Департамент распределения одного человека

----------
ДЕПАРТАМЕНТ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА

Семь дел по материалам «Ожога» Василия Аксёнова

Пролог. Заявление на одного

К окошку пришёл один — без запасного лица.
Пять бланков лежали веером, будто койки.
— Кем состоите? — стекло приподняло голос.
Имя дрогнуло и треснуло на пять подписей.

Перо забрало первого; второго — формулы.
До горла третий застегнул белый халат.
Оставшихся поделили глина и саксофон.
Под пятью подписями детство осталось без должности.

---

I. Отдел отдельных биографий

Каждому выдали отдельный способ не помнить.
Писателю — фразу; врачу — ночное дежурство.
Саксофон забрал дыхание раньше вопроса.
Под пальцами скульптора глина сохранила дрожь.

Формулы приняли страх за ошибку измерения.
Из пяти кабинетов никто не вышел ребёнком.
Когда один падал, другой продолжал ту же боль.
В деле это числилось пятью независимыми случаями.

---

II. Бюро полезных способов не помнить

Память попросила выход — ей налили.
В стакане огонь назвался лекарством.
Несколько тактов музыка выкупила у ночи.
К утру похмелье вернуло всё без упаковки.

Смех помогал не слышать то, что не ушло.
За шуткой очередь дошла до следующей бутылки.
Трезвость однажды вошла без приглашения.
В ней вдруг проступил один мальчик для всех пятерых.

---

III. Комиссия раздельного существования

Комиссия постановила: пять удобнее одного.
У писателя отняли врача — мешал чистоте занятий.
Скульптору запретили лечить собственную память.
Только через медь разрешили музыканту кричать.

Физику досталась точность — без права измерить страх.
Если боль переходила стену, её возвращали владельцу.
Стены по ночам путали фамилии и слышали одно отчество.
К девяти ведомство снова разводило их по профессиям.

---

IV. Архив детского происхождения

Под пятью взрослыми делами обнаружился Магадан.
К детской фотографии подшили чужую вину.
Не домой вернулась мать — в разрешённую ссылку.
Раньше справки мальчик обнял её и стал сыном.

Зимой проволока резала горизонт на клетки.
Из-за неё государство казалось больше матери.
Спустя годы объятие уменьшило страну до двух рук.
Этого размера ни одна карта не приняла.

---

V. Отдел ожогов без огня

Врач потребовал показать место ожога.
На коже ничего не нашли.
Под рукавом память предъявила год вместо раны.
Градусником такой год не измерялся.

Писатель назвал это прошлым — прошлое вошло в комнату.
Учёному понадобилась причина; причина спряталась в архиве.
Одним длинным звуком саксофон заменил показания.
Глина под пальцами треснула там, где не было жара.

---

VI. Комиссия приличного приспособления

Редактор предложил убрать самое горячее место.
Чтобы текст прошёл, автору следовало остыть.
Из рукописи вычеркнули то, что ещё болело.
Напечатанным осталось всё, что не обжигало.

Премия согрела руки и охладила голос.
За ужином друзья назвали молчание мудростью.
Поздно пришла совесть — пальто уже пахло табаком.
К утру каждый объяснил компромисс чужой биографией.

---

VII. Отдел восстановления единого лица

Комиссия потребовала выбрать настоящего.
На врача указал писатель; врач — на музыканта.
Из глины скульптор вылепил мальчика вместо ответа.
Физику формула впервые отказала в единственном решении.

Пятеро спорили, кому принадлежит память.
Мальчик из Магадана не участвовал в заседании.
Когда назвали его имя, взрослые разом замолчали.
В протокол тишина впервые не поместилась.

---

Эпилог. Акт о заживлении

Заключение приготовили: «Ожог зажил».
Под ним оставили пять мест для подписей.
Никто не решился поставить первую.
Из детской папки выпала фотография матери.

Архивист поднял снимок — бумага была ледяной.
Семьдесят лет спустя пальцы вдруг задрожали.
Разными ключами закрыли пять взрослых дел.
Холодны были пять папок. Ладонь — нет.