Там, где молчат соборы

В предутреннем безмолвии обители,
Где дремлет лес в серебряной пыли,
Молчат во тьме забытые спасители,
Храня заветы истовой земли.

Там, под сводами древнего собора,
Где фрески потемнели от веков,
Ещё звучит дыхание Фавора
Среди кадильных облачных кругов.

О Господи! В преддверии рассвета,
Когда душа изнемогает в скорбь,
Пошли ей луч долгожданного ответа
И стремления доброй воли уподобь.

Я видел злато царственных палат,
Венцы князей и тяжесть судеб,
Но прахом обратился каждый клад,
И время погасило славы утварь.

В Царьграде стих последний колокольный,
И крест над храмом скрылся в дымной мгле,
Но лик Спасителя, смиренно и безмолвно,
Остался в недалёкой глубине.

На Афоне, где кедры и каштаны
Склоняются к молитве над водой,
Седые иноки — путники барханы,
Ведут беседу с вечностью одной.

И я бы встал у каменной ограды,
Где ветер шевелит сухой бурьян,
И испросил бы не земной отрады,
Но сил пройти сквозь собственный обман.

Ибо страшнее немощи телесной,
Чем гордость, что рядится в благодать,
Когда, забыв о милости небесной,
Мы ближнего спешим во тьму изгнать.

Не мне судить, кому назначен жребий,
Не мне читать сокровища сердец;
Пред каждым — путь от праха к Царству всей Империй,
И каждому известен свой конец.

Не требую ни почестей, ни славы,
Ни места средь спасённых у дверей;
Лишь не оставь меня, Владыко правый,
В тот час, когда я встану перед ней.

И если суждено во прах мне кануть,
Когда угаснут свечи у икон,
Пускай Твоё присутствие не грянет,
Но тихо отыграет в сердце звон.

И пусть, когда сомкнутся створы храма
И ночь укроет древние кресты,
Моя душа, измученная драмой,
Найдёт покой у вечной высоты.