Ода Эхо Хайбаха

Они стояли насмерть в летний зной,
В огне и дыме Брестской цитадели.
Сыны вайнахов первыми шли в бой,
И в амбразурах смерть преодолели.

Им Родина доверила рубеж,
Они сражались каждую минуту.
Но кто бы знал, что в час больших надежд
Ударят в спину, сея смерть и смуту.

Февральский снег укрыл седой Кавказ,
Когда в дома, не ждавшие засаду,
Ворвался ночью сталинский приказ,
Сменив покой на смертную блокаду.

Врывались в двери, словно грянул гром,
Под дулом гнали в ледяную стужу.
И стал мишенью каждый мирный дом,
Изранив насмерть человечью душу.

А там, в горах, где тропы замело,
В дома вошли жестокие убийцы.
В конюшню силой гнали всё село,
Вершая зло, не знавшее границы.

Их обрекли на гибель в том огне,
Сожгли в Хайбахе всех живьем чеченцев,
Закрыв навечно в этой западне
Безвинных стариков, грудных младенцев.

Других, как скот, загнали в поезда,
В глухие, обледенелые «теплушки».
Где вместо хлеба талая вода,
Где смерть плела смертельные ловушки.

В скрипящих вагонах, где ветер и стужа,
Косил истощенных безжалостный тиф.
От боли и горя стонали их души,
Последний глоток в темноте разделив.

Стучат эшелоны, везя в неизвестность,
В холодных вагонах лишь горе и мрак.
Казалось, мучения тянутся вечность,
И смерть нагоняет безжалостный страх.

Не зная пощады, священных законов,
Составы спешили, срывая привал.
И мертвых швыряли под скаты вагонов,
И снег вместо савана их укрывал.

Земля застыла, заглушая стоны
Над мертвыми, что брошены в сугроб.
И мчались вдаль чужие эшелоны,
Где каждый их вагон был словно гроб.

Тринадцать лет в лишениях и мгле,
Без прав, без паспортов, для всех чужие.
Пытались выжить на чужой земле,
Храня в душе традиции родные.

И годы изгнанья в жестоких тисках,
В степях Казахстана, в киргизских горах,
Они пережили и голод, и зной,
В душе сберегая Кавказ свой родной.

Я эту скорбь впитала с колыбели,
Ее мне мать сквозь слезы донесла.
Она была ребенком в те метели,
А я ту боль в душе своей несла.

Тот страшный день навек Хайбах хранит,
Не находя прощения в веках.
Но дух врагам вайнахов не сломить,
Вовек врагам народ не покорить.