Картонный экспонат

Вечер налит в душный стакан рождества,
Соседи по крови не стесняются естества.
Глотая салат, разбавляя во рту коньяком,
Я опять жду своей очереди оставить свой дом.
За семейным столом раздают милосердный яд,
А я просто фарфор, с которого жадно едят.
Меня кроят под общий, заплесневелый фасон,
Из слов-подсластителей устроив аукцион.
Я подставляю шею под золотой ошейник заботы,
Запивая улыбкой плевки и фонтан кичаты.
Связан я по рукам и ногам верёвкой детской вины,
Я — самый тихий картонный экспонат этой семейной войны!

Я себя потерял! Я в восторге от собственной низости!
Продался за похвалу и иллюзию близости!
Я — идеально отглаженный, вытертый, удобный ковёр,
На котором любой дурак нарисует узор!
Я себя не уважаю... Я сдал себя в утиль!
И собственное... Я — размолотил в дешёвую пыль!
Слишком мягкий, чтоб жить! Слишком трусливый, чтоб сбежать...
Как же сладко и больно себя каждый день предавать!

Разбудив петухов, выжал свежий сок кофе в стакан,
С мюсли на завтрак, а обедом накормит Ашан.
Вчера ведь начальник сказал пораньше прийти,
И я, повинуясь прихотям босса, готов вахту нести.
В кабинетах из пластика я — размытый, пустой трафарет,
Где на каждый мой выдох нарисуют новый запрет.
Я впитаю всю грязь, как простой поролон,
Склизких фраз караван проглочу и оформлю поклон.
Я бесплатно вымениваю ночи на ржавую похвалу,
И покорно стою в указанном кем-то углу.
Моё «нет» удавилось в петле чужих сроков и смет,
Я — самый удобный механизм, которого попросту нет!

Я себя потерял! Я в восторге от собственной низости!
Продался за похвалу и иллюзию близости!
Я — идеально отглаженный, вытертый, удобный ковёр,
На котором любой дурак нарисует узор!
Я себя не уважаю... Я сдал себя в утиль!
И собственное... Я — размолотил в дешёвую пыль!
Слишком мягкий, чтоб жить! Слишком трусливый, чтоб сбежать...
Как же сладко и больно себя каждый день предавать!

На улицах этого города я — бесплатный спасатель,
Я приеду, когда у общих знакомых на нуле аккумулятор.
На звонки «приедь-помоги» я всегда отвечаю «лечу»,
А за собственную жизнь даже ломаный грош не плачу.
В автобусе место всегда уступаю, чтобы не вызвать закипание,
Для девчонок на вечер я — удобное, тихое плечо понимания.
Глотаю чужую спесь, пропуская в очереди вперёд,
Ведь «хороший мальчик» никогда никого не подведёт!
Я нарисовал мишень на своей открытой груди,
И шепчу каждому мимо идущему: «Заходи, наследи...»
Превратил свою жизнь в бессмысленный, вежливый балаган,
Где вместо сердца — дырявый, пустой карман!

Я себя потерял! Я в восторге от собственной низости!
Продался за похвалу и иллюзию близости!
Я — идеально отглаженный, вытертый, удобный ковёр,
На котором любой дурак нарисует узор!
Я себя не уважаю... Я сдал себя в утиль!
И собственное... Я — размолотил в дешёвую пыль!
Слишком мягкий, чтоб жить! Слишком трусливый, чтоб сбежать...
Как же сладко и больно себя каждый день предавать!

Всё... дно.
Дальше некуда падать...
Надоело с каждой мразью ладить...
Дальше поход лишь в никуда...
Да пошли они все... НА... !
Я отталкиваюсь от дна!
Посылаю всех на... !
Я отталкиваюсь от дна!
ЖИЗНЬ ОДНА!
ЖИЗНЬ ОДНА-А-А!
ЖИЗНЬ ОДНА!
ЖИЗНЬ ОДНА-А-А!