Клад

Рассвет над волнами горел багровой чертой,
И чёрный корабль проступал из тумана над водой.
У штурвала капитан, не служивший ни флагам, ни королям,
Пират, что однажды доверил всю жизнь беспокойным морям.

Он грабил торговые суда у далёких берегов,
Смеясь над законом, проклятьями моря и гневом богов.
И золото сыпалось в трюм сквозь орудийный грохот и дым,
А море глотало и крики, и выстрелы следом за ним.

Чем больше в сундуках монет, тем сильнее хотелось ещё,
И кроме их блеска и звона уже не желал ничего.
Он выбрал безлюдный остров вдали от торговых путей,
Чтоб спрятать сокровища там, где не видно ни мачт, ни огней.

Под слоем песка и камней он оставил тяжёлый сундук,
И вышел в открытое море — но небо померкло вокруг.
И волны вздыбились выше мачт, встав над кораблём живой стеной,
Шторм судно разбил — и пират навсегда скрылся в бездне морской.

Море хранит под волнами забытые судьбы людей,
Помнит и клятвы, и жадность, и тысячи разных смертей.
Сколько имён растворилось в холодной морской глубине —
Море всё помнит, но тайны хранит в голубой тишине.

Мальчишка у пристани часто встречал корабли,
И взглядом следил, как они исчезали вдали.
Он юнгой ушёл — и немало морей повидал,
И стал капитаном — торговый корабль возглавлял.

Он вёл своё судно привычным маршрутом, не ведая прошлых тревог,
Но ночью всё чаще ему снился берег, которого вспомнить не мог.
И шёпот прибоя до утра не давал ему спокойно уснуть,
Как будто забытый далёкий берег просил его к себе повернуть.

Однажды в порту он услышал про остров, затерянный где-то вдали,
И слоги названия странною дрожью по сердцу его прошли.
Он прежде его не встречал ни на картах, ни в дальних морях,
Но ночью те слоги звучали во сне, растворяясь в солёных ветрах.

Название помнил, расспросил моряков — и под утро узнал, где искать,
Старый матрос на потёртой карте сумел это место показать.
Когда его судно с товаром пошло по маршруту знакомых портов,
Он вдруг приказал повернуть — туда, откуда слышался зов.

К закату над морем поднялась гроза — почернели небеса,
Ветер рвал паруса, и в раскатах тонули команды и голоса.
Сквозь ливень вдали показался утёс — долгожданная кромка земли,
Но судно разбилось о рифы — капитана волны унесли.

Море хранит под волнами забытые судьбы людей,
Помнит и клятвы, и жадность, и тысячи разных смертей.
Сколько имён растворилось в холодной морской глубине —
Море всё помнит, но тайны хранит в голубой тишине.

Тела умирают, меняются лица,
А спрятанный клад продолжает храниться.
Сменились эпохи. Он жил далеко от морей — дом, работа, дела,
Но с детства загадка пиратских сокровищ к далёкому морю звала.

Он моря не видел, но знал названия бухт, проливов, портов,
И в каждом атласе искал тот безымянный остров из снов.
По радио прозвучало: «Сан-Морель — остров вдали»,
И тихие волны тревоги по сердцу прошли.

Он выключил свет, но Сан-Морель до рассвета не дал ему уснуть,
И с первым лучом уже твёрдо решил: он найдёт к этому острову путь.
Долгий путь завершился — одинокий берег поднялся из мглы,
Тот самый, что столько ночей возвращался во снах полосой земли.

Он вышел на берег — лишь ветер песком заметал каждый след,
А ноги сами вели его дальше, туда, где дороги нет.
Море хранит под волнами забытые судьбы людей,
Помнит и клятвы, и жадность, и тысячи разных смертей.

Сколько имён растворилось в холодной морской глубине —
Море всё помнит, но тайны хранит в голубой тишине.
Тела умирают, меняются лица,
А спрятанный клад продолжает храниться.

Как будто по зову он вышел к тёмной гряде валунов,
Сам не поняв почему, воткнул лопату в песок — и копал без слов.
Лопата ударилась глухо о крышку, скрытую в толще земли,
Он выдохнул: «Нашёл…» — и замер, будто все годы сюда его вели.

Он крышку поднял — и на миг перед глазами
Другие ладони легли на потемневший металл.
Чужими казались — но пальцы дрогнули сами,
Как будто когда-то он этот же холод держал.

С сундуком он поднялся на борт — остров таял вдали,
И море спокойно дышало, качая судно в пути.
Он высыпал золото в тёмную воду,
И волны сомкнулись над ним навсегда.

А сердце впервые узнало свободу,
А тяжесть ушла, не оставив следа.
Тела умирают, меняются лица,
И давний зов прошлого растворится.