Публикация в журнале Сетевая словесность

.


В литературном журнале «Сетевая словесность» сегодня 28.10.26 опубликован: ТРИПТИХ
«РОССИЯ – ТАГАНРОГ – РОСТОВ-НА-ДОНУ» В ВОСЬМИ ЭТЮДАХ, восемь статей-историй о сонетах связанных с Приазовьем www.netslova.ru/fokin/rtr....

1. ПОРТАЛ, ВЕДУЩИЙ В ПРЕЖНЮЮ РОССИЮ: эпистемология поэтического странствия
2. ТРИ ИПОСТАСИ ЛУ: жизнь как эксперимент, любовь как познание, мысль как исповедь
3. ЗАБЫТАЯ СВИДЕТЕЛЬНИЦА И ЕЁ ДВОЙНИК: казус Адель Оммер де Гелль
4. ИСЧЕЗНУВШИЙ КОНСУЛ: надежда на вечность в условиях служебной конечности
5. ТОЧНАЯ НЕТОЧНОСТЬ: почему Эредиа «подходил» Приазовью
6. МЕЖДУ МЕОТИДОЙ И АТЛАНТИДОЙ: топос моря в поэтическом воображении французского дипломата
7. ТРИ ТЫСЯЧИ ВЁРСТ ПО РОССИИ: американский травелог 1872 года
8. НЕПРЕРЫВНОСТЬ СКОРБНОГО ГЛАСА: о песнопениях тайных, на языке Нарекаци изречённых
.

СОНЕТЫ ИЗ СТАТЕЙ:
.

Райнер Мария РИЛЬКЕ (1875-1926)

ПОРТАЛ

I.

Остались в камнях лики, а вода,
точившая волной седые скалы,
отхлынула – и формы воссияли;
Вода ушла, но многое взяла

из добрых рук, дарующих века
небесной неги, горние начала…
В базальтовых окатышах остались
инсигнии: край мирты, часть кольца,

жезл пастыря, улыбка-откровенье;
но каждый лик хранит покой мгновений,
и тихих душ без стрелок циферблат.

О, город стонов, раковиной уха
ты принял вопли, веря в силу духа,
слух сдвинув в пустоту открытых врат.
.

II.

Пространство – бездна – множество миров –
в них подразумевается движенье
в плаще героя сквозь мерцанье сцены,
сквозь декорации, без лишних слов –

так мрак проходит этих врат сквозь кровь
глубин театра драмы, множа тени;
он словно Бог-Отец, он – продолженье,
он – превращенье через боль-любовь-

надежду в Сына… в множество безмолвных
ролей, из реквизита бед бездонных
и нищеты, окованной в позор,

воссозданный из каликов убогих,
отверженных, безумных, одиноких –
единый и Спаситель, и актёр.
.

III.

Так высятся – остановив сердца
(бездвижно, не ища веков теченья) –
из их изломов рвётся иногда
божественная прямота вселенной

и застывает, сделав полушаг,
пред теми ликами. Столетья скоры.
Они же – в равновесье на консолях,
спокойны, и закрыты их глаза.

Зачем им мир смятенья, страха, зверя,
тот мир, в котором правды нет, нет веры?
Всё в судорогах корчится, дрожит.

Мир – акробатов, дикой, страшной пляски,
становится на балку, без опаски,
чтоб совершить смертельный свой кульбит.
.

Лу АНДРЕАС-САЛОМЕ (1861-1937)

***

В той комнате, где нет густых теней,
А блики света – просьбы о прощенье,
Не замечать я научилась тленье
Под пыльною поверхностью вещей.
Икона смотрит – не глаза, а свет,
Который выжег зрение из века.
Я – не молящаяся, я – калека,
В молитве ищущая снам ответ.
Но что ответ, когда сам Бог молчит,
И облупилось золото на ризах,
И каждый вздох на нить судьбы нанизан
Янтарным камнем, чтобы не забыть
Я – между «да» и «нет», «была» и «буду»…
В той комнате, где свет дрожит повсюду.
.

***

Под брюхом неба – зеркало, в котором
Созвездий ил – осадок всех молитв…
Прозрачный краб клешнями шевелит
Пред бесконечных волн прибрежным хором.
Я не ищу, меня находит даль,
Где берег мой смывает берег спящий.
То, что казалось, стало настоящим,
И то, что умерло во мне, не жаль.

Туманное кольцо вокруг луны –
Предвестье бури? Или миг венчанья
Земного и небесного? Прощанье
С прошедшим днём, в котором нет вины
И нет греха, есть только обещанье
За зимней ночью солнечной весны.
.

НОЧНОЙ РАЗГОВОР

О, эти звёзды – слишком далеки,
чтоб в них найти причины и начала
Я – та, кто ищет в тёмном блеск реки,
Небесных лодок, ждущие причалы.
В ней тень моя плывёт, как утлый плот,
И месяц, как под золотой пыльцою.
Наедине я говорю с собою
И в этом разговоре Бог живёт
Вопросом, что в моей груди стал ношей,
Плодом, что не созрел под белой кожей,
Он – снег, что не растаял средь полей.
Зачем я здесь? Чтоб слышать стон людей?
Пытаться невозможное итожить
И выпадать пустой строкой из дней…
.

Адель Омер де ГЕЛЛЬ (1817-1871)

ИЗЛУЧИСТЫЙ БРЕГ

Не сплю. Тьма таганрогская в окне.
Смесь звёзд и фонарей судов торговых…
И рыбаки уже пришли с уловом,
Но лодки их я вижу как во сне.

Запеть? Заплакать? Вспыхнуть в новом дне
В бордовой розе бабочкой бескровной?
На бледный лист пролиться нежным словом –
Шелками волн, завещанных луне?

Рыб серебрист ответ, бел – крика чаек
Далёко в море тянутся причалы,
Их может быть на самом деле нет.

Я будто бы, прикрыв глаза, искала
Своей души восточный, тёмный след.
Я в зеркалах себя не узнавала.
.

РЫБАКИ

Я – иностранка, гостья… Рыбаки
Мне кажутся античными богами
В простых одеждах, с древними чертами,
Живущими на берегах реки,
Разлившейся до моря от тоски
По миражам Эллады и годами
Играющей волнами с берегами,
И шепчущей в глухую ночь: «прости».

Зачем я здесь? Случайная, чужая,
Смотрю, любуюсь, но не понимаю,
Что лучше: в белом мраморе застыть
На многие века иль ежедневно
Закидывать в пучины сети нервно,
Забыв о смерти, смертным мигом жить.
.

ОДИНОЧЕСТВО

Мечтала в детстве об индийском сари,
Слоне, похожем на большой фрегат…
А здесь – купцы, пшеница, соль, амбары,
И на французском здесь не говорят.
Подумала: что Смерти надо ждать,
Писать стихи, тушить надежд пожары,
Не расточать свои угрозы даром
И на балах, вняв моде, танцевать.

Не вырваться из душных, тесных комнат
Азовским морем – пресным, мелким, тёмным –
Не плыть в Марсель, не убежать в Тулон.

Ещё туман с волн не сошёл, светает
И солнца расцветающий пион
В моё окно горсть лепестков бросает.
.

Фридрих фон КЛОПШТОК-младший (1835-1910)

ОТЛИВ

Ночной прибой уложит пену спать –
Сырые камни стонут под ногами.
Обломки, тина копятся слоями.
И с каждым шагом тяжелей дышать.
Размытый млечный путь? А, может, тать,
Уставший жить пустыми небесами,
Плывёт туманами за рыбаками,
Скрыв даль от глаз и вод зелёных гладь.

Волна уходит, обнажая дно,
Моё окно и в нём моё лицо,
Затёртое чужими именами.

Ни ряби, ни дыханья, ни тоски –
Моё лицо… Туман за рыбаками
Плывёт, не зная, чем заполнить дни.

.
ЗАКАТНЫЕ ВОЛНЫ

Не берега – страницы рвёт волна.
В них чайка замерла тяжёлым стоном
Меж рябью мутных волн и небом сонным…
Она одна, на сотни миль одна.
И рыбья чешуя слепит глаза,
Прилипнув к чёрным деревянным сводам
Обрушенных в иную жизнь проходов,
Мерцающих ещё в тревожных снах.

Ведёрко с солью, ржавый крюк в руке –
Вот атрибуты нового пророка.
Горит вода в закатном далеке,
Сжигая дневников и писем строки,
В которых нет ни вечности, ни Бога,
Нет ни следа – лишь пепел на песке.
.

Жозе Мария де ЭРЕДИА (1842-1905)

ЗАБВЕНИЕ

Руины храма на вершине мыса.
Пустынный дух изводит смерть на нет.
Богини мрамор и героя медь
От глаз сокрыли ветви барбариса.
На водопой скот гонит пастырь в ризе,
В рожок подул и выдохнул рассвет,
Покой небес, волны лазурной цвет
И сладкий запах солнечного бриза.

Весной красноречивее певцов
Земля Богов и древних их урочищ,
Ещё один акант поёт без слов.
Но людям дела нет до тех сокровищ.
Услышь хоть ты, презрев мгновений плен,
Как море плачет плачем ста сирен.

.
КОРАБЛЬ ВЕРГИЛИЯ

Свет ваших звёзд ясней, он – щит от бед.
Хранят Елены братья, дети Леды,
Желание латинского поэта –
Зреть золотых Киклад в лазури след.

Пусть дуновенья ветра ждёт рассвет,
Пусть япиг множится дыханьем лета,
Пусть паруса надует тот же ветер
И двинет бриг к чужой ему земле.

Архипелаг отдав игре дельфина,
Из Мантуи певца неся над синью,
О, дайте Лебедя сыны свет слов.

Моей души в том бриге половина.
Как Ариона волн валы, ведите
Вергилия к обители богов.

.
КУПАНЬЕ НИМФ

В скалистой бухте, скрытой от Эвксина,
Склонился чёрный лавр над водной синью.
В ветвях смех слышен нимфы молодой,
Когда она касается ногой
Холодных волн, и звук её букцина
Подруг зовёт, и вот уже их спины
Мелькают дружно в пене золотой.
Их бёдра, груди стали в ней игрой

Теней и света, радостью небесной.
Но тёмный взгляд из зарослей отвесных
Сатира оборвал веселья миг.
Зловещий ворон каркнул, будто в мглистых
Зияньях скал, смешал плоть тел, плеск, крик,
Дрожь белых крыльев лебедей Каистра.

.
Марк САНЬОЛЬ (род. 1956)

ТАГАНРОГ, ЧАЙКИ

Миг созерцанья: южный берег, море
И нити льда, вплетённые в песок,
Крик белых чаек, чей подобен слог
Искусных кормчих с морем разговору.

Их крик – весть о мирах, где ветер слит
Со стужей, бурей, брызгами, тенями,
Пьянящей лёгкой тайной, миражами,
Чужим наречьем над волной дрожит.

И черпает тень гения упрямо
Знакомых мест черты героев: Дама
С собачкой, Три сестры, Степь… В чём секрет

Ребёнка, чьё от пут освобожденье –
Живой язык, свободное паренье,
Свет в этом дне, свет за пределом лет.

.
ТАГАНРОГСКИЙ МЫС («Le Cap de Taganrog»)

Азовских волн дыханье Меотиды,
Таганий рог – крутые берега.
Он словно новый призрак Атлантиды,
Паромщик чей забыт в иных веках.

Когда царь Пётр лагуну обнял флотом,
Миф оживив твореньем рук своих,
Вросли навеки Южные ворота
В морской песок и в здешних чаек крик.

Сюзанна, Старцы, прочие полотна,
Музей открыт, и лестница добротна,
Благочестивой набережной вид.

Тень Чехова?.. Тень чайки? Тени странны.
Откуда-то нежданно голос Анны
Марли… Он словно в ив листве дрожит.

.
АЗОВСКОЕ МОРЕ («La mer d'Azov»).

Штиль на Азове, отмели повсюду.
Спокойных берегов песок течёт.
С купальщицами знойными этюды
Художник загорелый продаёт.

Прорезана лиманами, лагуной
Со всех сторон земля окружена –
В оливковых туманах город-шхуна
Туй поднимает в небо паруса.

У внутренних морей – свой быт и опыт,
И вкус воды, и плеск волны особый.
Средь кущ морячки юной силуэт?
Ждёт друга, а его всё нет и нет?
Лишь чайка одинокая маячит
Над тёмной гладью и как будто плачет.

.
Эдна Дин ПРОКТОР (1829-1923)

О Тихий Дон! Поток неспешных вод,
На отмелях песок подобен снегу.
Степные ветры переходят в брод,
Толкая с сеном старую телегу,
Тревожа серокрылых цапель сны,
Тех, кто покоем здесь вдохновлены
И пребывают в бесконечной неге.

Донской казак! Куда ж уходишь ты
От белых облаков в прозрачной зыби?
Чьи шёпоты на зимние посты
Приносят крик тревожный чуткой выпи?
Неужто снова смерть, война, беда
И в небеса возносит крест вода
Молитвой волн и тихим бабьим всхлипом?..

.
Оноприос АНОПЬЯН (1873-1934)

СЛЁЗЫ АНГЕЛА
Дата написания: 23 мая 1899 г., Таганрог

Лик ангела был чист у райских врат.
Благословен с высот на землю зрящий.
Но слух смущал многоголосый град –
Неведомым, мгновенным, настоящим.
К земной судьбе влекло его нутро, –
Он Господа молил о снисхожденье,
Он ринулся с небес в столпотворенье,
В мир, где смешало время прах и кровь.
Огонь страстей палил его крыло,
Сплетала боль стон с солью женских плачей…
Ад грешных душ – не горний рай, иначе
Он представлял тот мир, куда влекло…
Вновь ввысь взлетел, с душой, печалью полной,
К вратам надежд и к милости Господней.

.
ВОЖДЕЛЕНИЕ
Дата написания: 10 августа 1899 г., Таганрог

О, птица лет, что ищешь в вышине,
Где свет залил лазурные селенья?
Спасаясь от земного искушенья,
Что хочешь обрести в бескрайнем дне?
В той бездне, мнится, голос станет чист,
Обрящут звон напевы вдохновенья.
Хвалебное сложил бы песнопенье,
И я над суетой взметнувшись с ней.
Покоя жажду, радости свободы, –
Теснит житейский, душный, тёмный свод.
От скорби к свету ведомы исходы,
Но как достичь божественных высот,
К себе зовущих?.. Вечно, без усилья?
Но где же, где мои земные крылья?