Звонок

***

Далеко-далеко, во тьме, мелькнул слабый свет. Вслед за ним раздался противный, всё время повторяющийся звон.
Куча тряпья, секунду назад сливавшаяся с полом, вдруг зашевелилась и начала медленно подниматься, принимая образ грязного, заросшего по самые брови человека. Этот мужчина неопределённого возраста был невероятно худ - казалось, он состоял лишь из пыльной тряпки, которая покоилась на его покатых плечах. Сутулая фигура сделала неуверенный шаг и, покачнувшись, рухнула обратно в пыль. Свет вдалеке исчез, звонок смолк.
   
   Время, в этом не имеющем чётких границ, но все же уверенно напоминавшем клетку, месте было недвижимо. Не двигался и человек - лишь иногда бормотал что-то едва различимое, напоминающее то ли молитву, то ли проклятья.

 Неизвестно, сколько прошло времени, но тьму вновь разрезал лязгаюший звон. Человек поднялся, и, потеряв равновесие снова упал. Прямо рядом со светлым прямоугольником экрана. Яркий с непривычки свет, до боли резанул глаза и вырвал из тьмы лицо и руки человека. Сальные седые волосы с проплешинами были давно не стрижены, безумные глаза ни на секунду не оставались в покое, стараясь увидеть все. Правая рука человека, перебинтованная куском вросшего в кожу картона, культей волочилась за ним, издавая ужасный запах.
  Дрожащей рукой с обломанными ногтями человек коснулся экрана. Звонок был принят, и на другом конце провода вежливый голос оповестил человека о просроченном давным давно кредите, коллекторах, и судах. Но, вдруг зарыдав, человек не слушал. Собрав все силы он, срываясь на визг заговорил:
— Спасите! На помощь! Меня заперли в каком-то подвале! Я не знаю, сколько времени тут нахожусь! Помогите мне!

Человек рыдал в голос, не издавая от обезвоживания слез, и хрипло кричал:
— Я у озера, здесь только два дома! Прошу, я не могу больше!

Внезапно он глухо зарычал и начал бормотать:
— Должен лежать. Тихо, смирно. Не есть лимон. Я хотел! Но нет. Его нельзя. Лежать тихо. Не задеть провод. Тогда звонок. Тогда свет. Я чувствую. Давно, давно я поймал. Я ловил долго. Я кусал себя, когда не ловил. Боль жила во мне, а сейчас выросла. Теперь я живу в ней. Крыса! Живое, дрожащее, тёплое. Рвал зубами, и радовался. Пил кровь. Потом закончилась. Больше нет животного. Только кости. Позвонок...

Его лицо приняло осмысленный вид. Он посмотрел на свою руку и сказал:
— Быстрее. Я не смогу больше - кажется, я схожу с ума. Я вижу на  руке следы собственных зубов...

     Экипаж скорой стоял у старого, заброшенного на вид дома. Из салона доносились тихие, усталые голоса - два бледных, с покрасневшими глазами фельдшера курили. Они сделали всё, что могли и даже больше, но спасти пациента было уже невозможно. Докурив, один из них тут же достал вторую. Огонёк зажигалки трепетал в его дрожащих руках когда он закуривал. Кругом распространялся гнилостный запах, едва ли перебиваемый сигаретным дымом, но тьмы больше не было. Грязный человек с сальными волосами умиротворённо затих, спустив изъеденную руку с  кушетки. Он улыбался, и его незрячие, с фиолетовым отливом глаза, рассеянно смотрели вникуда. Он улыбался, и лежал совсем без движения... Но аппарат со сверкающим экраном не издавал больше ни звука...



***

Серёга всё ещё был бледным. Сколько он уже выкурил? Пол-пачки? Бедняга. Я на скорой десять лет уже работаю, и то пробрало. А он-то зелёный совсем. В носу всё ещё стоял омерзительный запах гниющей плоти. Я открыл окна но это не помогало. На душе было паршиво. Пора бы привыкнуть, что всех мы спасти не можем, но не получается. Сколько тот мужик там пробыл? Проклятье, и врагу какого не пожелаешь.
 Я остановил машину у больничного морга.  Надо передать тело Олегу и можно домой. Напьюсь сегодня. В сопли.
 Олег - степенный, неторопливый патологоанатом с сорокалетним стажем и неожиданно живым взглядом принял тело,  походя хлопнув Серёгу по плечу. Тот не отреагировал.
— Серёг, мы на сегодня всё. Может того, выпьем? У меня дома белой пол ящика. Батя с деревни прислал. Поехали?
— А? - он с трудом вырвался из своих мыслей и кивнул - Да, да. Давай.

***


Двое полицейских стояли возле машины, лениво переговариваясь и поглядывая как отъезжает скорая. Один из них с трудом подавил зевок.

— слушай, ну вот нахрена мы здесь? Что мы, из-за каждого бомжа теперь по всем окраинам мотаться будем? Дом заброшен, его по бумагам и нет уже считай. Даже если его там запер кто - мы этого не узнаем. Да и зачем узнавать? Хрен мы тут чего найдем. Зря спускались - кроме дерьма там ничего нет.
— Ну, найти не найдем. А бумажку всё равно писать надо. Ты соседей опросил? Вон дом второй.
— да кого там опрашивать? Такая же заброшка как и этот. Тут лет десять никто уж не живёт.
  Полицейский снова зевнул, на этот раз не скрываясь.
— ладно, поехали. Делать здесь нечего.

***

Полиция уехала. Спустя четыре часа тьму подвала разорвал быстро разгорающийся огонь. Он осветил грязный пол, заваленный экскрементами, мусором и крысиными костями. В центре комнаты лежал смартфон старой модели. Щедро политое бензином пространство полыхало, пожар начавшийся с подвала обхватил уже весь дом. В отдалении стоял человек в плотном пальто, кожаных перчатках и классической шляпе. Он с нечитаемым выражением смотрел как дом исчезает в огне и дыме. Когда стало понятно, что пожар не потухнет, он развернулся и пошел вглубь леса. Спустя почти час ходьбы он снял пальто, шляпу и перчатки, засунул их в неприметную нишу под деревом а взамен достал другую одежду. Переодевшись в засаленную робу и нацепив на голову кепку, мужчина продолжил идти и вскоре вышел к дороге. На обочине был припаркован старенький, покрытый грязью и ржавчиной УАЗ. Человек сел в машину и уехал. Уже когда он подъезжал к городу, мимо него проехала две пожарные машины.

Старенький УАЗ припарковался у типичной панельной девятиэтажки. Мужчина вышел из машины и, пройдя пару кварталов, вызвал такси. Он достал из кармана маленькую фляжку и хорошенько приложился к ней, затем немного смочил воротник и робу  Когда такси подъехало, мужчина притворился пьяным. Он назвал водителю адрес на другом конце города и шатаясь плюхнулся на заднее сидение, почти сразу начав храпеть.

***

Прошел уже месяц, но новостей не было. Ни слова о главном событии моей жизни. Я вложил всю душу в своё творение, весь талант, я готовился долгие годы... Неужели всё это было зря? Я не понимаю. Его ведь нашли! Я видел как его грузили в скорую! Я видел, как приехала полиция. Моё творение не могло остаться незамеченным! Но нет. Нет даже ни одной статьи в самой захудалой газете.

Мужчина в майке и кальсонах сидел за ноутбуком и листал новости, надеясь что всё-таки что-нибудь найдет. На столе стояли несколько грязных кружек, в одной из них ещё был остывший кофе. Человек вдруг захлопнул ноутбук и в порыве злости сбросил со стола и его и кружки.

***

За последний год мужчина сильно изменился. Похудел. Под глазами набрякли тяжёлые мешки. Пальцы с искусанными ногтями нервно стучали по столу. Он погружался всё глубже и глубже в депрессивное безумие. Он устроил ещё один перформанс, подобный первому, надеясь что теперь его заметят. Нет, никто не обратил внимания на второй акт. К герою даже не приезжала скорая, хотя условия были те же... Мужчина стремительно угасал.

***

В местной газете, на 5-й странице, слева внизу напечатали короткий некролог. Доктор наук в области психологии свёл счёты с жизнью. Был найден в своей квартире. Знакомые с ним люди скорбят - это, конечно, тяжёлая потеря для отечественной науки. Лауреат Премий Кули-Мида и Румельхарта. Но и не учитывая его успехи, больно потерять такого доброго и отзывчивого человека. Человека с большой буквы. Добропорядочный гражданин. Такие, как он и держат этот мир на плаву. Покойся с миром, великий человек!