Чёрный Рассвет. Сюжетный альбом. Лор. Метал

Орден Истинного Света.

Как попал сын тьмы в Орден Света?
И анекдот, и притча для потомков.
Он на вопросы духа искал ответы,
Стихи написал и тут же их скомкал.

Культ Слепящего всех Вдохновения
Принял душу заблудшую с радостью.
И чем больше проявлял он рвение.
Больше кормили ядом, как сладостью.

«Забудь всё материальное, прими свет
И борись с еретиками в космоса тьме!»
Напоследок, клерик дал дельный совет:
«Не питай сочувствия к заблудших чуме».

А заблудшими оказались невинные люди:
Женщины, дети, да слабые волей мужчины.
Вожака их, голову, клерик просил на блюде.
Скотом оказался, под благовидной личиной.

Арестован был инквизитор, когда отказался.
«Орки тоже люди, хоть прошлое их угнетает!»
Среди еретиков в тюрьме сразу оказался,
И гнев его, с каждым ударом, нарастает.

«Забудь всё материальное, прими свет
И борись с еретиками в космоса тьме!»
Напоследок, клерик дал дельный совет:
«Не питай сочувствия к заблудших чуме».

Каждый удар плетью.

Кожа горит, плюют прямо в лицо.
Пинают, избитое тело, сапогами.
Сжалось ошейника, на шее, кольцо.
Кровь струйкой льётся, под ногами.

Раб, значит, ваших догматов и идей?
Любите истязать вы слабых, уроды?
Кто же тогда, в этой вселенной, злодей,
Когда вы сеете ярости полные всходы?

Каждый удар плетью — лишь шаг вперёд,
Каждое унижение — это кара за доброту.
Ничего, скоро настанет возмездия черёд.
Обнажите, свою зловонную, душ наготу.

Удар по рёбрам и крови запах во рту.
Ничто, когда возмездие за это грядёт.
Свет и тьма обнажат вашу слепоту
И помощь, наконец, за мною, придёт.

Проклят и изгнан, выброшен умирать.
Низко, но, подобрав остатки одежды,
Я буду мечом ярким пред вами сиять.
Сверкнувшая в небе звезда — надежда.

Каждый удар плетью — лишь шаг вперёд,
Каждое унижение — это кара за доброту.
Ничего, скоро настанет возмездия черёд.
Обнажите, свою зловонную, душ наготу.

Глас вопиющего в пустыне.

Ещё один смертный борется со стихией,
Вся кожа в трещинах, Эйлистри молит.
Решил побороться со светлой тиранией.
Даже танцорша, ему сгинуть, позволит.

Сам-то ещё воплощение тьмы стихии,
Быть может, службу мне будет нести?
И шансы имеет довольно неплохие
В иные миры, меня, с собой, провести.

Ну что, дроу, Кинарет тебя слышит,
Но жертвуешь ты за бессмертия блажь.
Слышишь, как ветер пустыни дышит?
В вечное странствие душу, ему, отдашь.

Можешь отказаться, но тут же умрёшь.
Сутки, тебя, ветром, по пустыне носит.
Без воды и еды чудом, только, живёшь.
А богиня, знаешь же, за так не просит.

Ну, думай, пяти минут жизни тебе хватит?
Подумаешь, нужен ли тебе, в мире, дом?
Когда есть путь мести, что всё оплатит?
Вижу, согласен, что же, порешим на том.

Ну что, дроу, Кинарет тебя слышит,
Но жертвуешь ты за бессмертия блажь.
Слышишь, как ветер пустыни дышит?
В вечное странствие душу, ему, отдашь.

Кровавый бал.

Планета Лаэтис кровью сегодня покроется.
Часового, что у врат, ночью тихо задушил.
Как только шлюз на отпечаток откроется,
Не пожалею на истребление белых сил.

Ах, задёргались на бластер у часового,
Быстро я и нож у горе-стража отобрал.
Начну-ка я с состава секты этой боевого,
Будет в стенах храма мой кровавый бал.

Балахоны белые бегают, от страха визжат,
Выкрасил в чёрное я инквизитора броню.
Кровавые ошмётки повсюду, трупы лежат,
А епископа света, живьём, предал огню.

"Удар за ударом, садист", — вы скажете честно,
"Но то, что я пережил, мои грешки отмоет".
Один деньги предлагал за жизнь лестно,
Другой ждал, пока снайпер его прикроет.
[
Удар ногой, отрезаю, в танце, руки и ноги.
Нож силовой превращается, тут же, в меч.
Пока силы извергов ожидают подмоги,
Очередная голова слетает свистом с плеч.

Балахоны белые бегают, от страха визжат!
Выкрасил, в чёрное, я инквизитора броню.
Кровавые ошмётки повсюду, трупы лежат,
А епископа света, живьём, предал огню.

Чёрная броня.

Хотите узнать, как романтиков убивают?
Что же, расскажу — предательство ответ.
Когда с их чувствами бездумно играют,
Броня меняет, в чёрный, быстро цвет.

Во тьме и безмолвии находят приют
И злость превращается в их отчаяние.
Когда их, со смехом, раздевают и бьют,
В возмездии не примут они раскаяние.

Что же, Эльтарион! Ты путь свой избрал.
Так, ты стал, таким же убийцей и палачом.
Но планета Лаэтис, на пути, лишь привал
И, вскоре, найдёшь Ордена главный дом.

Чёрная броня, как символ души утраты.
Рефлексировать будешь, по ней, потом.
Верхушка священников ждёт расплаты.
Действовать нужно тайно, не напролом.

Романтик, мечтатель, стал стихией мести.
Тьма покрыла светлых магов доспехи.
Ждут слепых светлых ужасные вести,
Их стоны утонут в моём, безумном, смехе.

Что же, Эльтарион! Иы путь свой избрал?
Так, ты стал, таким же убийцей и палачом.
Но планета Лаэтис, на пути, лишь привал
И, вскоре, найдёшь Ордена главный дом.

Убийца!

В очередной транспорт паломников проник,
Под видом страждущего множества знаний.
Об этом рассказал, секты светлых, силовик.
Пытал целую ночь и так добился признаний.

Вырезав охрану, в казармах, и часть экипажа,
Светлых судна мостик, я нежданно, захватил.
И после проделанного ювелирно саботажа,
Непонимание, осуждение и страх тут получил.

Паломники, обезоружить руками, пытались.
Закрыл их всех в каютах, на мостик удалюсь.
Только женщины и дети у шлюза остались.
И голос девочки: "Убийца! Мама, я его боюсь!"

И как оправдаться пред невинным созданием?
Спасаться, от злой участи, неофиты не хотят.
Транспорт, в космопорт, зашёл с опозданием
И ждал паломников нейтральных сил отряд.

Целая планета их, как узнал, из сети, вскоре.
Их проще истребить, чем переделать суть.
Испытал я гнетущее, поглощающее горе
И как продолжить во тьме сложный путь?

Паломники, обезоружить руками, пытались,
Закрыл их всех в каютах, на мостик удалюсь.
Только женщины и дети у шлюза остались,
И голос девочки: "Убийца! Мама, я его боюсь!"

Теневая война.

И ещё один транспорт. Спасал уже неуверенно.
Среди неофитов, где, за спасение, мужик кусался.
Анекдот и только, рассказанный ненамеренно.
Вдруг адекватный эльф, средь толпы, попался.

Долго, с тоской по дому, я смотрел на дисплей,
Сбоку ко мне, как уж зелёный, он подкрался.
Пристал с расспросами, как клещ или репей.
Благодарил он за спасение, ехидно улыбался.

И за что мне Кинарет тебя послала?!

"Да, братец тёмный, для Леса впрямь находка!
Хватает мне и долга пред богиней Кинарет,"
Сказал, когда повреждений мелькала сводка,

А этот в непопад добавляет:
"И Князь, тебя, вскоре, пригласит, к себе, на обед!"

Скептически, на это зеленоглазое, взглянув.
Прослушал то, что он посол у культа, меж ушей.
Лесть надоела, и за ремень его сильно загнув,
Прогнал из мостика, грубо выпихнув взашей.

Пшёл отсюда, придурок!

И так, вскоре под космопорта охраны взглядом
И пристально наставленными, на меня, стволами.
Он шёл и улыбался, всё так же, распинаясь рядом,
Теневая война меня ждёт, ведь не поверите сами.

"Да, братец тёмный, для Леса впрямь находка!
Хватает мне и долга пред богиней Кинарет,"
Сказал, когда повреждений мелькала сводка,
"И Князь, тебя, вскоре, пригласит,к себе, на обед!"


Старая кассета.



— Приветствую, Эльтарион, о вас наслышан.
Присаживайтесь, чаю не хотите ли вкусить?
Приём в честь спасения у посла был пышен.
Не хотите ли, прежде, его, со мной, обсудить?

— Ваше Величество, я ценю ваш приём
И не хочу тревожить вас досужим разговором.
Давайте, лучше, сразу, к нашим делам, перейдём.
Посол же говорил о моём визите, к вам, скором.

— Мне нравится подданных такая откровенность,
И я вам, как специалисту, без тени предлагаю
Доказать короне Леса преданность и верность.
Вы не откажете в такой мАлой просьбе, полагаю.

— Вы сразу стали экспертом в культа уничтожении.
Они диверсии, у нас на объектах, долго готовили.
Посол узнал о таком, непростом, вашем положении,
Когда, при аресте, вы, на него. изрядно злослОвили.

— Поэтому, предлагаю вам влиться в структуры,
Создать отряд, в этом Лес бескорыстно поможет.
Вы знаете все культа, нутра гнилого, рецептуры
И ваш отряд этих сектантов изнутри уничтожит.

— Мне нравится, Величество, такая откровенность!
И я Величеству, без тени, откровенно предлагаю
Не предавать своих подданных и хранить верность.
Вы не откажете, в такой малой просьбе, полагаю.

Осколки Света.

Жрецы нас назвали призраками нечестивыми,
Матери нами пугают,перед сном, своих детей.
Заголовки, их газет, статьями вышли лживыми:
Что дроу — командир, еретик и проклятый злодей.

Да, злодей, кто тянет людей из омута безумия.
Да, монстр, страшилка и белый ужас пантеона.
Жестокость породила жестокость, средь сумерек.
Бессмертие нарушило догмат секты канона.

Ребята из разведки, что работали вместе со мной
Говорили про осколки света, что собрать пытаюсь.
Шептались иногда, садясь за пульт, за спиной,
Что я путь, к свету, через тьму, пройти стараюсь.

И ведь не скажешь, что теперь я только странник
И что дом не обрету, семейный очаг и милый покой.
Кинарет стихий, я стал, вечно проклятый, избранник:
Ветром и льдом управляю, что ходят, по пятам, за мной.

Достойная ли цена за сиюминутное желание мстить?
А может, я совершил ошибку, не умерев в пустыне?
Не мог тогда, этих святош, за истязания, простить
И не могу, вспоминая о мучениях, во снах, поныне.

Ребята из разведки, что работали вместе со мной,
Говорили про осколки света, что собрать пытаюсь.
Шептались иногда, садясь за пульт, за спиной,
Что я путь к свету,через тьму, пройти стараюсь.

Врата отчаяния.

Долгая разведка и внутренних устоев подрыв
Вскоре дали мне информацию очень важную:
Закончился сводок и донесений перерыв.
Возглавил, сам, вылазку в цитадель, отважную.

Чиркающие, по рукам и ногам, жаркие разряды.
Продвижение моё, к цели, замедлить пытались.
Не сошлись наши с Орденом, на жизнь, взгляды.
Горой трупов, наш отряд, остановить старались.

Врата Отчаяния — так гласила надпись у форта.
Защищать его бросились, даже, женщины и дети.
Не испытывает душа дроу особого комфорта
Когда парализатор пищит, что у меня, в браслете.

Каша тел, и от крови, стал чёрно-красным, доспех.
Прорывался к алтарю, рубя бойцам руки и ноги.
Сомнительная победа ждала нас, и Пиров успех.
Когда мы встали, на покрытом кристаллом, пороге.

Три женщины обнажились и достали кинжалы.
Принесли себя в жертву, кристаллу света, алтаря.
Слизью тот покрылся, и зов пронзил наши ареалы.
Гхаунадаур отозвался, их тела, в жиже, растворя.

Врата Отчаяния — так гласила надпись у форта.
Защищать его бросились, даже, женщины и дети.
Не испытывает, душа дроу, особого комфорта,
Когда парализатор пищит, что у меня в браслете.

Путь, которого нет.

Как больно, когда снится жизнь другая,
А просыпаешься — в моём сердце тяжесть.
И эту боль, в себе, скрывая и превозмогая,
Идёшь ты к цели, несмотря на усталость.

Мечта о доме, жене и орущих детишках
Призрачно ходит в сердце одинокого.
Об этом ты читаешь, только, в книжках,
Видя отглас пути утерянного, далёкого.

Путь, которого в жизни, побитой, моей, нет!
Месть затмила моё сознание, и тоскую.
Поиск выхода во тьме, где мерцает свет,
Через жизнь, которой ежедневно рискую.

Смех Кинарет, что сопровождает меня,
В пробуждении бью кулаком по постели.
Только издевается, словно ехидно дразня,
За то, что я поступился счастьем, ради цели.

Жизнь, которой нет и никогда не случится
Будет мне напоминанием о глупости моей.
Но должен замысел возмездия получиться,
И я спасу, заблудших в мраке секты, людей.

Путь, которого в жизни, побитой, моей, нет!
Месть затмила моё сознание, и тоскую.
Поиск выхода во тьме, где мерцает свет,
Через жизнь, которой ежедневно рискую.

Последний урок.


Какова твоя правда, Орден Истинного Света?
За что я боролся, отдавая культу все силы?
Мой отряд погиб, прорываясь к его алтарю,
Их души ушли и не найдут родные могилы.

Меня схватили, кляня как отступника веры.
Кровью, они, алтарь хотели, сразу, окропить.
Хотят распять меня, а потом живьём сжечь.
Я знал, что моя смерть, должна правду открыть.

Последний урок мне преподнесён мерзкий,
В отчаянии вырываюсь и бью по кристаллу.
Пресекли этот рывок, последний и дерзкий.
Резкий удар, и кровь пошла по ножа металлу.

В глазах предавшего Посла увидел я презрение,
Вонзившего в меня кинжал с ядом и грязью.
В сердце его увидел власти культа наваждение,
Разрушил он всё то, что я называл честью.

Но тут жреца и предателя поглотила слизь.
И Гхаунадаур предстал перед прихожанами.
Толпа в ужасе бежала, их догматы рвались.
Их глаза открылись, перед слизи, океанами.

Когда казалось, что я обрету, наконец, покой.
Ехидный хохот Кинарет над ухом прозвучал:
«Ты что, родной? Это не конец жизни такой,
А начало твоих странствий, по мирам, начал».

Последний урок мне преподнесён мерзкий,
В отчаянии вырываюсь и бью по кристаллу.
Пресекли этот рывок, последний и дерзкий,
Резкий удар, и кровь пошла по ножа металлу.

Вечный Странник.

Странник меж мирами, бессмертный скиталец.
Новый мир увидит своими усталыми глазами.
Трактиров дорожных, городов, эпох постоялец.
Никогда не поделится, тайными, своими, мечтами.

Что такое любовь, когда, прожив жизнь, уходишь?
Другие миры ждут, и привязываться — себя губить.
Ведь, с уходом, ты многих близких своих хоронишь.
Любовь стремишься, в сердце железном, убить.

Вечный странник — и мечта, и проклятие высших!
Что за тобой ходят и раскладывают судеб пасьянс.
Мука чувств и совести, в бессмертии тела, оживших.
Каждый раз ищет смерти, когда представится шанс.

Ищешь войну, исполняешь долг и умираешь в поле.
Оказываешься, уже в другом теле. и чужом тебе мире.
Давишься алкоголем, пытаясь унять чёртово горе.
Налакавшись, просишь дуэли в старинном трактире.

Насмешка судьбы и гримаса, а смерть не приходит.
Как ни старайся, а жить дальше и блуждать надо.
Где его дом? Ответ на жуткий вопрос не находит,
Ведь обрести дом и счастье — его конца пути награда.

Вечный странник — и мечта, и проклятие высших!
Что за тобой ходят и раскладывают судеб пасьянс.
Мука чувств и совести, в бессмертии тела, оживших.
Каждый раз ищет смерти, когда представится шанс.