Свой на своём месте

(Вступление: тихий, мерный стук. Как копыто по сухой земле или как маятник. Звук ночной цикады. Одинокий, низкий аккорд гитары — долгий, тягучий.)

Куплет 1
Ему не сиделось в тылу, за стеной.
Ему всё движение — дом родной.
Если в разведку, где ждёт засада —
Он первым выходит. Так было надо.
Если заслон, и патронов нет,
Если на сотни лёг красный свет —
Он оставался. До самого дна.
Чтоб за спиною жила страна.
Он вырос там, где не ждут гонцов,
Где хлеб и вода — тяжелей свинцов.
Где слово «служба» — не звон монет,
А просто способ держать ответ.

Припев
Свой на своём. Без лишних слов.
Надёжней камня и оков.
Не блеск наград. Не громкий чин.
Он просто знал: за ним — станица.
И если линия дрогнет там —
Он первым ляжет под этот свист и гам.
Не ради славы. Не ради дат.
А просто потому, что так должен атаман.

Куплет 2
Он не любил пустых речей и лжи.
Сказал «Держать» — значит, будем жить.
Сказал «Идём» — значит, первым встал.
И за таким идут на перевал.
В нём не было лихости показной,
Что быстро тлеет, как лесной пожар.
Была уверенность. Точный счёт.
Он знал, где запад, где враг, где брод.
Он выводил из засад своих,
Не суетясь, не теряя их.
Шаг за шагом. В тиши ночной.
Потому что он видел путь домой.

Припев
Свой на своём. Без лишних слов.
Надёжней камня и оков.
Не блеск наград. Не громкий чин.
Он просто знал: за ним — станица.
И если линия дрогнет там —
Он первым ляжет под этот свист и гам.
Не ради славы. Не ради дат.
А просто потому, что так должен атаман.

Куплет 3
Атаманство — не трон. Не парадный зал.
Это список тех, кто в ночи не спал.
Кто болеет. У кого седло
Просит кожи. Кому нелегко.
Он не гнушался проверить костры,
Посмотреть, как едят у огня казаки.
Для него не бывало «пустяков»,
Если речь о границе и о хлебах казаков.
Он не давил на них своей высотой,
Но и вольницу не прикрывал пустой
Красной фразой. Он был судья.
Честный, строгий. Таким и должен быть атаман.

Бридж
(Музыка становится прозрачной, голос — очень тихим, близким.)
И когда над курганом встаёт луна,
И ковыль засыпает. И тишина...
Люди знали: пока он здесь,
В этом мире покой и честь.
Не за то, что он бил врага.
А за то, что не дрогнет его рука.

Припев
(Тише, тяжелее.)
Свой на своём. Без лишних слов.
Надёжней камня и оков.
Не блеск наград. Не громкий чин.
Он просто знал: за ним — станица.
И если линия дрогнет там —
Он первым ляжет под этот свист и гам.
Не ради славы. Не ради дат.
А просто потому, что так должен атаман.

Аутро
(Возвращается стук копыта из вступления. Он замедляется... затихает. Тишина. Только ветер.)
Надёжность.
(Пауза.)
Свой на своём.
(Тишина.)


Сноска: Песня об Алексее Даниловиче Безкровном (1785–1833) — черноморском казаке, генерал-майоре, наказном атамане Черноморского казачьего войска (с 1827). Участник Отечественной войны 1812 года, командовал Черноморской офицерской сотней, был ранен, но остался в строю; за храбрость награждён золотой саблей. М. И. Кутузов назвал его «казаком без ошибок». В русско-турецкую войну 1828–1829 годов командовал Таманским отрядом, осаждавшим Анапу. За 30 лет службы участвовал в 13 войнах и 100 сражениях. Умер в 1833 году в Екатеринодаре.