Симбирск

 

Палыч никогда не был в Ульяновске. Бывший Симбирск был известен ему ещё с октябрятского возраста только как родина Ленина, а чуть позже - как местоположение Ульяновского автомобильного завода по производству милицейских «козлов» (УАЗ-469) и карет скорой помощи, «буханок» (УАЗ-452, СГР). С последними транспортными средствами он был знаком не понаслышке со времён бесшабашной юности в родном шахтёрском городке. Эти машины появлялись обычно после кровавых разборок мальчишек из городских «кварталов» с одноэтажным «шанхаем», а вот уроженцем Ульяновской области у него был единственный друг, «Коливаныч», чью биографию Палыч прописал раньше в одноимённом рассказе, довольно правдивом и необидном для чувств жителей знаменитых «яслей» революции.

Сам же город заинтересовал Пал Палыча недавно и весьма неожиданно в результате странной переписки, завязавшейся с одним из ульяновских издательств, которое само вызвалось было напечатать его повесть о Стерлитамаке, с условием исправить кое-что в отношении своих симбирских уроженцев, как-то: Ленина, Керенского, Гончарова, Дениса Давыдова, Карамзина и заезжих - Игоря Залотусского, Емельяна Пугачёва и Стеньки Разина.

Собственно, об этом и пойдёт речь в эпистолах, помещённых ниже.

Не мудрствуя лукаво, без ложного фанатизма, приступим к чтению писем Палыча к Издателю.

{Палыч – Издателю.}
(Исх.№ 6 на Вх.№11 от 01.04.2026 г.)
«Вы спрашиваете, за что я не люблю Ленина?
Во-первых и в-последних, я с ним не знаком. Ну, у вас же не приходит в сердце любовь к какому-то совершенно незнакомому человеку? Не к родственнику даже, не к предку. К постороннему покойнику, сгинувшему даже до даты рождения вашего отца?
Я его не люблю также, как какой-нибудь пигмей, который в джунглях о нем и не слышал, и не знает, кто это: человек или насекомое.

Я, признаться, тоже об этом совсем не знаю. В Ульяновске и Мавзолее не был. А статуи его или картинки на плакатах поводу любви к нему не подают. Так себе… лысый дядька с бородой да еще с чертами Чингизидов!..

Нас заставляли его читать. Я читал. Вчитывался и удивлялся, что Ильич, год в год ровесник Бунина и Куприна, дворянин, так колкоязычен и жёсток, на словах смел, но по жизни трусоват и мелочен настолько, что сам вызвать никого из оскорбляемых им людей на обыкновенную дуэль не способен. И призывает постоянно объединяться, организоваться вокруг него и дать бой его врагам без личного его в нём участия. Чужими руками захапать власть и объяснять потом, для чего он это сделал. Потому что сам пролетариат тупой. Неученый. Хоть и гегемон. И поэтому ему необходим руководитель, целая партия командиров, где люди пограмотнее направят штыки гегемонцев в нужную сторону. Для того, чтобы его, Ленина (или Лениных), защитить собственной грудью.

Мол, их, ленинцев, мало, а вас, гегемонцев, много. Вы и гибнете себе на здоровье, уж будьте добры, как у вас на роду и написано. У вас от этого в хлеве не убудет. А сдохнете - детям вашим больше из яслей ваших достанется. Не из ленинских. У Лениных корм на своей конюшне. Поэтому трудитесь дольше. И умирайте чаще. Обновляйтесь, ускоряйтесь, подстегивайте прогресс, чтобы в яслях больше хлебных крошек осталось потомкам. Чтобы вашим курам их за одну жизнь не переклевать… (Всё о еде, да о еде. Так и слышится это ленинское «хи-хи-хи, батенька!»)

Вечная тема: кто кого кормить должен? Герои – народ, или народ – героев.
Казалось бы, всё ясно: кто не работает, тот не ест! Но чтобы не работать и есть, надо попасть в ленинцы, а для этого много чего потребуется!

Ленинцам надо себя и свою власть так полюбить, как будто ничего на свете кроме неё не существует. Что она, эта власть, даёт не только пищу и тепло себе самому, но и право владеть чужим добром и распределять его по своему усмотрению. В такое нужно поверить абсолютно! И именно в распределении земных благ считать это право для себя божественным откровением, недоступным другим смертным. А самого себя считать эдаким продолжателем дела помазанника, божья воля и прихоть которого безоговорочна в своей справедливости.

И откуда, блин, в Ленине такая уверенность? Почему он решил, что он, единственный, на такой делёж способен и за ним пойдут? Что власть достанется именно ему?

Оказывается, по его же словам, уверенность находится в учении Маркса.  Оно всесильно, потому что верно.

А вы сами-то «Капитал» читали? Да там про Ленина ни слова! Всё про пролетариат и буржуазию. Про несправедливый делёж. А там уж сам думай, к кому из них податься, если ростом не вышел. Вернее, как и принято у евреев, у народа избранного: кто первый успел, того и тапки…

Извините, а Христос как же? Как Христа Лениным заменить?..»

{Палыч – Издателю.}
(Исх.№ 8 на Вх.№13 от 10.04.2026 г.)
«Зачем вам Салават Юлаев? Не могу понять… У вас своих героев хватает.
Один ваш статский советник, Керенский Ф.М., после смерти другого статского советника, Ульянова И.Н., будучи директором гимназии, наградил его сына, будущего Ленина, золотой медалью после окончания учёбы, зная, что его брат повешен за покушение на царя. Так ведь?.. И дали медаль-то в Симбирске! Хотя сам директор поставил ему четвёрку по «логике», утверждая, что "на пятерку логику знаю только я". (Эту медаль Ленин в 1921 году пожертвовал в фонд голодающим Поволжья. Вот сподобился задним числом, прости меня, Господи… и вы извините, что напоминаю об общеизвестном…)
 
Так вот папа Ленина занимался метеорологией, писал учёные труды о грозе и громоотводах. Ему сам Лобачевский протекцию делал по службе. Старший брат Ленина, Саша, биолог, написал учёную работу по зоологии беспозвоночных на тему «Об органах сегментарных и половых пресноводных Annulata» (кольчатых червей или улиток) и был в двадцать лет председателем студенческого биологического общества Петербургского университета, пока не повесили. Младший Дима врачом стал, как дедушка по матери.

Так, получается, было в науке к чему стремиться-то Ильичу! Да только с логикой у него было, по словам Керенского, слабовато. А амбиций до хера! Не согласился бы он всю жизнь пробирки мыть! А тут и отец помер, и брата повесили. И он – старший в семье, а у вдовы-матери ещё четверо на руках, хоть и с генеральской пенсией. А кормильца будущего из Казанского универа через полгода взяли да за студенческие стачки на улицу попёрли.

Что делать опальному студенту? Работать до седьмого пота? За соху браться в Кокушкино, землю пахать, как Лев Толстой? Или хлебную торговлю по Волге организовывать? С купцами прожжёнными контакт налаживать, в кредиты, в долги влезать, деньги учиться считать? Нет! Новому дворянину, сыну генерала, внуку крепостного, работать - в лом! Надо искать пути, как завоевать власть не работая, чтобы потом не работать! И это и есть –«другой путь», по которому он побежал. Злой, прищуристый полукалмык-полунемец, с удовольствием убивавший на островах обречённых зайцев, которым, по сути, и бежать было некуда в половодье в Шушенском. На коньках катался, книжки читал да ел на царские деньги три года…
Впрочем, Шушенское, как и Хакасия, вас, ульяновцев, мало интересует. Оно и логично.

Тогда причём тут Стерлитамак?»

{Палыч – Издателю.}
(Исх.№ 12 на Вх.№25 от 30.05.2026 г.)
«Вы настойчиво ищите родственных связей отца Ленина с Салаватом Юлаевым? Калмыка с башкиром? И ссылаетесь на то, что ваш Карамзин потомок Кара-Мурзы?
Боже, зачем вам это?!

Вы ещё похвалитесь тем, что в 1774 году Суворов привёз к вам пленного Емельку Пугачева и двадцать пять дней тянул с графом Паниным из него жилы, прежде чем в Москву на Болотную отвезти… И что вы своё время сами от Стеньки Разина отбились. Чем гордиться-то?

Ну, хорошо… Есть у башкир род калмаков. И одна из трёх жён Салавата Юлаева, скорее всего Буранбикэ, принадлежала, судя по имени, к этому роду. Но сам Салават, двадцатилетний батыр, был рода куда более знатного: из семьи потомственных тархан, рода шайтан-кудей. Когда его поймали в 1775 и заключили в Прибалтийскую крепость Рогервик на 25 лет, как лицо княжеской фамилии, тогда Юлаевых жён и наложниц с детьми разобрали Уфимские градоправители, в том числе комендант Мясоедов и генерал-майор Фрейман. Вот и всё! На этом судьбы потомков Салавата в документах обрываются и продолжаются только в башкирских легендах.
Анна Алексеевна Смирнова, бабушка Ленина по отцу, была из астраханских мещан. Судьбы её родителей Алексея Лукьяновича и Марфы Васильевны нам не ведомы. Ясно одно, что Алексей Лукьянович был женат на Марфе Васильевне до 1781 года, но сам документ о браке не сохранился. И каким образом потомки Юлаева стали Смирновыми, одному Богу известно, а нижегородские Ульянины Ульяновыми – вилами на воде писано.

Вам следует почитать Солоухина, так вообще с ума сойдёте…
Поэтому предлагаю не примазывать к Иличу всю «дружбу народов», включая евреев, шведов и немцев со стороны матери, а лучше слукавить с Уфой, дав ему каплю башкирской крови от рода калмаков. И на этом в вашем горячо любимом Симбирске, может быть, и успокоятся.»

{Палыч – Издателю.}
(Исх.№ 14 на Вх.№27 от 23.08.2026 г.)
«Господа издатели!

Пожалейте меня, грешного! Я, конечно, понимаю, что желание превратить город Ульяновск в колыбель российской смуты и одновременно российской государственности терзает ваши сердца.

Подозреваю, что слава Салавата Юлаева и его потомка(?) Владимира Ильича Ленина лишила вас сна и покоя. Но я-то здесь при чём, уважаемые?

Слепите сами ему историйку по примеру вашего земляка Карамзина, продлите его род хоть от соратника Судебея «стрелы» Джебэ, погибшего где-то в ваших местах ещё в тринадцатом веке. Чем не вариант? Упеките его ещё раньше по векам, хоть в Тьмутараканьское княжество! Хоть в Урарту! Но как вы не понимаете того, что всю российскую историю к Симбирску не прилепишь?..

Да, вашему городку повезло в каком-то роде. Мало какое захолустье может похвалиться такими уро…женцами: и главой Временного правительства и Председателем СНК, учившимися в одной гимназии, даже родившимися в один день (22 апреля), правда, с разницей в одиннадцать лет, и что их семьи были дружны, и что старший Володя читал больному Саше «Хижину дяди Тома», и тот плакал у него на плече. А в семнадцатом эти дети готовы были придушить друг друга… Чисто по-симбирски…

Но войдите в моё положение, в конце концов! В Стерлитамакскую «Повесть о вечной любви» я всех ваших земляков втиснуть не могу. (А вы уже сделали запрос на Дениса Давыдова, Ивана Гончарова. Тогда почему бы вам не вспомнить актрису Римму Маркову и художника Никаса Сафронова? Что вам стоит? Повесть-то написана в стиле фантастического реализма, как вы посчитали!)

Поэтому я предлагаю компромиссный вариант.

Повесть оставляем без изменений. А я вам даром сооружу сказочную интригу с всепобеждающим «козлом» и спасительной «буханкой» для пиара Ульяновского автозавода, в которой будут задействованы еще несколько авто-персонажей. Колченогие «газели», переплывающие плоскодонные «волги» и мелкие «оки», форсирующие плоские «нивы» и крутые «жигули» и т. д., и т. п. И тогда древний Симбирск предстанет перед взором читателей как прообраз российского прогресса, христианского милосердия и прочного правопорядка без псевдоисторических домыслов и за уши притянутых, архиповолжских фактов.

Предположим, что Володя Ульянов, отличник, мальчик из многодетной семьи, рано потерявшей отца-кормильца, по вечерам подрабатывает на УАЗе дворником и помогает болезненному мальчику, пионеру Саше Керенскому сдавать в металлолом краденные запчасти с автозавода и упаковки от них, чтобы приобрести (по талону за сданную макулатуру)  книгу Гарриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома».

Их школьный учитель истории, Николай Михайлович (Карамзин), всячески этому мешает, потому что воровская деятельность отвлекает учеников от глубокого изучения предмета. С помощью хулигана из соседнего класса Дениса Давыдова и его банды, в составе которой и Емеля Пугачёв, и Салават Юлаев, - этих дерзких дружинников, помощников милиции, которую возглавляет в заводском районе капитан Суворов (Александр Васильевич), Николай Михайлович ловит воров на месте преступления с поличным и препровождает малолетних преступников в КПЗ.

Там Володя и Саша встречаются с Иваном Гончаровым, спившимся матросом с фрегата «Паллада», которого подобрали на набережной Волги с окровавленным кастетом в руке, но хозяина крови ещё не определили (судмедэксперты затянули с анализами, как всегда). Проспавшийся Иван организует побег путём подкопа под стены тюрьмы в сторону Волги. На набережной они пересаживаются в чужую лодку и уплывают на «Вихре» ночью в сторону Астрахани.
В КПЗ к утру обнаруживают только книгу «Хижина дяди Тома» и дыру под фундаментом. Суворов организует погоню за сбежавшими на милицейских «козлах». Со стороны Ахтубы, из Камызяк, навстречу им выдвигается команда КВН с лейтенантом Азаматом (Мусагалиевым) во главе. С левого берега их прикрывает арт-батальон на «буханке»: Никас Сафронов с Пластовым и Пузыревским и их атаманшей – Риммой Марковой.

В районе Камышина вся кавалькада автомобилей, состоящая из « УАЗиков», «жигулей», «ГАЗиков» и даже «КАМАЗов» сталкивается с перегородившей Волгу флотилией Степана Разина, возвращающегося из Персидского похода и взявшего беглецов в заложники.

В результате трёхдневных переговоров Степан Тимофеевич (путём пальбы из корабельных пушек по берегу) сторговывается с Александром Васильевичем о контрольном пакете Акций Ульяновского автозавода в обмен на своих пленников. Ульянов, Керенский и Гончаров возвращаются Суворову в милицейскую «буханку», а Разин поворачивает струги в Баку и становится основным акционером ПАО «Соллерс Авто», которому принадлежит 100% акций УАЗа и 51% компании «Татнефть», которая вместе с SOCAR разрабатывает месторождение Биби-Эйбат на Бадамарском плато (в бывшей, осушенной бухте Ильича на Апшеронском полуострове).

Торжество справедливости ждёт заключённых уже дома.

Глава администрации Пётр Панин получает из Москвы за удачную операцию по задержанию преступников графское звание. Суворов – путёвку в Итальянские Альпы. Карамзин – заслуженного учителя Российской Федерации. А воры – объявленные народным судом под председательством Риммы Марковой сроки заключения: Гончаров – десять лет общего в Петербургском цензурном комитете, Ульянов – три года ссылки в Шушенском, а Саша Керенский, по малолетке – год в «Крестах» за распространение запрещённой американской литературы…

Господа издатели! Прошу вас, если я кого-то забыл из симбирцев по незнанию, подскажите. Вставлю в текст всех, кого изволите в нём увидеть. Второстепенными персонажами могу сделать и директора вашего издательства и всех редакторов, корректоров и художников. Не для красного словца, а ради исторической правды. Которая, как вы изволили заметить в одном из писем, пишется не писательскими, а издательскими руками.

Жду скорого ответа.
П.П. Думнов, с уважением.»
   
{Палыч – Издателю.}
(Исх.№ 67 на Вх.№187 от 04.11.2026 г.)
«Дорогие мои! Спасибо!

Вы пишите, что моя историческая повесть о Симбирске выдержала уже второй тираж в сто экземпляров и вами планируется третий. Я очень рад за ваш благословенный город, а, главное, передайте благодарность каждому из тех ваших родственников и знакомых, которые сами приобрели мою книгу. Надеюсь, что в следующем году, когда подойдёт очередь издавать так вам понравившуюся мою повесть о Стерлитамаке, читателей у меня ещё прибавится. Да и вам, я думаю, это будет приятно.

Спешу обрадовать вас ещё и тем, что опыт общения с Симбирском и его историей подвиг меня на новую стезю писательского труда. Ко мне уже поступили предложения из Липецка, Воронежа, Брянска, Костромы и других городов создать им серию историческо-лёгких романов с духом авантюризма, где в ссылках на имена или места в них упоминаемые редакторы пространно рассказывали бы об истинных судьбах героев и действительных исторических событиях, происходящих в описываемое время, в целях краеведческих, чисто просветительских, чтобы познакомить земляков с историей родного края. (А иначе их и не заставишь что-либо читать на бумаге, в чём вы совершенно правы!)

У меня с вашей подачи уже складывается ряд русских исторических личностей и их родословных не только по России, но и по всему миру: возможных любовниц и побочных, незаконных детей, которые в течение каких-то двухсот-трёхсот лет могли породнить древние русские фамилии с китайской династией Цин и соломоновой династией Эфиопии; что Оцеола, вождь семинолов, например, прапредок чукчи Юрия Рытхеу; а Анна Ахматова внучатая племянница Дюма-отца, самого метиса, рожденного от креолки.

Вы, дорогие мои издатели, совершенно правы, что смешение времён в какие-то триста-пятьсот лет вперёд или назад несущественно для истории человечества, а уж для России и подавно. И через тысячу лет читателям будет всё равно, на чём ездил Достоевский – на «Мерседесе» или на дешёвом электроскутере – важно, что он написал: «Красота спасёт мир!» И к какой планете летал Гагарин, и кто такой Ленин, и что такое коммунизм всем будет по херу!
 
Главным останется одно: КАК это написано!

А я уж постараюсь с этим справиться.

П.П.Думнов, с уважением.

P.S.   
Одно несущественное замечание. Вернее просьба. Поручите человеку, который направляет мне от вашего имени посылки с трубочным табаком (не «Петерсон» или хотя бы «Боркум Рифф», как вы обещали, а «Погарский табак») внимательнее смотреть, какого номера он кладёт пачки в коробку. Я курю табак №2. А не №5 или №10. Это, издатели мои дорогие, полное безобразие! И вообще, как можно такое перепутать? За что вы ему деньги платите? Гнать таких работников надо в шею!

Я, например, от вас ни копейки не получил, хотя всю голову сломал над вашими заказами. И до сих пор ничего не перепутал. А я-то наверняка постарше его, этого упаковщика. Проявите элементарное уважение к кормящим вас пожилым литераторам.»