Fili

Иду юдолью грез и плача,
Ищу тебя сладость, иначе
Не могу, взывая к Богу,
Прошу Его милости многу.

Ты как льющийся ручеек,
Освежающий мрачные волны
Моей немощи, страшный бег
В сердце, что иглами полно!

Стройных деревцев листья
Словно ручек прекрасные
Кисти, рисуют картины окраски
Красных зорек твоего счастья.

Дивные перышки добрых надежд
Львиными ласками переполнены,
Как у Царя Небесной Тиши,
Уста простотою безмолвны.

Кротостью нежность в мягких щеках,
Глазами взывающим к Небу,
Тонко ты таяла в горних снегах,
Лазурью сверкая, отдавая молитву.

На миг, все замерло
Застыло движение крови
Филия вновь закипела
Все отрешилось в покрове.

Божья Мама покрой
Души убеление чистое,
В чермной ткани укрой
Воздержание неотмiрное!


Ой ;Так сильно торопился написать что исковеркал стишок, простите, но вам, конечно, без разницы.

Попробую смоделировать наш диалог в своей дырявой, промокшей от серного дождя, башке, в разных частях света, итак.

Авеню Оф-зе-Америкас, 2, боро Манхэттен, Нью-Йорк. Клуб Джанго.

Какой-то квартет чернокожих музыкантов играли Чарли Паркера и Thelonious Monk'а. "Рубин, моя дорогая!" и "Summertime", поочереди доносились со сцены. Ты была прекрасна в своем вечернем темном, блестящем платье или джинсах "стринг", темной, потертой футболке с фото Патти Смит и слоганом "I'm Keith Richards". Стояло жаркое, американское лето в Нью-Йорке.
– Стахий, ты симулянт, - промурлыкала ты, после двух бокалов бордо, обязательных для покупки в этом недорогом по расценкам Манхэттена, баре.
– Сегодня я исчезну.
– Расскажи, что ты любишь из Финчера? - сказала ты.
– "Исчезнувшая", – с грустью сказал я.
– Почему? – твоя ярка улыбка застилала всю реальность вокруг.
– Потому что я мытарь и все женщины вокруг меня исчезают, исчезну и я.
– Это неправда, потому что деперсенализация лечится, она лечится Богом, а вот симуляция нет.

Все меняется. Ничто не стоит на месте. Сильное и жесткое уходит. Мягкое и гибкое приходит. Сильный и мощный проигрывает, а мягкий и слабый побеждает. Китай, г. Шанхай, р-н Путuo, ул. Аньюань, д.170

– Тебе нравится буддизм? – спрашиваешь ты, одетая в мешковатые джинсы в каком-то коричневом свитере и шапке в стиле хип-хоп с изображенной на ней виниловый скретчинг-проигрыватель ritmix lp-240 и надпись "Scratch me, boy!".
– Больше нет, потому что я верю в Бога Триединого, хоть и вера моя мал-мала.
– Амитофу! – с улыбкой говоришь ты и делаешь губами "чмок".
Поцелуй на вылет убивает меня. Наконец-то смогу уйти в Нирвану или к Богу?

Египет. Александрия

Смотрю как ты уплываешь на Святую Землю. Не верю своим глазам. Ведь буду скучать по тебе.

Святая Земля. Иерусалим. Храм Воскресения Христова.

Меня не пускает Божья Мама. По моим грехам, за мою низменную страсть к тебе. Поэтому боюсь, Тебя, Боже мой, не хочу грешить с ней в сердце. Не хочу быть Савонаролой или Клодом Фролло, не хочу быть Плюмбомом и погубить Соню, трагично сорвавшуюся с крыши девятиэтажки в Москве.

Короче поедука я в монастырь, постараюсь больше не беспокоить вас, а то вы и реакции уже не ставите. Жду прибывания в ЧС ;.

О, луноликая, Ксю!
Пусть будет путь твой
Пересекаться с моим
Если ты пожелаешь
Или нет. Это не важно.
Главное общение.

Платоническая любовь

Плоть у Плотина – клеть,
Храмина Христа на кресте,
Мое подвизание в монастыре.
Мне не нужна плоть, распинаю ее на Кресте.
Мне нужна любовь, где вспахиваю Душевную Новь!
Получается редкая любовь, лишенная двоедушия Тело и Кровь,
Что потребляется по воскресньям неделями во Христово Воскресение!
Ты согласна подождать, пока закончится моей метанои преображение?
Дождись, прошу, может это поэтическое стихотворение, но мы ведь Христа творения!
И нам возможно лучше быть вдвоем, хотя сердце не чисто, к Богу взываю как надо, ведь тогда будет отрада, душа вознесется на Третье Небо и дано будет Жало в плоть, что у Плотина – клеть...