шрамы

я плету слова свои в косы рифмованных строчек,
вяжу узлы в тех местах, где особенно яростно больно.
они ощущаются под пальцами неровными и нервными комочками,
тревожа измученную память резко, бесконтрольно.

слова мои прорастают сквозь кожу, лезут упрямо,
словно корни обволакивают тело вытканной сетью,
они стягивают незаживающие ноющие шрамы,
соединяя их в текстурные соцветия.

каждый слог тихим выдохом вскрывает вены,
в каждой рифме - вкус крови солёной и медной.
и на бумаге так обыкновенно несовершенны
строки-косы, что лечат печаль предрассветную.

нет смысла распутывать переплетения.
начало нет смысла искать, вернуться назад невозможно.
но не заслужили шрамы молчания или забвения -
я зарисую их в строфы целительно и осторожно.

рубцы не спрятать, не стереть из памяти, будто бы не было,
ведь даже из самой старой заросшей трещины,
ведь я никогда не была полностью целой,
луч света тихонько трепещет, а, может, мерещится..

да нет, он отчётливо виден, луч светит из шрамов,
напоминая о том, что меня раскололо на части,
от чего заупрямилась и забилась кардиограмма,
и, пульсируя, сердце рвалось напролом из запястий.

тогда я хотела стать безупречной, забыть, что болело,
сделаться цельной, не дать этой боли истечь,
но не сумела и просто перегорела,
смогла лишь сильнее и глубже себя искалечить.

однажды, коснувшись ладонями нервных рубцов,
узнав темноту и изломов её лабиринт,
ощутив красоту, и печаль, и тепло, и любовь,
начала излучать этот свет изнутри.

не отрицать, предавать, не бежать, не сражаться.
пока мои трещины помнят рассвет,
пока сквозь изломы струится сияние,
слова на бумаге, застыв, разгорятся,
несовершенной души находя очертания.