ННС Позднею Ночью, из Маши Калеко

По мотиву Маши Калеко (1907 - 1975)
Позднею Ночью, с нем.

Большие зданья сгорбились устало,
танцзал, гремевший музыкой, молчит.
Слуга мурлычет самый новый хит.
В трактирах и пивнушках тише стало.

На трассах больше не шумят машины,
во сне о счастье грезит детвора,
супругам из гостей давно пора.
Мелькают чьи-то тени сквозь гардины.

Гремит автобус улицей безлюдной.
храпит бродяга в парке на скамье.
Скуля плаксиво, тычется во тьме
чужих ворот какой-то пес приблудный.

Ночь порвана на черные лохмотья.
Те, кому есть где спать – те спят давно,
и с ними дремлет месяц заодно.
Стенает лишь больной, страдая плотью.

Всё замерло. Утихла в целом свете
борьба за хлеб, дневная круговерть.
Кого-то где-то прибирает смерть.
Про это будет в утренней газете.


-------------------------------------

Об авторе по нем. Википедии.

Маша Калеко (урожд. Голда Малка Ауфен, 1907 - 1975):  немецкоязычная поэтесса.
Маша была дочерью еврейского купца российского происхождения Ф. Энгеля и австрийской
еврейки Розалии Ауфен. Родилась в Галиции (Австро-Венгрия); в 1914 г. семья переехала
в Германию, опасаясь начавшихся погромов.
В 1925 г. Калеко начала стажировку в бюро соц. обеспечения и посещала вечерние курсы
философии и психологии в Берлине. В 1929 г. она опубликовала свои первые стихи,
с 1930 г. работала на радио и в артистическом кабаре.
Нацисты не сразу разобрались в еврейском происхождении Маши, и ей с мужем удалось
эмигрировать в США. Она сочиняла рекламные тексты и детские стихи, активно участвовала
в деятельности Нью-Йоркского литературного клуба.
После войны Калеко снова нашла читателей в Германии, а в 1960 г. переехала в Израиль.
Там она сильно страдала от языковой и культурной изоляции и жила разочарованной и одинокой
жизнью.  Для творчества Маши Калеко характерна городская поэзия с ироничным, нежным,
меланхоличным тоном. Ее стихи исполнялись как шансоны известными певцами,
и продолжают исполняться до сих пор.

-------------------------------------

Оригинал
Mascha Kaleko (1907 - 1975)
Spaet nachts

Jetzt ruhn auch schon die letzten Grossstadthaeuser
Im Tanzpalast ist die Musik verstummt
Bis auf den Boy, der einen Schlager summt.
Und hinter Schenkentueren wird es leiser.

Es schlaeft der Laerm der Autos und Maschinen,
Und blasse Kinder traeumen still vom Glueck.
Ein Ehepaar kehrt stumm vom Fest zurueck,
Die duerren Schatten zittern auf Gardinen.

Ein Omnibus durchrattert tote Strassen.
Auf kalter Parkbank schnarcht ein Vagabund.
Durch dunkle Tore irrt ein fremder Hund
Und weint um Menschen, die ihn blind vergassen.

In schwarzen Fetzen haengt die Nacht zerrissen,
Und wer ein Bett hat, ging schon laengst zur Ruh.
Jetzt fallen selbst dem Mond die Augen zu…
Nur Kranke stoehnen wach in ihren Kissen.

Es ist so still, als koennte nichts geschehen.
Jetzt schweigt des Tages Lied vom Kampf ums Brot.
– Nur irgendwo geht einer in den Tod.
Und morgen wird es in der Zeitung stehen…
                1933