Сюжеты для романов. Сюжет седьмой

Где мои стихи сейчас? Разбросаны по миру. Живут своей жизнью, как статьи. В детстве я познакомившись с псевдонимами Чехова завел их и себе. Да и сама жизнь была такой, что куча имён и фамилий остались позади меня.
Есть в Риге одно кафе, точнее было когда-то... Я любил заходить туда, когда меня отпускали по службе, сейчас я рассказываю о том периоде, когда на моих плечах были погоны. По роду службы мог перемещаться по городу свободно каждый день, после своей работы, когда следовал в казарму, имел возможность идя через старый город зайти в это уютное кафе напротив Домского собора. Говорят сейчас убрали вековые слои брусчатки и наверное вид из кафе уже другой. А тогда мы сидели там ниже уровня небольшой площади за окном. Я заказывал у милой девушки малюсенькую чашечку кофе без сахара и столь же небольшую булочку-завитушку, которую можно съесть за два укуса. Посетители, а это чаще были туристы заходили компаниями и шумно обсуждали увиденное за день. Местных  также можно было просчитать. Иногда я пересекался с пожилым немцем, он вечером брал пива и цедил его понемногу отпивая целый вечер, его взгляд терялся в толпе проходящих мимо за окном, кажется он перебирал листы своей бесконечной памяти. Иногда он поглядывал в мою сторону. Солдат, т.е. я, в холодное время года сидел в помещении, не сняв шинели и даже почти не расстегнувшись. Дело в том, что на плечах шинели у меня были одни погоны, на кителе под ней совсем другие. Такая была служба, у меня было в обиходе три цвета погон... Половина казармы, в которой я жил, вообще ходила без формы с гражданскими стрижками и приём пищи их происходил в отсутствие тех, которые носили форму, как я, чтобы мы не пересекались и не знали друг друга в лицо. Однажды идя на работу в наш главный штаб меня прямо у здания остановил патруль, я предъявил им документы, из которых следовало, что до моей «базовой»части несколько сотен километров. Офицер радуясь удаче спросил:
-Что можете ещё предъявить
-Пять-...-....-.....
Назвал я номер, лицо офицера выражало удивление. Я добавил:
-Пройдите в комендатуру и позвоните по этому внутреннему номеру.
Больше ничего не говоря я вежливо указал на открытую дверь штаба, куда заходили всякие прикомандированные. Офицер послушался моего предложения. Я встал рядом с ним и повторил номер. Он набрал, кажется уже понимая. Ему ответили, я отвернулся чтобы его не смущать. Речь его стала сбивчивой, он за что-то там извинялся. Потом  подошёл ко мне и вернул мои документы, ни слова не говоря козырнул и удалился, уводя свой патруль в парк. Хорошо, не догадался проводить меня до КПП штаба, вот было бы его удивление, когда дежурному я бы назвал совсем не ту фамилию, которую он видел в моих документах, а меня бы пропустили встречая как известного караулу субъекта. Вот поэтому я сидел не расстёгивая шинель и время от времени вносил что-то в свой блокнот. Молодая официантка проходя мимо не раз пыталась подглядеть, что там у меня, но я не допускал такой возможности, лишь иногда наши взгляды встречались и она спрашивала меня глазами: «Что там?»  Обычные наши русскоговорящие рижане всегда спешили, только старые латыши, или немцы застревали тут и было понятно– их держали воспоминания. Что держало меня, наверное этот вопрос мучил девушку, но ведь не она же?
Однажды туда явился сержант с девушкой, весёлый и довольный; увидев меня, подошёл ко мне. Я встал и шепнул ему:
— Я всегда знал, что ты из Риги родом.
То, что его призвали из Челябинска, помогло ему сюда попасть: практика службы тогда не приветствовала её прохождения в родном городе. Он запереживал после моих слов. Успокоил его я:
— У меня нет причин сообщать это кому-либо.
— Спасибо. Я тебя тоже не видел?
— Да. Можете говорить на латышском.
Повеселев, он ушёл к своей девушке, которую, похоже, знал с детства. От официантки не ускользнуло наше общение. Я это заметил и улыбнулся ей, а она ответила мне и даже шутя изобразила что-то вроде реверанса. Когда я выходил, она за стойкой не отрывала от меня взгляда. Прошёл, не повернув головы.
Прошло много времени. Я в гражданском сине-сером французском костюме заглянул в это кафе летом. Несмотря на гражданскую стрижку, официантка меня признала; хотя делал заказ не ей, она подбежала к моему столику. Уставилась на меня, я поздоровался на латышском и показал ей жестом присесть. Она согласилась и сказала на русском:
— Что вы здесь наблюдаете, у вас здесь пост?
«Смело», — подумал я про себя, усмехаясь, а вслух ответил:
— Время, я наблюдаю время.
— А что в вашем блокноте? Что там?
Я раскрыл лежавший на столе блокнот. Там были мои стихи, зарисовки Домского собора, посетителей, постоянных персонажей, туристов и проза.
— Я всего лишь поэт, Анне.
Анне — это такое у нас в Курляндии имя: не Анна, а Анне, как, например, не Инесса, а Инессе. По крайней мере, так было давно-давно. Интерес загорелся в её глазах с большей силой:
— Вы латыш?
— Не думаю... Хотя что-то латышское во мне есть.
Я посмотрел на свои дорогие часы, она поняла их цену. Встал, поклонился:
— Спасибо за всё.
— Вы никогда больше не вернётесь? Я правильно поняла?
— Пожалуй...
Я повернулся к выходу. «Сейчас она спросит о блокноте», — медленно направился я к двери.
— Подождите, вы забыли свой блокнот!
Она сквозь подошедших туристов протискивалась ко мне. Я сказал по-латышски:
— Это вам, на память.
Проходя уже на улице мимо большого окна кафе, видел, как она стоит, прижав мой блокнот к груди. Быстрыми шагами я удалялся. Скоро я сяду в поезд и уеду туда, где живёт моя Она. А девушка в кафе придёт домой, залезет на канапе с ногами, укроется пледом и будет читать и разглядывать мои рисунки; под ними будут подписи, там пару раз обнаружит и себя, под рисунками с ней написано — Анне.



Что могла подумать та девушка? может так:
Annes monologs :

https://suno.com/s/l1zzP3yr8NjIPGs3

или так

Я, или мой знакомый сержант, простите мне тут ошибки в латышском, потом подправлю, но красиво получилось, вообще люблю на  латышском, моя Она также согласна, Она должна хорошо знать этот язык:
https://suno.com/s/lCDmWakX2ONufh7S

Считаю самым певучим, простите, западные недруги,- русский, ну а после него латышский, очень сладкий язык, лучше французского и даже итальянского.