А душа ничего не забыла

А сердце застыло, как чёрный гранит,
Не плачет, не стонет, уже не болит.
Не бьётся тревожно, не просит тепла,
Как будто из сердца вся жизнь утекла…

И больше не рвётся из замкнутых стен,
Не ищет спасенья, не жаждет замен.
Не мечется птицей в холодной ночи,
А только безмолвно, как камень, молчит…

Нет прежней тоски, что сжимала виски,
Нет больше души в беспощадных тисках.
И тяжесть ушла… Только легче ли стало?
Как будто и жизнь вместе с болью пропала…

Ни радости больше, ни света, ни слёз,
Лишь пепел от выжженных жизнью берёз.
И всё, что когда-то хотелось сберечь,
Теперь невозможно ни вспомнить, ни сжечь…

А время уходит, как талая мгла,
И жизнь, словно поезд, куда-то ушла.
Осталась лишь память у тёмного дна,
Где тихо качается чья-то весна…

И боль не ушла — притаилась внутри,
Как уголь, что тлеет без света зари.
Не мучает больше, не рвётся наружу,
Лишь шепчет: «Живи… Я тебе не нарушу

Ни сна, ни молчанья, ни хрупкого дня…
Но ты не сумеешь забыть про меня».
И ты соглашаешься молча, без слов,
Не ждёшь возвращенья ни счастья, ни снов…

Не веришь, не просишь, не хочешь понять,
Зачем продолжать, если нечего ждать.
Былое ушло, настоящее застыло,
Но сердце ни дня, ни мгновенья не забыло…

А душа — словно дом, где погасли огни,
Где тени былого остались одни.
Где ветер листает забытый альбом,
И слышится голос в молчании немом…

Стоишь у окна и всё смотришь во мглу,
Как будто там кто-то зовёт сквозь пургу.
Не плачешь, не стонешь, не просишь любви,
Лишь шепчешь беззвучно: «Ну что же… живи…»

И где-то над миром рыдает дудук,
Как будто он знает всю горечь разлук.
И плачет о том, что нельзя возвратить,
О том, что приходится с памятью жить…

А сердце молчит… И не слышно шагов.
Ни боли, ни счастья, ни снов, ни оков.
Лишь душу тревожит сквозь годы и тишь
Всё то, о чём ты никогда не скажешь…

И если однажды прольётся слеза,
Не надо скрывать её, пряча глаза.
Ведь даже гранит, что веками молчит,
Под каплями горькими тихо трещит…