Ложь

Втирая в кожу обещаний тлен,
вдыхая спёртый воздух перемен,
мировую ложь,
мы напоим свинцовые цветы
из чёрных ран, глубоких, до кости;
а вокруг всё то ж:
молчание навязано живым,
но выразительность немых могил
посильнее, чем
набитая любой бравадой речь.
И вот, последний штрих – расчеловечь
голоса совсем.

Слепое порождение мечты –
фундамент или насыпь из земли –
грудь сдавивший вес;
а сотворённый явно не для нас,
едва проснувшийся, почти погас
выцветший рассвет,
но тонкой линией поджёг восток.
Эрзац на небо плачет, а поток
мутного дождя
не смыл бракованные звёзды с плеч,
и только продолжает в глотки течь
мёртвая вода.

И тщатся вспомнить яркой и живой
походку времени сквозь редкий строй
дамы, господа.
А эта жизнь уходит под откос –
и мало кто в своих руках донёс
горсточку тепла
в свои развоплощённые дома.
И пожирают жизни свет глаза
идолов из тьмы,
что отмеряют длины поводков
из тесной полуправды для рабов,
выжегшей умы.