Стихи Чемпионата - осень 2026. Третья десятка

Друзья, начинаю формировать третью десятку.

Хочу написать несколько слов по итогам набора в первые две десятки. Редакции пришлось отклонить заявки нескольких авторов (даже наших резидентов) по нескольким причинам. Главное - в стихах не должно быть запрещённых у нас тем, в частности, суицида. Один автор, например, прислал стихи, которые по сути как раз отрицают суицид, но в них художественно описываются два самоповешения на суку и одно самоотравление. Извините, автор, техника на уровне, но такое - не для нашего лонга. Другой автор прислал стихи, где между строфами проставлены точки (типа чтобы строфы не сместились при копировании). Вы видели в каком-то нашем лонге стихи с точками? Если расчёт на то, что я должна эти точки убрать, то я это делать не собираюсь - в условиях конкурса чётко написано, что в каком виде пришлёте стихи, в том и опубликую. Если строфы сместились при копировании, то нужно мне об этом сообщить в письме, и я поправлю (это техническая ошибка, а не автора). И последнее. Стихи вы присылаете новые, поэтому я считаю допустимым, если в препинаках просмотрели одну ошибку (максимум две). А вот если таких ошибок много, то стихи отметаются сразу - безграмотные авторы нам в лонге не нужны.

ЕЧ


№21  ***

Над моей земной дорогой
острый серп припрятал бес.
Здесь ничто не «внемлет богу».
Справа лес и слева лес.

В свете фар мелькнули уши
— тормоз в пол… Встречай кювет.
Отпевает ель натужно
мой латентный диабет.

Плакать, зайка, нет причины.
Не тревожься. Страх забудь.
Видишь, ангелы лучиной
освещают новый путь.

Всё. Давай-ка лапы в ноги.
Обними покрепче мать.
Мне ж осталось только бога 
за тебя поцеловать.

(Тема "Философия повседневности")


№22 Мёбиус

Мерцают вереницей отражений
витрины - словно в ломаной слюде
потоков дождевых. Густой осенний
туман смывает контуры людей.

А под ногами – месиво из листьев –
то «хлюп», то «шмяк», то сухо: «шур-да-шур».
Я думаю, вот на черта сдались мне
прогулки в слякоть? Пафосный прищур

кидаю на один из манекенов,
вдруг, будто бы, оживший за стеклом.
Вздохнув, он на часы глядит степенно,
давая знать, мол, время истекло.

А после чинно поправляет галстук – 
и дождь стоп-кадром в воздухе завис.
Щёлк пальцами – и фонари погасли.
Кивает – и бульвар взметнулся ввысь!

Не вдаль, не к горизонту – вертикально,
в петлю свиваясь – Мёбиус, привет!
Я отшатнулся – манекен зеркалит.
Сбежать пытаюсь, но дороги нет! –

С витриной лбом столкнулся и опешил:
за нею – слякоть, дождь и фонари...
И манекен идёт в моей одежде,
и с кем-то по мобиле говорит.

Пытаюсь крикнуть, но протесты тонут
в пластмассовой гортани.  Гаснет ум…
И вот, я в летаргической истоме
стою и рекламирую костюм.

А мимо пешеходы проплывают,
листвою в лужах «хлюп», да «шмяк» да «шур»,
не ваедая, как жду я, изнывая,
случайный чей-то пафосный прищур.

(Тема "Зеркала и отражения")


№23 Мгновения вечности
 
Прохлада спускается с неба дождливой вуалью.
Туман расплывается тихо у самых дверей.
И вроде бы я улыбаюсь, но жаль мне, так жаль мне
ловить отголоски июльских малиновых дней.

Слезинки дождя – по зонту, по зонту монотонно.
Вздыхает простуженно ветер средь голых ветвей.
И в каждом жилом коробк’е из железобетона
докучливый сплин пеленает угрюмых людей.

Но в этой печали – своя первозданная свежесть.
В белёсом рассвете – спокойный, чуть влажный уют.
Пусть кружатся-кружатся листья – полёт безмятежен.
И вечен… хоть вечность и длится лишь пару минут.

Но ради минут этих стоило целое лето
расти, зеленеть, шелестеть-шелестеть, трепетать,
чтоб скрасить октябрь и унылую осень поэта,
способного видеть, какая вокруг красота!

(Тема "Философия повседневности")


№24 Послесловие
 
Всё то, о чём написано уже,
А также то, о чём ещё напишут
Словами в незнакомом падеже
На неопубликованных афишах, —
 
Заслужит ли отдельный разговор?
Остынет запыхавшийся ризограф:
Словам сегодня брать пример с кого,
Словам пустым, отпетым, беспризорным?
 
Ведь были для того слова нужны,
Чтоб чаще в пустоту срывался голос,
А вопль, как дегустатор тишины,
Нам не напоминал, за что боролись.
 
В базарный день обычно грош цена
Излишкам от щедрот большого торга.
Нам по складам читает «Отче наш»
Сиротка у рождественского торта.
 
(Тема "Философия повседневности")


№25 Берёзовое

… а в трещинах берёзовой коры
скрываются миры, по меньшей мере - 
вот муравей, спасаясь от жары,
в одну из них забился. Ждёт и верит,
что солнечные жгучие лучи 
остынут, наконец – и станет легче.
Вот шебаршат козявки-усачи,
ты думаешь, что им заняться нечем?
Неправда - погляди-ка, по делам
торопятся привычно-суетливо.
 
Молчит берёза – боже, как бела,
белеет – боже, как же молчалива!
Пригреет всех – и малых, и больших.
А помнишь, как тебе шепнул на ушко
букаший бог – мол, все мы хороши,
тихи и незаметны потому что.
Вливается последний летний день
в излом коры, козявочную Мекку.
 
Опустит, спохватившись, жук-олень
свои рога в берёзовую реку –
и всё, жаре конец! 
Грядёт сезон
дождей и холодов туманно-синих.
 
И трещиной чернеет горизонт
берёзовой
берёзовой России.
 
(Тема "Философия повседневности")


№26 Пустырник
 
В районе спальном географию дорог
скребут кареты на шипованной резине.
Оцепеневшие от выпавших даров,
скучают дворики за драпировкой зимней.
 
Здесь всё молчит про одиночество теперь.
И привыкается прохладнее и проще,
что друг, надолго поселившийся в тебе,
освобождает занимаемую площадь.
 
Ни пробуждения, ни клавиши delete.
Вот только комнаты всё более пустынны.
И томик Бунина - твой доктор Айболит,
а настроением становится пустырник.
 
Подальше вилки и ни слова про ножи.
Рукой уверенной отмерить двести капель.
Пусть будет радостно, что некем дорожить
на этом жизненно-безжизненном этапе.
 
Меняешь пряники и праздники на кнут,
на отрешение, где клятвы нерушимы...
По утрамбованному снежному сукну
скребутся кошками шипованные шины.
 
(Тема "Философия повседневности")