Маугли

Под сплетеньем корней затаилась живая тьма,
Там волчица стоит, заслоняя собою вход.
Над землёю глухими сугробами дышит зима,
А под брюхом у матери тоненький писк живёт.
Человек подождёт у тропы, где синеет снег,
И короткою вспышкой положит волчицу на бок.
Он вернётся к себе. У дверей застывает след.
Отряхнёт рукавицы, шагнёт за родной порог.
А в лесу под корнями пустеет оставленный дом,
В нём пока невдомёк, что не может вернуться мать.
Там всё пахнет ещё молоком и её теплом
И волчата ползут наугад, продолжая её искать.
На втором этаже затихает такой же крик,
Там ребёнок привык не просить, не мешать, не ждать.
Он запомнит не всё — только то, как жесток язык,
На котором всегда обещали потом обнять.
Изливая свой гнев, он умножит грядущую смерть,
Оставляя живым вместо нежности голод и страх.
Ведь однажды тот мир, что никто не пытался согреть,
Огрызается болью, которую стиснул в зубах.