Жили-были баба с дедом. Полная версия

Несовместные продукты.

Жили-были баба с дедом, ели кашу за обедом –
Запивали молоком, заедали яблакОм.

Вот однажды, бабе дед, фразу вставил под обед,
Слушай баба дорогая – я узнал один секрет!

Баба молвила ему: "В чём секрет-то, не пойму?
Али что тебе приснилось – бред какой-то, по всему!"

Дед бабусе речь толкнул: "Я вчерася не уснул!
С твоего обеда кстати – был со мною жидкий стул!

Вон в газетке – почитай да сама секрет узнай
Не совместные продукты никогда мне не давай…

Не хочу тваво пока, ни фрукта, ни молока,
Ты же энтим так и кормишь, как какого дурака!

Мне к сортиру цельну ночь бегать всё ж таки невмочь,
Чай уже не молодые, тут уж прытью не помочь…

Вон ужо, когда бежал – все штаны и замарал –
Это ты всё виновата – от тебя один скандал".

Баба тут же чуть не в крик: «Ну, противный ты старик!
Вот поганец разтакущий – щас получишь прямо втык!

Я к нему и так и сяк, а он, на тебе, чурбак –
Ни за что меня обхаял – раз туды т твою раз так!

Ты хоть как мне голоси, а десерта не проси,
Не дождёсси больше каши, вон, кулак теперь соси!

Всё, дубина – погоди! Будет утро впереди!
Хоть вокруг тут оппорися, но ко мне не подходи!


Иной грех.

Вот и утро на дворе, Солнце светит детворе –
Только дед мрачнее тучи, без котлеты и пюре.

Крутит ложку старый дед, и не мил весь белый свет,
На столе пустая чашка – то от суженой привет.

Ужин был вчера пустой – завтрак в точности такой,
И обед наверно тоже, деду будет никакой…

Дед до крайности сердит, у него в кишках урчит,
Бабу мысленно ругает, хочет, есть он – но молчит.

Тут с неладною едой всплыло в памяти волной,
И из молодости буйной – дед припомнил грех иной…

Всё за тем же за столом баба села перед ём –
Ощущается от бабы превосходственный подъём:

"Ну и что ты скажешь мне дорогой своей жене,
Знаю что проголодался, это видно и вполне".

На бабусю дед взглянул, будто кто его кольнул –
Деревянной ложкой в лоб ей он наотмашь звизданул!

И навзрыд, держась за лоб, завопила баба: "Чтоб,
Разодрали тебя бесы! Спятил, старый остолоп!!!

И за что такая жисть – вот за лоб теперь держись…
Ни за что варить не буду – так голодным и кружись…

Дед от зла позеленя, и под нос себе бубня –
Выдал новость для старухи, весь в маразмы перейдя:

"Никогда мне не забыть, что смогла ты сотворить,
Как не девочкой сумела на себе меня женить".


Ответное обвинение.

Без гарнира и котлет был голодным старый дед,
И за это он бабусе предъявил такой секрет.

После тех обидных слов баба стала без силов,
У неё случилась слабость и суставов и мослов.

И не сесть ей и не встать – руки, ноги не поднять,
И своей обиды горькой ей на деда не унять.

Деду баба говорит: "Ах ты, старый паразит,
По тебе психушка плачет – так бредятиной разит.

Вот дурища я така – пожалела дурака,
Накормить его хотела – а он просит тумака…

Позову братьёв сейчас, прибегут они на раз,
Чтоб бока твои намяли да ещё подбили глаз!

Я от пяток до чела, всю себя ему дала –
А он на тебе придумал – я не девочкой была!

Если б знала наперёд, что такой ты обормот,
Ни за что не вышла б замуж – ты же полный идиот!

Были статны женихи, посвящали мне стихи –
Ну а этот, на те, выдал непонятные грехи.

Вот бы время возвернуть, да и молодость вернуть,
Я б тебя куды подальше да направила бы в путь!

На себя вон, посмотри, напрочь весь гнилой внутри,
И снаружи замухрышка – живодёр тебя дери!"

От обиды так брюзжать деда речью раздражать,
Бабка вышла вон из хаты, продолжая лоб держать.


Новость от соседки.

Вышла бабка на крыльцо, ветер дунул ей в лицо,
А на лбу большая шишка – как с куриное яйцо.

Ветер шишку ей свежит… глядь, соседка к ней бежит,
Видно новость накопилась – аж в волнении дрожит:

"Слушай, Дуся! Чё скажу, тут такое – прямо ржу!
Щас такую хохму выдам – всё по полкам разложу!

Мой-то старый лоботряс, всё вчера штанами тряс…
До того дотрясси, Дуся! Возбудилси – вот те раз!

И зовёт меня шельмец, дескать, вон какой самец,
Я пока просуетилась – тут и сказочке конец…

Он конечно сразу в крик – неуёмливый старик,
Дескать, что я задержалась, а потом и вовсе сник.

На меня рукой махнул, после малость отдохнул,
А когда уж был в покое – он, со вздохом намекнул –

«Всё хочу тебя обнять, да «прибор-то» не поднять –
Вот когда готов он будет! Тут тебя и буду звать!

И вот в этой вот связи, ты смотри не тормози –
Задирай подол скорее! Будь короче на мази!!!

Вот такой вот, Дуся! Ах! Всё хотит, как в молодцах!
И ему ведь тоже тяжко – было б ладное в штанах.

Раньше было ого-го, вот от энтого всего,
Только косточки трещали от объятий от его".

Дуся лоб, рукой держа, говорит ей не спеша:
"То-то вижу, вся в ажуре – так и сверится душа".


Воспоминания бабы Дуси.

От соседа в тот же миг прозвучал истошный крик –
То соседскую бабусю стал искать её старик:

"Мотя! Где ты, твою мать! Не найти тебя опять,
И куда запропастилась – Где теперь тебя искать!"

Мотя Дусе: "Ну, пока! Вот оказия така!
Побегу к нему скорее – поднялось у старика!"

Мотю взглядом проводив, да во след перекрестив,
Баба Дуся улыбнулась, наконец-то лоб открыв.

Боль прошла, и зло прошло – отлегло и отошло
И сознание бабуси в ностальгию перешло…

Юность вспомнилась ей вдруг, про друзей и про подруг,
Как влюблялись да любились, про ночной любви недуг.

Как под вешние духи драли горло петухи –
Да под трели соловьины те усладные грехи…

Первый «Ох!», да первый «Ах!» обнимания в кустах,
Про свиданья-провожанья – поцелуи на устах.

Под заветные слова так кружилась голова
И мечталось и хотелось, позовут едва-едва.

Ведь совсем не с дедом был самый первый близкий пыл,
Ну а мой-то бес ребрастый – нашу свадьбу не забыл…

Хоть и был совсем не в мочь – всё же помнит он точь-в-точь,
Был пьяней вина на свадьбе в нашу перву брачну ночь.

Надо деда ублажить да чуток приворожить,
Чтоб не трясси больше с ложкой, чтоб ладнее было б жить.


Оказия бабы Моти.

"Так приятно хоть на чуть снова молодость вернуть!" –
Рассуждала баба Дуся, подправляя свою грудь –

"Всё же деда накормлю, а потом приголублю,
Ну а после, как бывало – на кровати полюблю…"

Час от часу всё чудней – вновь бежит Матрёна к ней,
Начала рассказ в деталях, словно Дуся всех родней:

"Как ужо, мой стал визжать – я к нему тот час бежать,
Задирать подол скорее, да страдальца ублажать…

А он старый обормот – руки-крюки в рот компот –
Забивал гвоздочек в стену… тюк по пальцу – и орёт.

И отколь же знать-то мне, что у гада на уме!
Пендель он хотел мне врезать – Слава Богу! Не сумел!

Тут же ногу подвернул, да как хрястнул ей об стул,
Будет знать теперь, лукавый! На супругу посягнул!

Никаких ему блинов, ни борщей, ни пирогов!
Да ещё бы вот поленом прямо в лоб между рогов!"

Дуся Мотю унимать, да сердечно обнимать:
"Что ты Мотя, успокойся, вот оказия опять!

Хоть дурак, а всё же свой, пусть хромой, али кривой,
Ты прости его Матрёна! Не со зла он так с тобой!

Может, надобна ему – «скора помощь» по всему –
Вот сидит он там болезный и не нужен никому…

Может он, когда упал – ногу всю переломал…
Пожалей его ты Мотя – ни к чему такой скандал.


Капризы деда.

Мотя Дусе говорит: "Этот старый паразит
Просто напрочь издурилси – знаешь, чем ещё грозит?

«Скоро, мол, себе найду, я матрёшку молоду»
Веришь – нет? Совсем свихнулся! Мелит всяку лобуду.

Чё с матрёшкой-то смогёт, этот старый обормот?
Срамота одна! Лет пять уж – у него как не встаёт…

Кто посмотрит на него, на страдальца моего –
Молоток поднять не может от бессилья своего,

Это что же за напасть, по гвоздю не мог попасть …
Любит только поканючить, да потявкать вовсю пасть.

Лишь одно и говорит – «Тут болит да там болит»,
А туда же, про матрёшек – бес в ребро ему свербит…

Он на днях чего сказал – речь такую мне толкал,
Дескать, Мотя раздевайся – на стриптиз мне намекал…

Чтоб его с ума свести, как пружинку завести –
Перед ём, мол, нужно близко телесами потрясти…

Ну а я – ты что сдурел, али напрочь обалдел?
На меня ты, что ли в бане ни разочку не смотрел?

А он тычет мне в журнал – «Вон смотри, чаво узнал,
Эротично так и модно, чтоб как мачо, мол, воспрял.

Нет ведь, новости свежей! И для жён и для мужей –
Так что быстро раздевайся! Что мы Мотя всех хужей?»

И какой он мачо, Дусь? Да напыщенный он гусь!
Чмо ходячее и только – Ведь от смеха надорвусь!


Секрет игры.

От Матрёниных люлей – посвящённых деду ей,
Несмотря на их трагичность, Дусе стало веселей!

Ей припомнилось самой, как бывалоче порой –
Со своим дедулькой тоже занимались секс игрой…

Чтобы Моте угодить, злость её угомонить,
По секрету рассказала, как иначе может быть:

"Как в любви-то без обнов, да изысканных улов,
В той войнушке сексуальной между разностью полов.

Мой такой же старичок – хоть и вял его торчок,
Мы, зато в игру играем под названием «стручок»…

Смысл её гораздо прост, чтоб конца усилить рост!
Помнишь, качество проверки, что давал когда-то ГОСТ?"

"Это что же ж за игра – мне узнать о ней пора –
Ну, рассказывай же Дуся, ведь не так уж я стара,

Только, Дуся не мудри, всё по правде говори
Прям с кровати начиная – да без пропусков смотри".

«А чего мне тут мудрить – начинаем говорить,
Так в кровати и решаем – в магазин кому идтить,

Его тряпочку возьму, да за кончик вверх тяну…
Отпущу… куды покажет– в магазин идти тому".

Так с утра играем с ним, что бы не был он раним,
И торчок встаёт, Матрёна, с развлечением таким!

Весь заводится дед мой, что СТандарт его живой…
Тут же сразу хвост павлином, что ты, на тебе – герой.


Внучка.

Так идут в деревне дни – старики живут одни,
А бывает, что на лето наезжают из родни.

Вроде жили, зашибись – то мирились, то дрались,
Но приехала к ним внучка! И проблемы начались…

Внучка Маша хороша, работящая душа,
Потолок – глядит, не крашен – нужно красить не спеша.

Рада баба! В шоке дед! Ну а Маша им в ответ:
"Чем же красить потолок-то? Краска есть, а кисти нет,

Баба Дуся, как же быть, где нам кисточку добыть?" –
Тут на деда поглядела: "Может бороду побрить?"

Ножницы скорее хвать, деду молвила опять:
"Ты дедуля не волнуйся – будешь молод лет на пять!"

Все цирюльные труды – чик – и нету бороды!
Но зато две кисти сразу, без затратовой беды…

Всё покрасила, привет! – Стал в избе светлее свет,
Внучка с бабушкой довольны, не доволен только дед.

Ни махорку покурить, ни с бабулькой погрешить –
Ведь Машулька заявилась цельно лето в гости жить.

Застучало в голове: «Скорешились обе две –
И куды от них деваться – ведь в деревне не в Москве.

Не присесть и не прилечь, ни с бутылочкой отжечь,
Да ещё от них услышал – пироги собрались печь».

И от этих дум в разрез с дедом стался нервный стресс,
Он, с чего-то помутившись – на берёзу вдруг полез…


Воспоминания на берёзе.

За злосчастный потолок в деде был обиды ток,
И куда без бороды-то – всё равно, что без парток.

Он ведь стричься не хотел, но пока пыхтел, сопел,
Что в защиту бородёнки вставить слова не успел…

На верхушку дед залез, чтоб унять свой нервный стресс,
Ведь от стрессов как мы знаем, происходит энурез.

Зацепился он за сук, огляделся весь вокруг,
Оживилась память детством – проводился как досуг…

Много разного всего в думы хлынуло его –
Дети… внуки… снова Маша!– Озорница до того!

Где-то десять лет назад вспомнил дед такой расклад,
Как Машуня отчудила у колодца в-аккурат.

Отпечаталось как сон, вызывая жуткий стон…
И с тех самых пор конкретно Машу стал бояться он.

Ну а дело было так – это деда был косяк –
На колодец Маша влезла… он прошляпил, как дурак.

Он за внучкой не усёк, то сосед его отвлёк –
От душевной самогонки отказаться он не смог…

А потом как посмотрел, тут же сразу обомлел –
На цепях каталась Маша! Махом хмель и улетел!

Хорошо не прозевал, подбежав, с цепей сорвал –
Ну а Маша всё смеётся! Тут дедок и зарыдал…

И в штанишках потекло, стало сыро и тепло –
Настроение такое энурезное нашло…


Интересный сон деда.

Стал дед дальше вспоминать – тут нахлынуло опять,
А ужо такое снилось, что и в сказке не сказать…

Вот  попал он в райский сад, всё чудесно, в аккурат!
А на встречу ангел в белом: "Как тебе у Нас, мой брат?"

"Всё чудесно! Благодать! Ни соринки не видать!
Здесь, наверное, возможно и желанье загадать?

Слышал я такую весть – яблоки у вас тут  есть,
Молодильных бы откушать – скинуть так, годочков шесть.

Тут откуда ни возьмись, раз – и яблонька явись!
Дед откушал мочегонных – и пробило на пись-пись…

Сразу к ангелу спешит: "Извиняюсь – говорит –
Мне б сынок сортир, какой бы – недержание свербит!"

Ангелок дедку в ответ: "Тут у Нас сортиров нет,
Поспешай на край полянки – край загнёшь – и всем привет.

Делай всем парад алле – лей на грешных на земле,
Перед Небом все едины – хоть ты лох аль ты в кремле…"

Дед хозяйство пережал, к краю рая подбежал –
Отогнул полянки угол… и ручьишко побежал!

От чудесных райских дел, наслаждаясь, дед балдел:
«Вот оно, простое счастье – без законов и предел!»

Вдруг такое снизошло – наваждение ушло…
Дед проснулся от удара – это что ж произошло?

Всю постель он запрудил – шишкой лоб его светил!
И поэтому от бабки – дедка скалки отхватил.


Энурезное настроение.

Между нами говоря, бабка помнила не зря,
Как дедок прудил в постели – всё ему до фонаря.

Хоть по лбу ему, хоть в лоб – образумить его чтоб –
Всё равно сырым проснётся, словно пережил потоп.

Ну, совсем как мореман, любит дед пускать фонтан,
Не могёт он жить без моря – хоть пруди ему в карман.

И в избе чудесный смак, да не запах – аммиак,
Хоть в саду на сучьях вешай, прям какой-нибудь гамак.

Бабка думала скорбя: "Коль уж так прудит любя,
То чего ужо дождёсси – вдруг «наложит» под себя?"

Тут в сознанье вплыл наказ: "Печка ведь не унитаз!
Может скоро всё загадить… этот старый лоботряс!"

Бабка сбегала в сельмаг туалетных взять бумаг
И в саду на всякий случай приготовила гамак –

"Пусть качается в упад – как дитятка будет рад…
Может быть, и успокоит энурезный звездопад.

Чтоб средь ночи не кричать, да в бессильи не мычать,
И ни чтобы скалкой деда в лоб от злости не стучать…

Вдруг чуток переборщу – да конкретно «угощу»,
То тогда сама себя я за убивство не прощу..!"

Тут дедка позыв привлёк на журчащий ручеёк –
Не «усохнуть» снова бабке, знать удачливый денёк.

Энурез не победить… дед расслабясь стал прудить –
Сев на тряпки, как на памперс… смог чегой-то ощутить!


Перепрятки.

Дедка, сидя на печи, обмочил все кирпичи,
Ощущая задом что-то, вдруг как мысленно вскричит:

"Если б я бабусей стал, то себя бы не узнал,
И уставясь в отраженье – тут же сразу б зарыдал…

Ни с соседом покурить, по душам поговорить
Ни всего того, что смог я в этой жизни полюбить!"

Так вот странно говоря, ёрзал задом дед не зря –
На лице его сияла вмиг восшедшая заря!

Ведь любил он самогон, чтоб по членам дать разгон,
И раз в месяц аккуратно «оттопыривался» он.

«Забодяжит» бутылёк… перегонит точно в срок,
И с соседом выбирает для «общения» денёк…

Ну а бабка, вот беда – супротив была всегда,
И тогда заначку спрятать удавалось иногда!

Спрятать шкалик довелось, но найти не удалось…
Провалилась «оттопырка», как привычно повелось.

Дед, как старый партизан, бабкин вычислил изъян –
В перепрятке самогона заключался весь обман…

Кончен Дусин тяжкий гнёт – счастье всё же быть могёт,
Ощутил дед задом шкалик – вот и праздник настаёт!

Тут же шторку он прикрыл и рукой в тряпье порыл,
И сияя в превосходстве, чуть с печИ не воспарил!

На ловца и зверь бежит – запоздалый хмель кружит –
Сон про рай, что не досмотрен подсознание свежит…


Торг во сне.

В предвкушении своём, что «затарен» он вином,
Дед от радостной находки ощутил крутой подъём!

Тут же, шанс не упустя, сам себя же угостя,
Дед из горлышка отведав  – отрубился не грустя:

«Видит он, пред ём врата – (не на печке тенета)
Позолота на воротах так и светит, как влита!

Тут же Ангел подлетел да одёжку снять велел,
Нам здесь в старом да промокшем находиться не удел –

"Всё! Теперь уж насовсем! К нам вернулся ты, ко всем,
Будешь наг, ну а потом уж оперишься без проблем…"

Дед канючить стал и ныть: "Без парток-то как же быть?
Не возможно ль здесь другие мне штанишки раздобыть?

Ни хреновый тут гламур – быть как будто среди кур,
Лучше я опять к бабусе… что я, вовсе самодур!"

"Возвращаться в этот час не положено у нас,
Да и чем тебе негоден, наш цветущий сад-Парнас?

А коль ты попал впросак, то возврат возможен так –
Обращу тебя я в птицу – делать это я мастак…

Вот, к примеру, петушком с ярко красным гребешком,
Будет жён хоть пара дюжин – все почти что нагишком,

И красивы и стройны, да и формами видны –
Ну, а само главно дело – на подбор все молоды!"

Будешь жить, и припевать, да гарем свой развивать…
Ну, а нет, то в Рае будешь оперенье прививать".


Чудесное превращение.

Ангел дальше говорил – дед, кумекая «вкурил»
И нехитрую дилемму в голове переварил.

Он подумал, покряхтел, быть он голым не хотел,
Да к тому ж со старым телом средь других прекрасных тел.

Говорит дед у дверей: "Отправляй меня скорей –
Лучше сразу с опереньем в свой гарем среди курей!"

"Будь, по-твоему, дедок, отправляйся точно в срок,
Закрывай глаза и сразу представляй родной шесток".

Дед глазами лишь моргнул, на мгновенье их сомкнул,
На насесте очутился – что чуть не кукарекнул!

Тяга к пенью велика, дед потужился слегка…
Но никак не получалось кукарекнуть у дедка.

Он потужился опять – (надо ж голос развивать),
Но случилось снова чудо, что и в сказке не сказать!

Глядь – под задницей яйцо! Зарумянилось лицо…
И подумалось у деда нехорошее словцо…

Что-то Ангел начудил – в куру деда превратил…
Глядь – яйцо второе лезет – снова дед яйцо родил!..

"Это что за чудеса??? Всё «уделал» в полчаса!!! –
Вдруг услышал дед крик бабки – да и мажет без конца!

Снова гадость совершил! Задушить меня решил?
Чай опять ты паразитный с самогонкой согрешил?

Забирай-ка весь свой смрад, да с печи вали-ка в сад –
Там гамак тебе повешен – удобряй там лучше сад!"


Оправдание.

Дед оправдываться стал – что, мол, кризис с ним настал…
Что вот так вот облажался и на печке «нахлыстал»:

"Ты, вот, Дуся всё ворчишь, осуждающе кричишь –
А с тобой, что не бывало? Всяко разно! Что молчишь?

Недержаньем все милы – прям, как ангелы белы!
Помнишь, сон мне рассказала, как летела со скалы?

Я ж не стал тогда орать – хоть сыра была кровать…
Ну, маленько напрудила… что теперя – горевать?

Я руками-то не трёс, как с тобой сейчас разнос!
Я же всё же терпеливей, ужас молча перенёс!

Мне ведь тоже иногда снится всяка лобуда…
Ну, а в этот раз наснилась не кака-то ерунда!

Если хошь ты, Дуся знать, что во сне пришлось принять,
Тут с тобой не то бы стало, всё пришлось бы отмывать…

Я как будто помер, Дусь, дальше в рай попал – клянусь,
Там сказали раздеваться, иль назад опять вернусь.

Безо всяческих крамол – петушком вернёшься, мол…
Не хотел я раздеваться, голышом быть, как сокол,

Что я вовсе дуралей быть средь юных всех дряхлей,
Средь красивых, да крылатых, да и ликами светлей.

Разве вынесет душа замухрышкой там дышать –
Вот я, Дуся и вернулся жизнь с тобою продолжать!

Что нагадил – освежим, отстираем этот пшик,
Но к тебе ж я возвратился – я же всё-таки мужик!"


Собрано в полную версию - 14.09.2017.


8 января - День распространения микробов радости.
10 января - День своеобразных людей.
24 февраля - Праздник съехавшей крыши.
18 марта - Праздник вещих снов.
Пятница марта перед днем весеннего
равноденствия (21-23) - Всемирный день сна.
24 марта - Международный день борьбы с депрессией.
12 апреля - Международный день осознанных сновидений.
2 июня - День здорового питания. +Всемирный день борьбы с расстройствами пищевого поведения.
11 июня - День осведомлённости о комплексном ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство).
2 июля - День сюрпризов.
8 июля - День обнаруженных заначек.
Четвёртое воскресенье июля - Всемирный день бабушек, дедушек и пожилых людей.
25 августа - День "Поцелуемся и помиримся". +День лазания по деревьям.
26 августа - День устраивания секретиков.
4 сентября - Всемирный день сексуального здоровья.
7 сентября - День внучат.
1 октября — Международный день пожилых людей.
2 октября - Всемирный день игры.
15 октября - Международный день сельских женщин.
Четвёртый четверг октября - Российский день без бумаги.
26 октября - Праздник приятных неожиданностей.
27 октября - День сновидений.
28 октября - День Бабушек и Дедушек.
Первая суббота ноября - Всемирный день мужчин.
Второй четверг ноября - Всемирный день курицы.
19 ноября - Всемирный день туалета.