли,
С мечом на русские земли пришли.

После провала миром дело решить,
Думал царь, как ему поступить.
Не раз на Казань он поход собирал,
Но целей намеченных не достигал.

В третий раз государь войско своё снарядил
И отчаянно Господа о защите молил,
Чтоб не оставил Он в беде христиан,
Силы дал одолеть в борьбе басурман.

Тактику в этот раз решил изменить
И неожиданно врагов своих бить.
Город тайно в устье Свияги создал,
Даже враг не заметил и поздно узнал.

В Угличе брёвна поспешно рубили
И чудо за месяц сие сотворили:
Вырос Свияжск на Круглой горе,
Такое представить трудно даже во сне.

Взял под контроль царь речные пути,
Дорога открыта, цель впереди.
Армию тоже свою укрепил,
Не зря же реформы он проводил.

Стрелецкое войско ждало свой приказ,
И вот наступил исторический час.
Плотно Казань взяли в кольцо,
Отвага и доблесть охватила стрельцов.

Иван Выродков осадную башню соорудил,
Ведь штурмом тогда он руководил.
Подкоп у Муралеевых ворот заложил
И вмиг город водоснабжения лишил.

После подрыва у Арских и Царских ворот
Войско рвануло с криком вперёд.
Атака решающая началась,
Не выдержав натиск, крепость сдалась.

Пала Казань, хоть насмерть дралась
И в бой, как барс, бесстрашно рвалась.
Имам Кул-Шариф, татарский герой,
Принял смерть от врага в час роковой.

Иван Васильевич в свои владения вступил,
Ведь Казанское ханство он покорил,
Волжский путь торговый для России открыл —
Очень важен он для экономики был.

Распахнулась  дорога на Сибирь и Урал,
Без всяких усилий он Астрахань взял,
Ослабил позиции Крымского хана —
Не помогла ему поддержка  Султана.

С восточным путём московский царь разобрался,
На Западе враг коварный остался.
Орден Ливонский, Дания, Польша и Шведы
Жаждали над Русью православной, победы.

Иван Васильевич медлить не стал,
Русское войско для похода собрал,
В Ливонию вторгся, и орден сей пал,
Без особых усилий Дерпт и Нарву забрал.

Повод, конечно, для этого был:
Про Позвольский договор царь не забыл.
Польско-ливонский союз угрожал
И камень за пазухой всё время держал.

Сначала попутчицей являлась удача,
Царь верил в победу, не мог он иначе.
Из Пскова масштабный предпринял поход,
И даже успешный получился исход.

Двадцать городов под контроль перешли:
Часть Эстляндии и то, что на севере у Двины.
Однако Магнус границ не признал —
Ливонским королевством он эти земли считал.

И вот наступил переломный момент,
Для истории России неприятный фрагмент.
Враг в Люблинскую унию объединился,
И антирусский союз укрепился.

Под Венден пришли поляки и шведы,
Неравные силы, враг жаждет победы.
В самый разгар осадных работ
Польско-литовский отряд стоял у ворот.

Вел в бой поляков гетман Сапега,
Хотел он закончить штурм до ночлега.
В помощь пришел шведский отряд,
Сапега Юргену очень был рад.

Татарская конница под натиском пала
И, дрогнув, в панике с поля битвы бежала.
Разногласия были среди воевод,
Голицын приказал закончить поход.

Лишь стойкость пехоты и пушкарей
Для врага не жалела пищальных огней.
Клятву свою они не забыли,
До самой смерти верны царю были.

Иван Грозный в гневе ходил
И места себе не находил.
Под Венденом русская армия пала,
Таких поражений она не видала.

Царь обвинил в измене бояр,
Не ожидал побега  татар.
Курбский его тоже предал,
В Литовское княжество он убежал.

Адашев против Ливонской войны выступал
К этому он бояр призывал.
Повсюду крамола,  враг у двери,
И нету опоры — с ума б не сойти.

Борьбу к несчастью  пришлось завершить,
Мир невыгодный с врагом заключить.
Территорий Россия теряла немало,
Ведь Ливонскую войну она проиграла.

Кто-то в этом обвиняет царя,
Мол, опричнину Иван устанавливал зря.
Она подорвала ресурсы страны
Предопределив исход сей войны.

Однако это спорный вопрос:
Кто виноват, с кого извлечь спрос.
Европейские страны вступили в борьбу,
Всегда выходили они на эту тропу.

Пока Россия под небом живёт,
Европа коварно свои сети плетёт.
Так было всегда и в те времена,
Но Русь воскресла и снова жила.

Пусть этот она не выиграла бой,
Где правил Иван Грозный с нелёгкой судьбой.
Но много реформ царь важных провёл.
Казань, Астрахань, Сибирь приобрёл.

С Англией тоже наладил он связь,
С ней торговля активно через Архангельск велась.
Волжский путь взял под контроль,
Строганов в Сибири осваивал соль.

Вышел к Каспию, а потом на Кавказ,
Послов посылал он в те земли не раз.
Башкиры гордые и чуваши
Тоже в состав России вошли.

При Иване Грозном развивалась культура.
Ярких достижений добилась архитектура.
На площади Красной возведен был собор.
Он и сейчас прохожих радует взор.

Каждый храм Василия Блаженного знает
И как символ России его почитает.
Барма и Постник трудились над ним,
Такой он один и ни с чем не сравним.

Иван Фёдоров книгопечатный станок смастерил
И основы печатного дела на Руси заложил.
Летописные своды на нём создавались,
И ценные рукописи собирались.

На Никольской улице на средства царской казны,
Недалеко от Кремля, Печатный двор возвели.
Во главе типографии Иван Фёдоров встал,
А Пётр Мстиславец ему помогал.

Можно долго труды Ивана Четвертого  перечислять,
Об этом отдельно нужно книгу писать.
Одно лишь скажу: царь не был злодей
В голову послам не вбивал он гвоздей.
И сына посохом не убивал —
Эту байку Антонио Поссевино создал.

Наука давно сей миф развенчала,
Но всё же картину я в Третьяковке встречала,
Где Репин вымысел изобразил
И ложь таким образом распространил.

Отнюдь, Иван Грозный был не святым,
И много грехов было за ним.
Но камень бросать может лишь тот,
Кто сам безупречно в этой жизни живёт.
 
Не зря Иван Васильевич жизнь свою прожил:
Россия была за ним как за стеной.
Не всё удалось, однако, но всё же
Правил гений великой страной!