Я буду рядом...

Не обещай мне вечности и рая,
Не клянись мне в любви на краю пустоты.
Я знаю всё. Я, тихо умирая,
Сжигаю за собою все мосты.

Я знаю, как кончаются дороги,
Как стынет в кружке недопитый чай,
Как в тишине немеют руки, ноги,
И как приходит тот безмолвный край,

Где обрываются все телефонные нити,
Где глохнет пульс, и меркнет белый свет.
Не плачь, мой друг. Не надо вслух событий.
На вечность слез у смертных просто нет.

Когда мой вдох застынет на пределе,
И станет тесной бренная земля,
Ты не ищи меня в пустой постели,
В остывшем доме, где усну лишь я.

Не жди меня на призрачных вокзалах,
Где скорый поезд мчится в никуда,
Не верь слепым, безжалостным зеркалам,
В которых отразится лишь беда.

Я буду рядом. Слышишь? Не на небе,
Не в строчках книг, не в памяти людской.
Я стану тем, чем ты доселе не был,
Твоей необъяснимою тоской.

Я стану эхом в гулких коридорах
Твоей души, где выключили свет.
Я буду жить в невысказанных спорах,
На твой вопрос, которому ответ

Еще не найден. Я — немая пауза
Пред тем, как скажешь главные слова.
Я — та невидимая, тонкая завеса,
Что отделяет суть от вещества.

Когда ты выйдешь в утро, на морозе,
Случайно тронув пальцем мокрый лист,
Ты ощутишь, как в ледяной занозе
Пробьется мой пронзительный каприз.

Я буду в капле, что сорвется с ветки,
В дрожащем золоте осеннего луча.
Я — в нарисованной тобою тонкой клетке,
Где бьется пойманная невзначай

Твоя мечта, которой ты боялся,
Которую не смел назвать своей.
Я — голос той, которой ты сдался
На пике самых одиноких дней.

Когда в толпе, бессмысленной и душной,
Ты вдруг споткнешься, потеряв свой путь,
И ощутишь, как в этой массе чуждой
Тебе не выдохнуть, не двинуться, не вздохнуть,

Я стану тем случайным, грубым локтем,
Что больно ткнет тебя, заставив устоять.
Я стану тем забытым, ветхим оттиском,
Который вынудит тебя не убежать,

А оглянуться. И в лице прохожем,
В случайной складке каменных морщин
Ты вдруг поймешь: мы так чертовски схожи
В нелепой тайне собственных причин

Для этой жизни. Я — твой встречный ветер,
Сбивающий дыхание и шаг.
Я — самый честный из вопросов этих,
Что задаешь себе, презрев свой страх.

Когда ты сядешь за пустую книгу,
Где автор бросил точку на полу,
Я стану тем незримым, тонким сдвигом,
Что поведет незримую игру

Твоей руки. И строчка ляжет криво,
Нарушив ритм, сломав привычный лад.
И ты поймешь, как это некрасиво,
И как прекрасно. Как горчит гранат

Твоих познаний. Я — песок в работе,
Что застревает в сложной шестерне.
Я — мысль о самом тягостном расчете,
О той, невидимой, обратной стороне

Любой монеты, что бросаешь в реку,
Желая счастья. Я — на дне, во тьме,
Где суждено истлеть любому веку,
Я — тихий голос в собственной тюрьме

Твоих сомнений. Я — замок и ключик,
Который ты теряешь много лет.
Я — тот единственный, спасительный тот случай,
Которому в твоей программе места нет.

Когда ты будешь праздновать победу,
Поднимешь кубок, полон до краев,
И будешь праздновать чужую среду,
Себя в кругу не чувствуя своих,

Я стану горечью на дне бокала,
Осадком соли на твоих губах.
Я — та вершина, что безумно мало
Тебе покажется в восторженных глазах.

Я — привкус пепла. Я — цена триумфа,
Которую не выставят на торг.
Я — холод опустевшего триумфа,
Где ты внезапно бесконечно одинок.

Не ставь мне свеч. Не сыпь сырую землю.
Не рви цветы на холмик тишины.
Я эту форму временем приемлю,
Как принимаем мы безликие, пустые сны.

Мое лицо сотрется с фотографий,
Мой почерк выцветет на старом чертеже.
Я — вне религий, вне пустых эпиграфов,
Я — то, что не поместится уже

Ни в строчку песни, ни в узор на ткани,
Ни в строгий профиль мраморных богинь.
Я — вне системы, вне людских деяний,
Я — тишина твоих пустых святынь.

Я буду рядом. В каждом биении
Твоей уставшей, сгорбленной спины.
Я — в твоем яростном, глухом сопротивлении
Всем голосам извне и тишины.

Когда ты рухнешь, выбившись из силы,
И проклянешь свой самый главный дар,
Я стану тем, о чем давно просили
Твои глаза, вбирая в них пожар

Чужого горя. Я — твои колени,
Что подгибаются под грузом пустоты.
Я — суть и смысл твоих стихотворений,
В которых вечно улыбаешься не ты.

И если вдруг, прожив десятилетья,
Состарившись, почти ослепнув, но
Вдохнув на миг весеннее соцветье,
Ты вдруг поймешь, что прожито кино,

Что занавес упал, и в темном зале
Сидишь один, и кончился сеанс,
Не думай, что мы оба проиграли,
Что прерван наш единственный баланс.

Коснись своей морщинистой ладонью
Стола, стены, холодного стекла.
Почувствуй жизнь. Почувствуй эту бойню
Времен, что нас с тобой не сберегла.

И в этот миг, на выдохе последнем,
Когда вся память обратится в дым,
Ты не останешься на свете этом бледном,
Наедине со старцем тем седым.

Сквозь толщу лет, сквозь горькую разлуку,
Сквозь немоту гранитных плит и дат,
Возьми мою невидимую руку.
Я буду рядом. Как и век назад.

Я — в этом вдохе. В этом теплом паре,
Что застывает облачком у рта.
Я — в этом самом драгоценном даре:
В твоей способности шептать душой слова...

Мое простое, тихое названье.
И мир качнется. И отступит мгла.
Я — не конец. Я — лишь твое дыханье.
Я — просто рядом. Я — не умерла.