Одиссея Роберта Саакянца

Миф, который приснился морю.

Представим, что за экранизацию знаменитого эпоса Гомера взялся Роберт Саакянц — армянский режиссёр-мультипликатор, создатель удивительного мультфильма «В синем море, в белой пене…».  Это была бы совсем не привычная история о героизме, богах и великих сражениях. Саакянц превратил бы «Одиссею» в фантастическую, немного безумную сказку, в которой мифы оживают, законы природы перестают действовать, а за самой нелепой шуткой вдруг обнаруживается глубокий философский смысл.

Всё начинается с моря.

Чёрный экран. Слышен шум прибоя. Постепенно из темноты возникает огромный глаз Посейдона — круглый, как луна, которая решила утонуть в морской пучине.
Голос за кадром произносит:
— Был однажды человек. Он хотел домой. Но море не хотело его отпускать.

Волна накатывает на берег, превращается в гигантскую руку и хватает маленький корабль. Корабль возмущённо кричит человеческим голосом:
— Да отпусти ты меня! У меня там жена!

И тут появляется Одиссей. Он совершенно не похож на привычного героя античных фресок. Его лицо вытянуто, нос напоминает клюв, глаза живут собственной жизнью, а хитрая улыбка словно говорит зрителю: «Я уже придумал, как обмануть даже самого себя».

Троянский конь.

Троянский конь в такой экранизации стал бы самостоятельным персонажем. Он стоит перед воротами Трои, покачивается на деревянных ногах и подозрительно косится по сторонам. Внутри сидят греки и спорят.
— Я придумал коня! — кричит один.
— А я придумал, что он деревянный! — возражает второй.
— А кто придумал, что мы внутри? — спрашивает третий.
Конь вдруг открывает рот и произносит басом:
— Мужики, вы там определитесь. Я вообще-то лошадь!

Троянцы в ужасе отступают. А конь, не дожидаясь приглашения, самостоятельно въезжает в город. Но за комизмом этой сцены скрывается знакомая мысль: иногда человек сам впускает в свою жизнь то, что впоследствии разрушает его мир. И самое страшное — он делает это добровольно, убеждённый, что поступает правильно.

Циклоп Полифем.

Полифем у Саакянца был бы не просто одноглазым великаном. Его единственный глаз занимал бы почти всё лицо, а зрачок вращался бы, словно отдельная планета. Когда циклоп сердился, глаз краснел, и вокруг него начинали плавать маленькие рыбки. Одиссей представляется ему Никем.
— Кто ты? — спрашивает циклоп.
— Никто.
— Как это никто? Я же тебя вижу!
— Значит, ты видишь то, чего нет.

Полифем задумывается. Его глаз начинает вращаться в обратную сторону.
— Вот за это я и не люблю философов! — ревёт он.
И стены пещеры начинают смеяться вместе с ним. В этой сцене смешное незаметно превращается в тревожное. Кто такой человек? Тот, кем он себя называет, или тот, кем его видят другие? И можно ли остаться самим собой, если весь мир вокруг отказывается признавать твоё существование?

Одиссей спасается хитростью, но победа не приносит ему облегчения. Он обманывает великана, однако этим навлекает на себя гнев Посейдона. И начинается настоящее путешествие.

Посейдон и море, которое не умеет прощать.

Посейдон в этой истории не был бы величественным богом с мраморным лицом. Он состоял бы из воды, морской пены и водорослей, которые постоянно пытались бы уплыть от своего хозяина. Его трезубец жил бы собственной жизнью и время от времени норовил сбежать.

Посейдон поднимается из морской пучины.
— Одиссей! Ты ослепил моего сына!
— Он сам попросил показать ему свет!
— Ты обманул его!
— Я всего лишь назвался Никем.
Посейдон замолкает. Затем медленно поворачивается к зрителю.
— И вот как после этого верить людям?
Море взрывается хохотом.

Но постепенно смех затихает. Посейдон остаётся один среди волн, и впервые становится заметно, что он не просто разгневанный бог. Он отец, потерявший покой из-за боли своего сына. Даже бессмертные способны страдать. Даже всемогущие не всегда умеют прощать. А иногда месть становится единственным языком, на котором человек способен говорить со своей обидой.

Одиссей продолжает путь. Его корабль носит по морю, острова возникают из тумана и исчезают за горизонтом, а время теряет привычные очертания. Иногда кажется, что герой плывёт всего несколько часов. Иногда — что минули целые столетия. Море не просто мешает ему вернуться домой. Оно словно заставляет его забыть, кем он был до начала путешествия.

Возвращение на Итаку.

И вот однажды Одиссей наконец добирается до дома. Перед ним Итака. Земля, которую он столько лет видел во сне. Берег, к которому стремился, когда штормы разрывали паруса и казалось, что спасения больше нет. Но дом не встречает его музыкой и торжественными криками. Ветер гоняет по дороге сухие листья. Где-то скрипит ставня. Всё выглядит знакомым и одновременно чужим.

Пенелопа смотрит на незнакомца, стоящего перед ней. Она не узнаёт его. Одиссей снимает шлем, кладёт меч на землю и произносит:
— Я вернулся.
Пенелопа долго молчит.
— А тот, который уходил двадцать лет назад, вернётся?

Одиссей смотрит на море. И впервые за всё путешествие не находит ответа. Потому что за двадцать лет он действительно вернулся домой, но тот человек, который когда-то покинул Итаку, остался где-то далеко — среди бурь, чудовищ, чужих островов и бесконечных дорог. Можно вернуться на родину. Можно найти свой дом. Можно снова увидеть любимых людей. Но можно ли вернуться к самому себе?
В этот момент к ногам Одиссея подкатывает маленькая деревянная лошадка. Она подмигивает ему одним глазом.

Герой смотрит на неё, потом на Пенелопу и наконец улыбается.
— Главное, чтобы дома меня всё-таки ждали.

Экран медленно темнеет. Слышен шум прибоя. И море, которое столько лет не отпускало Одиссея, наконец замолкает.
Вместо эпилога.

Такой могла бы получиться «Одиссея» в воображаемой интерпретации Роберта Саакянца — не как буквальное переложение его режиссёрского стиля, а как фантазия о встрече древнего мифа с его необыкновенным художественным миром.

Это была бы история, в которой Троянский конь умеет спорить, циклоп рассуждает о природе существования, а Посейдон не может простить человека, потому что сам не знает, как справиться с собственной болью.

Но за всеми фантастическими превращениями оставалась бы простая человеческая история. История человека, который хотел вернуться домой. Возможно, именно поэтому Одиссей так долго не мог добраться до Итаки. Ему предстояло пройти через чудовищ, богов и морские бури, чтобы понять: дорога домой заканчивается не там, где ноги касаются родной земли. Она заканчивается там, где тебя снова узнают.

Или там, где ты сам наконец узнаёшь себя!