О, этот страх

О, этот страх - изысканный палач,
ещё до стрел, до выстрела, до взрыва.
Внутри меня уже надрывный плач,
и бездна ждёт у самого обрыва.

Предчувствую я гибель наперёд,
как музыкант - фальшивое звучанье.
Ещё не тронут этой боли лёд,
но так страшит грядущее прощанье.

И вот - удар. Секунда. Катастрофа.
Но странно пуст и глух её зенит.
Судьба моя - оборванная строфа,
где ни одна струна не зазвенит.

В тот краткий миг, когда беда вершилась,
я был спасён безумием брони.
Природа за меня засуетилась
и погасила в памяти огни.

То был наркоз, святое онеменье,
когда палач заносит острый нож,
а жертве мнится лёгкое затменье
и чья- то безобиднейшая ложь.

Но гаснет шторм безумного прилива,
и отступает благостный дурман.
Я созерцаю трезво и тоскливо
свой опустевший, выжженный карман.

Теперь мне больно. Полно и сурово.
Когда остыл горячий след свинца.
Она пришла - безжалостность финала,
и нет у этой пытки рубежа.

Я - человек, познавший эту меру.
Не до, не в миг... А после, в тишине,
когда сквозь дым, утратив лад и веру,
я сам себя оплакивал во мне.