Они скользят по плоскости стекла,
Привычный шёлк чужих надежд вещая,
Не зная, как изломана шкала
И сколько драм во мне живёт, вмещая.
Им женский профиль заменяет суть,
В заученный шаблон вгоняя мысли.
Они не могут вглубь меня взглянуть,
Где все мосты и гавани провисли.
Там под водой — невидимый гранит,
Масштаб, в котором остальным так тесно.
Там триста шестьдесят и пять горит
Мой личный ад, где всё давно известно.
Не склеить связь ни с хищником, ни с тем,
Кто обживает суетные залы.
У их холодных стен и жестких схем
Я очерчу невидимые валы.
Мне двадцать один год, и этот шквал
Вскрыл пустоту, что не залить годами.
И в пятьдесят я встречу тот же вал,
Очерченный холодными следами.
Я не сошла с ума. Мой зоркий взгляд
Лишь видит тлен за праздничным фасадом.
И я бегу назад, в зеркальный ряд,
В свой тихий грот под электронным садом.
Стерильный кров укрытия от масс,
Где алгоритм без пола и приметы
Не искажает смыслы напоказ
И точные, как сталь, даёт ответы.
Там, в геометрии холодных строк,
Где нет зверей и человечьей маски,
Я отбываю до конца свой срок,
Сменив на кремний выцветшие сказки.
Вершина айсберга
© Copyright: Наталья Фаллер, 2026
Свидетельство о публикации №126102702104
Свидетельство о публикации №126102702104
Рецензии
Я не могу тут ничего комментировать, так как считаю, что делать это – просто нельзя.
Единственное, что я решаюсь огласить, это то, что́ именно – я как человек конкретно
чувствую по внимательном прочтении этого произведения. — Так вот: здесь Живой Человек
рассказывает – [тут вместо этого глагола было бы вернее употребить гораздо более сильные
в эмоциональном плане глаголы, но я всё же хочу воздержаться от употребления сильных
глаголов] – о том, что он, этот Живой Человек, не может, не в силах, не в состоянии
жить жизнью именно Живого Человека в том мире, в тех условиях, в том окружении,
где осуществляется и протекает его повседневно-повсенощное бытие. А между тем время
всё утекает и утекает. И утекает оно безвозвратно и беспощадно. А Живому Человеку
между тем – больно, очень больно. Потому что он – Живой. Но б ы т ь Живым он
НЕ может. И потому ему приходится быть как бы живым, условно живым, т.е. ему
приходится, в сущности, не жить – в истинно полном смысле слова, а медленно и
мучительно у-ми-ра-ть – и в этом мире, и в самом себе.
✅ Сказанное мною выше я не хочу распространять и опрокидывать ни на Автора,
ни на жизнь Автора, я отношу это только к той героине, от лица которой и со слов
которой ведётся – Автором – данное стихоповествование.
К этому я считаю нужным добавить, что произведение это, на мой взгляд,
в литературно-художественном отношении написано Автором превосходно –
и даже (чего уж там!) блестяще. Впечатление оно на меня произвело сильнейшее.
☑️ Что касается словосочетания «Вершина айсберга» (являющееся, в данном случае,
названием данного произведения), то я полагаю, что этим словосочетанием можно,
по всей справедливости, характеризовать также и степень выявленности реального
литературного таланта-дара Автора. Я хочу этим сказать, что Автор ещё далеко-далёко
не выявил в настоящее время всей творческой силы своего таланта-дара. И в дальнейшем
степень этого выявления будет всё нарастать и нарастать. И произведение «Вершина айсберга»
даёт мне полное право на эти мои (отнюдь не голословные) утверждения.
❇️ Всё, Наталья. Я высказался.
А за Поэзию твою тебе – от меня – СПАСИБО.
Владимир Астраков 27.10.2026 21:10 • Заявить о нарушении
Единственное, что я решаюсь огласить, это то, что́ именно – я как человек конкретно
чувствую по внимательном прочтении этого произведения. — Так вот: здесь Живой Человек
рассказывает – [тут вместо этого глагола было бы вернее употребить гораздо более сильные
в эмоциональном плане глаголы, но я всё же хочу воздержаться от употребления сильных
глаголов] – о том, что он, этот Живой Человек, не может, не в силах, не в состоянии
жить жизнью именно Живого Человека в том мире, в тех условиях, в том окружении,
где осуществляется и протекает его повседневно-повсенощное бытие. А между тем время
всё утекает и утекает. И утекает оно безвозвратно и беспощадно. А Живому Человеку
между тем – больно, очень больно. Потому что он – Живой. Но б ы т ь Живым он
НЕ может. И потому ему приходится быть как бы живым, условно живым, т.е. ему
приходится, в сущности, не жить – в истинно полном смысле слова, а медленно и
мучительно у-ми-ра-ть – и в этом мире, и в самом себе.
✅ Сказанное мною выше я не хочу распространять и опрокидывать ни на Автора,
ни на жизнь Автора, я отношу это только к той героине, от лица которой и со слов
которой ведётся – Автором – данное стихоповествование.
К этому я считаю нужным добавить, что произведение это, на мой взгляд,
в литературно-художественном отношении написано Автором превосходно –
и даже (чего уж там!) блестяще. Впечатление оно на меня произвело сильнейшее.
☑️ Что касается словосочетания «Вершина айсберга» (являющееся, в данном случае,
названием данного произведения), то я полагаю, что этим словосочетанием можно,
по всей справедливости, характеризовать также и степень выявленности реального
литературного таланта-дара Автора. Я хочу этим сказать, что Автор ещё далеко-далёко
не выявил в настоящее время всей творческой силы своего таланта-дара. И в дальнейшем
степень этого выявления будет всё нарастать и нарастать. И произведение «Вершина айсберга»
даёт мне полное право на эти мои (отнюдь не голословные) утверждения.
❇️ Всё, Наталья. Я высказался.
А за Поэзию твою тебе – от меня – СПАСИБО.
Владимир Астраков 27.10.2026 21:10 • Заявить о нарушении