Тяжёлая корона

Тяжёлая корона давит на виски,
Но тяжелее — мысли о земле:
О том, как в каждом доме, у любой реки
Решается судьба в глухой, немой борьбе.

Не золото — а стон полей и городов,
Не камни — а мольбы, что рвутся сквозь года.
Соломон слышит шёпот тысяч голосов,
И эта тяжесть не уйдёт никуда.

Вокруг — благовония, дым, густой и пряный,
Как будто сам воздух хочет скрыть тревогу.
Но царь не прячется за роскошью и тканью,
Он смотрит в суть, где боль живёт по-другому.

Привели двух женщин. В их глазах — беда,
А за их спинами — целые миры:
Деревни, караваны, города,
Где каждый ждёт, чтоб не было войны.

«Принесите меч», — он говорит спокойно,
Но в груди сжимается предчувствие беды.
Он знает: слово здесь — как лезвие острое,
Оно способно рушить судьбы, как сады.

Та, что кричала, холодно кивает:
«Делите! Пусть будет поровну, хоть пополам!»
А та, что тихо слёзы вытирает,
Падает ниц, не веря своим глазам.

«Нет! — она шепчет, голос дрожит и тает, —
Пусть он уйдёт к ней, лишь бы жил, лишь бы дышал.
Я не хочу победы, я не хочу награды,
Лишь бы он рос, пусть даже не со мной, но жил».

И Соломон вдруг видит не двух женщин, а весь народ,
Что ждёт его слова, как дождя в засуху.
Он понимает: мудрость — это не расчёт,
А умение не сломать чужую душу.

«Отдайте сына той, что готова отдать,
Чтоб он жил и рос под этим жарким небом.
Её любовь не хочет кровью торговать,
Она согласна быть в тени, но быть с ним где-то».

В зале стихает шёпот, гаснет блеск огней,
И тяжесть короны чуть-чуть становится легче.
Ведь он не разрушил, не разделил людей,
А сберёг одно сердце — пусть и ценой собственной встречи

С этой вечной ношей, что не снять ни днём, ни ночью,
С грузом всех дорог, всех слёз и всех надежд.
Соломон опускает взгляд, спокойный, точный,
Понимая: править — значит беречь, а не резать, как нож.

А снаружи город дышит, спорит, строит планы,
Не зная, сколько сил ушло на этот тихий суд.
Для них он — царь, мудрец, владыка и желанный,
А для себя — хранитель, что устал, но не предаст свой труд.