Александр Суворов

Молчит трубач. Умолкли барабаны.
Не слышен больше грозный клич полков.
Легли на сердце горестные раны,
И стих железный грохот сапогов.
Ушёл тот век, где слава добывалась
Огнём и сталью, схваткою лихой
Где воля полководца не сгибалась
Перед врагом, царями, и судьбой.
Он вёл солдат не в тёплые покои,
А сквозь огонь, метели и штыки.
Он знал их быт, их тяготы и боли,
И называл солдат - "мои сынки"
Умел держать в руках и штык и шпагу.
За ним и в Альпы, в пекло, на редут.
Он был подобен знамени и стягу
Которые к победам приведут.
Фокшаны, Рымник, стены Измаила,
И Треббии кровавая река...
Его звезда над армией светила,
И дрогнула противника рука.
«пускай в ученье тяжело»  так помнят ветераны,
«зато  в бою легко» — им вторит молодёжь.
И опускали турки ятаганы,
И корсиканца пробирала дрожь
Он не любил ни лени, ни сомнений,
Простой в быту, стремительный в делах.
Непобедимый, скромный, русский гений,
Чьё имя для врагов внушало  страх.
Теперь он спит под сводами простыми,
Где камень Лавры кости сторожит.
«Суворов здесь лежит» — слова святые,
И в них вся слава русская звучит.