Сюжеты для романов. Сюжет восьмой

Есть в немецком городе Альбек отдельно стоящий магазин-павильон. Раньше, идя к нему, можно было встретить немецкого бомжа. Да, такие там тоже встречаются. Вполне себе опрятно одетый мужчина в очень ветхой одежде часто появлялся там с магазинной тележкой на колёсиках. Никто из местных при мне не делал ему замечаний. На тележке красовался лейбл польской сети магазинов; возможно, даже кто-то его поддерживал в душе за эту аннексию, но не я. Будь он помоложе, я бы не упустил возможности сказать ему что-то на польском, мол, пора платить контрибуцию, или что-то в этом роде, конечно это была шутка, мне жаль людей попавших в такую ситуацию. Возраст мужчины явно приписывал его к гэдээровским немцам, которых я люблю; в моих глазах он был жертвой звериного капитализма. В тележке он возил свой нехитрый скарб, все вещи были аккуратно, по-немецки, обёрнуты в целлофан. Там было одеяло или спальник, пластиковые контейнеры для еды, даже большой зонтик для пикника — видимо, он раскрывал его где-то на своём биваке. Колоритная фигура бомжа украшала местность, он был как призрак прошлых времён, как те паровозики узкоколейки, загнанные в тупик и брошенные до поры до времени, пока какой-нибудь музей не решит их восстановить. Забрал бы я на такой ретро-поезд и этого пожилого немца кондуктором... Эх.Где находится моя ГДР?
В магазине «Нетто» я обычно покупал себе что-нибудь в дорогу, я там колесил на велосипеде по местам, где магазины не были предусмотрены. Когда я первый раз там появился, сразу по прибытии в Альбек, мне захотелось купить себе вегетарианских сосисок без красителей. Плохо ориентируясь в раскладе товара, я решил обратиться к персоналу. Грузная женщина, только лишь бывшая рядом, довольно быстро скрылась в дверях склада, а оттуда выпорхнула молодая, даже, я бы сказал, юная девушка, видимо устроившаяся на лето подзаработать до времени учёбы на какие-то свои девичьи цели. Я обратился к ней, она не сразу поняла, что мне нужно. Такой высокий мужчина, явно местный, и вегетарианская еда? Вот вам пиво, вот свинина — наслаждайтесь! Я сказал, что не употребляю алкоголь, а также не ем свинину. Девушка прищурилась, оценивая, какую такую религию я принял, не верила своим глазам.

— Я ученый, физик-теоретик, веду здоровый образ жизни, ни пива, ни свинины я не ем. Придерживаюсь христианских ценностей.

Девушка ещё раз окинула меня взглядом, мысленно вычисляя что-то.

— Вам формулу назвать в подтверждение моих слов?
— Нет. Я никогда не видела физиков, тем более теоретиков, да ещё с христианскими ценностями. Как вас зовут, господин?
— На немецком?
— Да, а как ещё?
— На немецком — Ойген. Я учёный из России.
— Я Сара, господин Ойген.
Я кивнул головой, как это делают военные, когда представляются друг другу. Мой жест вызвал ещё большую улыбку. Она прошла вдоль стены и указала рукой мне:
— Вот на этом стеллаже то, что, вероятно, вам подойдёт. Если вопросов нет, простите, я должна работать.
— Спасибо, Сара.

Я обернулся: наш разговор слушал весь магазин, покупатели и сотрудники. Даже рокер в чёрной куртке, под которой на футболке виднелся герб ГДР.
В следующий приход все продавцы улыбались — кажется, уже не фальшивыми улыбками, которыми они одаривали бесплатно всех покупателей по прейскуранту, а улыбками, означавшими: этот русский физик снова к нам зашёл. Что он ищет — здоровую пищу? Пусть покупает всё, местные её не берут. Всякий раз с моим появлением, если Сары не было в зале, то кто-то, кажется, звал её, и она с широкой улыбкой появлялась снова передо мной. Она работала очень быстро, не стояла, но дарила мне свои искренние улыбки, означавшие для остальных: это мой знакомый русский учёный. Приятно быть для людей своим. Ещё немного, и меня попросили бы помочь с задачкой, но были каникулы. Однажды, правда, я мог это сделать, но не стал. Шёл я тогда к тупичку с «паровозиками», посмотреть на «музей старой техники» без билета. Недалеко от железнодорожных путей, проходя мимо садика, услышал немецкую речь: звонкий голосок говорил про математику. Пройдя вдоль домика, увидел сидящих на лавочке трёх девушек; та, что чуть постарше, была Сара, она что-то объясняла тем, которые выглядели совсем школьницами. Я резко повернул голову к путям, делая вид, что ищу там что-то. Пусть решают сами, учатся, раз процесс идёт сам. Как говорит мой коллега из Канады, он часто берёт новый курс по математике, не связанный с его специализацией, чтобы вспомнить, освежить или, наконец, разобраться в чём-то, мимо чего проскочил в студенческие годы. Объясняя другим, можно самому лучше понять. Кто из моих коллег так не поступал?

«Паровозики» — моя страсть. Узкоколейные, почти игрушечные, как на Рюгене; если бы не было ограждения, я бы подошёл их потрогать. Стоя рядом с ними, я обернулся; дети заметили меня, нужно было срочно уходить. Сара уже показывала в мою сторону; я для них был раритетом, как для меня паровозики.
Тогда я не понимал, с чем связан такой интерес к моей персоне.
Я и моя Она, мы любители пеших походов, пошли по большому извилистому маршруту вокруг трёх немецких городков на велосипеде. На мне были длинные шорты, рубашка с короткими рукавами и панамка, за спиной — рюкзак. Аналогично на моей спутнице, я взял палочки для нордической ходьбы. На первой нашей остановке, кстати, недалеко от упомянутого выше магазина напротив нас остановилась немецкая машина с молодыми людьми. Они высунулись и стали кричать нам, перебивая друг друга. Не уехали, пока я не встал и не помахал им; они снимали меня на фото, именно меня. По пути ко мне пару раз подходили немецкие туристы, принимая нас за местных; из всех прохожих выбирали нас, хотя были и другие на тротуаре. Когда ещё одна машина проехала мимо, а потом вернулась, всё прояснилось: оказалось, что внешне я похож на одного известного немца... не буду тут его упоминать. Теперь, идя в Нетто, я уже знал, кто я для них. Сара была на смене и перебирала товар на полках в зале. Мы подошли вместе. Моя Она, улыбаясь, окинула персонал; всем было страшно интересно, с кем я. Я представил мою Музу-математичку университета; внешне и сейчас Её путают с аспирантками, а тогда она не сильно отличалась от Сары. Сара посмотрела на нас немного свысока; она была чуть выше ростом моей Музы и стояла на каком-то возвышении, укладывая товар на стеллажи. Окончательно выбив почву из-под ног аудитории, моя спутница сказала мне на французском, что уже много времени и пора перекусить. Несколько посетителей-поляков проявили интерес к «француженке», тогда я нарочито перешёл на польский, называя Её нежно любимой на польском, не чтобы унизить поляков, как мне пишет гугл, называя меня русским шовинистом, я пишу на польском нежные стихи, а поляки мне такие же братья, как немцы, как латыши, или литовцы. Я представитель той России, о которой Запад отказывается упоминать. Знай же нас, русских! Мы образованы, не агрессивны, не пьём алкоголь и выглядим почти как чистокровные немцы( тут я про свою семью - мы русские и точка); всё не так, как нас представляют их стереотипы. Ещё один раз такую ревизорскую сцену я произвёл в мелкооптовом магазине, куда примчался на велосипеде, обгоняя машины. В одной из машин приехала Сара с мамой и братом. В магазине они, не стесняясь, обсуждали мой вид — велосипедную немецкую форму и, наверное, что-то ещё, например, что опять же их вероятнее всего поражало, не тянет к полкам с алкоголем, не слышно мата в речи. Стоя у параллельной кассы, я попросил разрешения снимать; в Германии без спроса этого не делают. В кадры видео попали все; уже потом в России, пересматривая его, мне было приятно видеть немцев с такими радушными улыбками ко мне, представителю России. Всякий раз, когда был за рубежом, мне пытались некоторые коллеги учёные то приписать немецкость, то польскость, нет господа- я советский и русский. Это был 2014 год, лето. Я надеюсь когда-нибудь мы приедем туда снова и встретим у Нетто немецкого бомжа, дай Бог ему долгих лет, встретим Сару с её мамой и братом: узнают ли они нас, будут ли нам улыбаться? Лично я думаю, что да.