1а "Писать стихи не просто, но занятно" 1+16 (http://stihi.ru/2025/11/22/724),
1б-5а "Записка убывающего" 1+8_8_8_8_8_8_8_8_8_8_8_8_8 (http://stihi.ru/2022/09/29/6005);
5б-7 "Soldiers lives matter" 1+8_8_8_8_8_8_8_8_8_8 (http://stihi.ru/2024/11/05/7027),
8а "Вечерний фронтовой развод" 1+8_8 (http://stihi.ru/2024/02/05/8508),
8б-11а "Бой в перелеске ноктября" 1+8_8_8_8_8_8_8_8_8_8 (http://stihi.ru/2023/01/10/2789);
11б-12а "Вот мой на фронте респондент" 1+16_16 (http://stihi.ru/2025/04/25/7353),
12б-13а "Козырев Саша погиб" 1+8_8 (http://stihi.ru/2023/08/26/6065),
13б-14а "Отбитые" 1+12_12 (http://stihi.ru/2025/09/16/2501),
14б-15а "Попутал направление" 1+8_8_8 (http://stihi.ru/2023/11/16/929),
15б-16а "Здесь аромат родного тела" 1+34_5_4_2 (http://stihi.ru/2024/02/09/4199),
16б-17а "С свинцовой хмарью в цинковом гробу" 2+8_8 (http://stihi.ru/2023/08/01/6768),
17б "Внук родился у комбата" 1+6_6 (http://stihi.ru/2024/01/22/1169);
18-20а "Свёз в шторма по М-4" 1+8_8_8_8_8_8_8_8_8 (http://stihi.ru/2024/12/21/6688);
20б-24а "Пятисотый" 1+1_8_8, 1_8_8_8_9_8_8_8_8_8_8_8_8 (http://stihi.ru/2025/09/02/6198),
24б "Нет меня! И для хороших..." 1+4_4 (http://stihi.ru/2025/09/09/2386),
25а "Интроверт" 1+4_4_4_4 (http://stihi.ru/2025/09/18/2217),
25б-26а "Язык её, как помело, не видит дальше носа..." 1+8_4 (http://stihi.ru/2026/02/09/6476),
26б-27а "Напрасны ревность, жалость и судейство" 1+8_8_8_8_8_8 (http://stihi.ru/2019/06/21/2354),
27б-31а "Ехидна" 1+3_4_5_8_9_4_11_10_25_7_7_8 (http://stihi.ru/2017/09/25/10009),
31б-32а "Не измышляй, не путай!" 1+4_4_4_4_4_4_6_2 (http://stihi.ru/2019/07/11/447),
32б-33а "Менялось зрение с годами" 1+5_5_4_6 (http://stihi.ru/2024/01/21/6734),
33б-34а "Вплетая голосом молитву" 1+7_9_3_9 (http://stihi.ru/2026/03/28/4389),
34б-35а "Из-за плеча смотрела - знаю" 1+6_6 (http://stihi.ru/2019/03/30/9614),
35б "Повернул Андрей Андреев снова к фронту СВО" 2+7_3 (http://stihi.ru/2025/05/16/2099),
35в-36 "Обнимая, сказал - Не волнуйся..." 1+1_8_8_8_1_8 (http://stihi.ru/2025/11/11/6896),
37а "Екклесиаст: 3-20" 1+4_4_4_4_4 (http://stihi.ru/2023/06/06/6662);
37б-38а "Простая думка батьки-есаула" 1+8_8_8 (http://stihi.ru/2024/06/12/4726);6)
38б-39а "Мало слов сплетённых в кокон" 1+8_8_8 (http://stihi.ru/2025/12/20/5112),
39б-40а "Траурной лентой машет венок" 1+8_8 (http://stihi.ru/2024/01/20/1240);
40б "Раз в отпуск убываешь, подхвати" 1+17 (http://stihi.ru/2024/02/05/4390);
"ПИСАТЬ СТИХИ НЕ ПРОСТО, НО ЗАНЯТНО"
Мне срифмовать слова,
сплетённых общим смыслом,
читавших чтоб молва,
задумавшись, не висла
при чтеньях через год
в любом из регионов
(слогов ритм — не вразброд),
про мужиков в погонах —
для школьников, церквей
казацких православных,
призвав добреть людей
до воинских развалин —
сложней, пожалуй, проз,
но тем и интересней,
в мышлениях чтоб рос
до напеваний в песнях!
"ЗАПИСКА УБЫВАЮЩЕГО"
В день окончания труда,
успев отметить ВУС и статус,
я защитился от суда
и откупорил смело градус...
С утра, как будто бы, назло,
наш президент сменил всем планы...
Мне, как всегда, не повезло:
съезжать ли в отпуск — всё туманно... [30 строк на 1-ой странице]
Взамен отделочных проблем
в мой отпуск, как хотел давненько,
я закружился роем тем:
~ кого ж мобилизуют к ненькам?;
~ пора ли вынуть аппарель,
иль ласты паковать и плавки?...;
— с кем мы отметим [в параллель,
на скольких закупаться в лавке]?
Минуты нет укладке строк!
Прости — свернул ко всем вниманье.
Да, дня рожденья, пробит рок
и вы собрались по воззванью...
Но сам на дачу не пошёл
из-за дождей, по меньшей мере.
в сей час — тревог кипит котёл,
безмен завешивает веры...
Лишь Бог свидетель — я мечтал
шмыгнуть в мой отпуск долгожданный!
Где я б, соскучившись, обнял
Клариту и тебя, съарканив.
Накалы службы остудить
шашлычный запах вдохновил бы
на поэтический мотив
про звёзды, реки, дружбу, избы...
Так мысль хмельная у костра
меня столкнула б к осознанью,
что в дальних сёлах жизнь — остра
[в них в это время — расставанье]...
К кому, с повесткой, вдоль ворот
в ночи зарулит жребий квоты?... [30 строк на 2-ой странице]
Жесток рок бирюков/сирот —
им... — отдыхать от огорода...
Предвидев смуту на селе,
мне направляться в полог неги?...
Я рад, что вы — навеселе,
интеллигентные коллеги.
С улыбкой равных за столом,
эх, часть меня не сможет слиться.
Но встречусь с кругом чуть потом,
прости за перекос традиций.
Район родной объединив,
13 с лишним лет назад
в соцсети, я теперь ревнив
к плодов паденью в листопад...
Разночастотно наш канал
[его лелею, как ребёнка]
красноземельцам вести слал.
Я нужен им — по удалёнке.
Лишь им стремился знаний дать,
что нужно ныне ополченцам
[раз отдала военных знать
всё снаряжение чеченцам].
Кого мобилизует мир
и на каких условьях биться?
В учебку их или в мундир,
пока Зеленский не смирится.
Какую референдум связь
имеет с Харьковским прорывом?
С друзей счищал, звоня, боязнь.
без передышек нарративил! [30 строк на 3-ей странице]
И клеить в Группу продолжал:
фотоэтюды, документы
[как виден сверху наш вокзал?],
монтировал видосы в ленту.
По-журналистски — горячо,
правдиво, аккуратно
я подставлял своё плечо,
призывом скинуться для рати.
Не за холмами новых волн
неоглашённые решенья,
я не хотел бы слышать сонм
упрёков в штиле/отступленьи.
И счётчик точно указал,
что снова верит мне читатель!
Войны публиковал аврал
сводя под общий знаменатель.
Да, мне приятен Группы рост!
Таких высот не достигали б,
коль прежде я б не строил мост
к сердцам, чьи матерьялы слали.
Те улицы — родные мне,
и многих лица пока помню...
В брелоке — герб наш на ремне
с собой готов отправить в бойню.
(Всем, суеверные друзья,
практично, капелька металла
рисунком скажет: отколь я,
когда подстрелят в поле). Мало ль?...
За 7 часов ТАК в письмеце
В конверт заложены фрагменты [30 строк на 4-ой странице]
недели суетной. В конце —
не жду, друзья, аплодисментов.
Над чемоданом, наклонив
щетину ровно в 19:00,
скарб набиваю для молитв —
пора и мне в темь собираться.
«SOLDIERS LIVES MATTER»
Специалистов строго
военкомат с порога
призвал под Украину
к Митяям и к Янинам,
введя спецоперацию
по денацификации.
С полицией на пару
в заре повестку дали...
Но срок умений — разный,
не всем раздали каски,
термоодежды мало
с начёсом, не достал я
и окуляр прицела,
а хочется быть целым
(с артою шутки — плохи,
мы ж — люди, а не блохи)...
Я, как и все, не избежал
оборонительных начал —
ломали ветви, плюс копал
траншеи вглубь, чтоб рос отвал, [30 строк на 5-ой странице]
маскировали блиндажи —
все пары рук и ног важны.
Взгрызаясь в землю, срок наш шёл,
зато кормили хорошо.
Через декаду в первый штурм
на создающих в поле шум
пошли мы ночью, но обстрел
полуприсевших не жалел,
скосив ещё пониже...
Кровь тёплой струйкой хлыщет.
Как смог, прижал, согнувшись,
до звука взрывов в уши...
Потом — не помню. Вечер ждал.
Бедро, чем смог, перевязал.
К нулю стремился мой запал,
чуток прополз и крепко спал,
чтоб набираться свежих сил.
Трёхсотым некто дотащил
и уложил на нары,
стянув тряпицей рану.
Мои запасы по другим
распеделили, чтоб в живых
остались бывшие друзья.
— С чего меня к врачу нельзя?!, —
я возмущён охраной:
— Гнеёт неделю ж рана!!!
Когда увечных стало пять,
нас командир созрел отдать.
Прислали санитарку
раздать гуманитарку [30 строк на 6-ой странице]
и, чтоб вобрат не налегке,
нас погрузив, в УАЗ-ике
(с подбросами от кочек)
доставили на точку
всего за 2 часа езды
до оборонной полосы.
(Присохший) больно бинт содрав,
намазал кашицу из трав
на вымытую рану.
Признали ветераном,
но у хирурга много дел...
Я ж в ампутанты не хотел
и выдавил осколок сам,
не затянул его чтоб шрам.
Да, не геройским вышел фон...
А вам иной достался фронт?
Что ж, братья, извините,
за то, что вы лежите.
Зато полковник за звезду
не арестован за вину
броском с окопов штормов в ночь,
хотя нам некому помочь...
Когда ж в Штабах начнут ценить,
что повсеместно любят жить
не только офицеры,
а все, кто в вас поверил,
став добровольно рядовым
иль волонтёром боевым?!
И потому на штурмы гнать
резонно с нами вашу знать! [30 строк на 7-ой странице]
"ВЕЧЕРНИЙ ФРОНТОВОЙ РАЗВОД"
— Кто в разведроте — расползайся
в места, где жарил "Солнцепёк".
Держа зачистку, окопаться.
И мы подтянемся к вам в срок.
Всем всё понятно? Убежали!
С собой в подмышку магазин!
Кто отдежурил — падай в спальню;
не жгите много керосин...
Ну, что ж, коль ротный дозволяет,
откину со стопы сапог.
Пусть перехватчик розмовляет,
засну и под него без ног,
пока постель тепла разведки
и знаю: утром — марш-бросок.
Во снах смакую с гриль объедки,
ложусь там на речной песок...
"БОЙ В ПЕРЕЛЕСКЕ НОКТЯБРЯ"
Вдруг содрогает качка нары:
— Подъём, сержант! Встать в строй! В ружьё!
Не грубы — спешны фронта нравы:
стремглав поднявшись, хвать цевьё!
Мне автомат — как трость — опора
[без судорог бы — побежал].
Нас разбудивший срезал штору
и на две жерди нанизал. [30 строк на 8-ой странице]
[До части он сопровождая,
мне кличку Дрозд дал, а сам — Лунь...
Донских свёл желторотов в стаю,
так можно выжить — с ...тройку лун...
Звать Вертишейку пришло время
и Осоеда в перелёт,
чтоб Перепёлки бил точнее
по сухостоям миномёт...]
Вчера сливался в цвет с соломой
(спасибо Бог, не выстлан снег),
не плохо скроют буреломы,
чтоб Малоросский рос пробег.
Так, под контролем командира,
я догоняю свой отряд.
От пота мокрые: мундир мой,
подшлемник, обувь, бойзаряд.
Спешу пробитого я мимо,
второй — не опустил прицел.
Лес — бело-бурая картина,
не фестивально в Передел...
На UkРоссиnе вывел думку,
кто гнёт парней под рослый дуб,
пока каблук наш топчет гумус
и матом кроем с каждых губ.
Танцующих под саксов дудку
за перелеском — полигон.
Вот и бегу, согнувшись, к дубу.
С ИХ стороны он шелушён!
А наша не лишила братья
древес обстрелянной коры; [30 строк на 9-ой странице]
ПОКА ОНИ НЕ ЗВАЛИ NATO —
в чехлах хранились топоры!...
На полосе препятствий — сучья
хрустят, хлыстают по ногам;
не мало весят бронник, ружья,
но их врагу я не отдам!
Дарю заряд из магазина
(тем мщу за холод блиндажа —
кабы не воинств дисциплина
я дальше б жил), без куража.
Лежит разведчик, по-пластунски, —
достиг я нужной высоты.
Мы помешаем сеять в русских
стандарты спорной красоты.
Под горкой листьев, в камуфляже,
казак себя не выдаёт.
Он сообщает, где напряжно —
туда мой автомат пальнёт.
К ногтю прижатые славяне
след оставляют на листве,
к другим пролескам в бой имамы
мобилизованы к черте
соприкасательных военных,
чей говор мало отличим...
Приказ простой - побольше б пленных,
их от фашизма исцелим!
Кто не плевал бы гильзой тонкой
по перелеску в ноктябре,
без тепловизора не долги
тела на каждой стороне. [30 строк на 10-ой странице]
Стрельба иначе — в молоко,
чуть в устрашение "ушастых".
Мне ж (оглушённому) легко —
пуль свисты притупили страсти.
Ношу три лычки на погоне;
уверен, восьмерых подбил.
Иначе виделась в вагоне
война, когда я дреды сбрил.
Сильнее ноет в пояснице
вперёд наклоненный хребет...
Мне на гражданке бы не спиться
всех поминая, кого нет...
"ВОТ МОЙ НА ФРОНТЕ РЕСПОНДЕНТ"
Люблю, когда, как есть о смерти
расскажет честно рядовой —
без политического: "Вверьтесь!",
без псевдонимба над главой;
когда измазанному сажей
подсохший пот сдирает пах,
но на портрете вернисажном
каблук не давит черепа;
едва восполнив сил упадок,
в бой — на дыхании втором,
но к костянике местной сладкой,
в пролесок выжженный, иль в дом —
страшится лезть (вдруг там завалят
руины посечённых стен — [30 строк на 11-ой странице]
таким не нужен станет маме
и агитаторам систем)...
Я доверяю очевидцам,
дрожащим голосом во сне
не отмохнувшим мёртвых лица;
вне микрофонов, без кашне
исполнившим мечту [осколок,
допустим, вынесшим в себе,
чтоб, подлечившись, сдать ребёнку],
но вызов вновь швырнут судьбе!
Они рассказом воскрешают
всю диорамы полноту,
им-субъективным разрешаю
прогнать гнетущую волну.
С их губ не вяжут ухо маты,
обрезки слов или гундёж.
Простые сельские ребята —
России Сталь, не молодёжь!
«КОЗЫРЕВ САША ПОГИБ»
В конце волны мобилизован Саша
сорокалетний, заслужив поклон.
Засосенцы поднимут завтра чашу...
(Родителям сегодня возвращён,
которым исполнял сын их наказы —
по-глупому себя не подставлять,
но в тело всё же воткнута зараза,
хоть Богородице молилась мать.) [30 строк на 12-ой странице]
Сердитость на решенье злого рока
осталась в безутешных стариках —
росток козырный, вырванный из рода,
не оживает в маминых руках...
И надо думать, воевал он славно,
коль много месяцев уже прошло!
Путь фронтовой преодолел не малый,
чуток не дождалось его село...
"ОТБИТЫЕ"
Навстречу — с палкой, вперевалку,
с коленной болью, старичьё
в пальто потёртых. Их плевками
кормила власть здесь ни за что —
так пояснили позже стары
причину скованности дум.
"Мы — Астраханские татары.
Абат", — представила ханум.
Прислал вас к нам в защиту Путин?...
Хотя б сейчас... А то жульё,
всё выгребая, руки крутят...
Дай, Бог, спокойно поживём!".
Братки, не пряча автоматы:
"Снимайте, диду, вниз шматьё!
Так, значит, вы Rаshистам рады!?...
Не все простреляны ещё?!", —
солдат прикладом тыкнул в деда.
Тот — растопыркой о капот [30 строк на 13-ой странице]
опёрся: "Далека победа...
Зря выносила, мать, компот...".
Тянувшись к мужу, обронила
старуха варево на грязь:
"Что же творишь ты! Сгинь, чертила!", —
с косынки пальцы вниз, крестясь...
"ПОПУТАЛ НАПРАВЛЕНИЕ"
— За что так люто, западенцы,
вы ненавидите Восток?!
Уйти хотите к европейцам,
так утекайте из ворот!, —
кряхтела старая татарка,
упав больной коленкой в грязь.
— Да, уж звичайно, у мадьяров
с комфортом жил бы, словно князь!
— Ну, да, конечно, очень нужен,
кто в ориентации простак...
Лишь подавать господский ужин
потребен молодой дурак!
— Что помнишь, древняя, о сексе?!...
И дело, в общем-то, не в том.
— Топчи ж Европу, вплоть до Суссекс!
Зачем тогда свернул в мой дом?!
— Да потому, что ты предатель
свободы действий, коммунист!
— Я — в интернате воспитатель,
и муж — трудяга-тракторист.
А ты, гляжу, не научился,
как надо с компасом сверять, [30 строк на 14-ой странице]
где расположен мир разбитый,
а где твоя Европа-мать?...
«ЗДЕСЬ АРОМАТ РОДНОГО ТЕЛА»
Дежурный, в монитор глядя,
пока хрустел сухим пайком.
искал цель дрону для битья,
чтоб посильнее стал разгром
окопов русских, блиндажей.
— Їм там не місце!, — фыркал он,
ведя Лелеку в вираже:
— На бiй и мiр!
— Оксюморон?...
Крупнее покажи пятно, —
сосед ткнул указательным, —
Опять там кто-то лёг на дно...
Начни ж искать внимательно!
— Так то ж — собака, командир!
— Взрывать помошницу нельзя?...
— Бродяжка нюхає мундир
і прибивається...
— Друзья?
Здесь буду всех подозревать,
чтоб жить подольше на фронтах!
И, кто за русских, — подрывать
с бантом ли, в юбке ли, в бинтах!
— Дивись: не годує
— Чушь! Лес [30 строк на 15-ой странице]
прокормит суку.
— Ша! Чутьё
и голод довели до мест
врагов. Пора кричать: "В ружьё!".
— Та псина бродить, як билет,
я з техніки за ней стежу.
Обніметься з ждуном в рулет
і гріються всю ніч в сніжку...
— Отставить сантименты! Бей!
— Так точно! Дрон не далеко.
...Заслышав гул с небес, робеть
нельзя трёхсотому. Шлепков
чтоб избежать, прогнал солдат
подругу, сам не смог — погиб...
В бушлате лист комком: "Ребят,
подстилкой тут для пса хранить!", —
прочли бойцы, когда куски
собрали ночью.
— Сколь он добр!?!
Вернули.
Псина ж от тоски
скулит, всегда копая гофр...
"С СВИНЦОВОЙ ХМАРЬЮ В ЦИНКОВОМ ГРОБУ"
Запаян в паланкине от любимых,
он с лентой по венку: "Прощай, редут" [30 строк на 16-ой странице]
в семью, к уже копаемой могиле
отправлен к казакам в последний путь.
Юн муж, не отвернувшийся от фронта,
где слушал приказания отцов,
возобновив специальности без понта
для восполненья кадровых бойцов.
А ныне в Рогово Руслан вернулся —
он всё, что мог оставил уж врагу.
Бьём пальцем по стеклу, чтоб глаз проснулся:
"Займи, приказный, место во кругу!", —
не слышит чрез стекло Руслан, уснувший
от сбора недосыпов в блиндаже
(хранитель-ангел, отключив нос, уши,
без чувства тело предаёт земле)...
«ВНУК РОДИЛСЯ У КОМБАТА»
Для умоления с Лидой разлуки,
только дождавшись рождения внука,
снова комбат добирает бойцов
(с нар зарешётченных / с дачных дворцов / ...)
для штормового братства "Vосток"
к прежним позициям — в новый виток!
Внуку желаю: кушать и спать;
всё побыстрее в жизни узнать,
кроме болячек и искажений;
для всего этого — нормы в движеньях;
не поспешая, пусть крепится ровно,
и остаётся бодрым, здоровым! [30 строк на 17-ой странице]
«СВЁЗ В ШТОРМА ПО М-4»
В Ельце в декабрь хлещет дождь...
До трассы М4
автобус опечатал вождь;
за руль — конвой в мундирах —
из Тульских тюрем [позади
моей автоколонны]
дырявить фарой впереди
завесу слёз по воле.
Тех, кто решился на шторма
сменить клеть за оконцем.
Полк собран зеков, задарма
уставших шить от солнца
панамы, майки и трусы.
Весной в бронежилеты
им предстоит воткнуть кусты,
чтоб выжить до обеда.
С гуманитарною KAMAZ
нас обошёл, но знаком
успел призвать вдавить на газ
до мест Луганской драки.
Конечно, братья, будем там
пырять поляков-саксов!
И только дети — судьи нам,
каких достойны красок?...
Ну, а пока везу учить
азам стрельбы и боя,
дорогу щупают лучи
военного конвоя. [30 строк на 18-ой странице]
Отсутствует на лицах стресс —
спасибо мэру Тулы,
шикарный лайнер Mercedes
не сделает сутулым.
В нём подписавшимся слышны
по радиоэфиру,
как мародёрят малыши
в оставленной Пальмире,
когда не русский автомат
баланс разрушил мира:
"Такое ж нас ждало б, ребят,
коль к нам впустили б джинов"...
Одним морщинит радость лоб,
что не сидят уж в зоне,
вторым — всё ль разбомбит пилот?...,
а третьим — о законном
рецепте поменять тавро
на привилегий список,
решившим завязать давно
и задружиться с чиксой.
Я предложил вчера, как жить,
во что бюджет оденет
и можно ль долго не служить,
став "чистым" в полной мере?
А остальное — их судьба
(тюремная ж корона
не пролезает в поезда
с военного перрона)...
Вокзал "Елец". На третий путь
выходим осторожно. [30 строк на 19-ой странице]
Теперь курящим можно дуть,
но лишь вблизи порожков.
С перрона дальнего кричат
и машут с отцепленья
под триколором часть девчат:
"Верните Курской — земли!".
И даже родственники есть —
в смартфоне встреча с мамой:
над сыном осеняет крест
и шепчется с экраном.
Как оберег, воздетый перст,
но долго так не будет —
энергоёмок фронта квест,
штурмовиков смерть любит...
«ПЯТИСОТЫЙ»
— 1 —
— В семье Перова Дмитрия
не тлел раздор в костре,
плюс дядя и родители
трём сыновьям, сестре
отгрохали реликвию —
огромный тёплый дом
и жили в нём строители,
держась крестьянских догм.
Родился Дима в год Козы,
не шкодил Скорпион;
не раз он в школе от грозы [30 строк на 20-ой странице]
повздоривших развёл.
Я им довольна. Интроверт,
учился, скромный он, —
директора прочёл конверт,
— Поверьте, пинкертон!
— 2 —
Погода — не российская
в экватор января:
к нулю, плюс-минус, близкая,
бесснежные поля;
перед Крещеньем улицы
в гирляндных проводах,
лишь выше крыш нахмурилось
Host Heaven в городах.
В Воронеж на Некрасова
приехал молодой;
в груди и в небе — пасмурно,
вот и свернул домой
остатки встретить праздников,
без окриков поспать
(лишений в службе ратником
не смог он избежать).
В подъезд шмыгнув, из тамбура
в дверной звонит звонок
[завершена преамбула].
— Живой! Родной сынок!, —
вскричала мать, оправившись
от шока у дверей.
— Внутри сидят товарищи?... [30 строк на 21-ой странице]
Прикрой сквозняк скорей.
Отставил сумку тяжкую;
неснятый автомат,
цепляясь, звякнул пряжкою,
когда обнялся:
— Рад!
— Садись поесть. Рассказывай,
чем дышишь на войне?
Железку свою стягивай.
Что ищешь-то в окне?
— Звонков не принимала ты?...
Не трогай автомат.
Был б без него — поймали бы...
Не ценят там солдат...
— Чёй-т не пойму, всё сбивчиво...
— Никто здесь не поймёт!
— Ты ж уходил улыбчивым,
теперь, наоборот...
— Когда повестку получал,
мне говорили что?!
— При полигоне в военчасть,
к командам: "На плечо!"
и просидеть с полгода там,
чтоб новых обучать...
— А, оказалось, на фронтах
я должен воевать!
— Прости, никак я не пойму,
Валуйки ж в стороне?...
— Вот и стоял бы полк в тылу,
разведка — не по мне. [30 строк на 22-ой странице]
— Да, что ж такое говоришь?!
Три месяца прошли.
Вас ж подготовили...
— Престиж?!
К замене не нашли...
Мобилизованных, как я.
Сгребли, кого смогли —
в учебку слиты: токаря,
да пахари земли —
у всех, конечно, навык есть
держать в руках цевьё,
но покорять с кем эверест,
когда вокруг ворьё?!...
— Брось. Ты, гляжу, одет, обут,
но бегают глаза.
— Десятый каждый в штабе плут,
а наказать нельзя!
Кому-то дан бронежилет,
иной и каску взял,
но толку, если пистолет
в них дырку оставлял?!
Отмыли где-то на складах
бракованный продукт,
а тех, кто пикнет про дела,
переведя, сожрут...
— Дим, успокойся. Вот стакан
наливочки распить.
Ты возбуждённый, как пацан.
Наелся? Ляг поспи. [29 строк на 23-ей странице]
— 3 —
Конечно, маялся Перов
в пути четыре дня.
Искали слабо средь постов:
"Сам сдохнет, рамазня".
Смеркает рано в январе.
Еловые кусты
в окне махали детворе...
Решился сын уйти.
На нём осенний комуфляж
(лишь в сентябре — резон).
— На Усманский поеду пляж,
подальше от промзон,
в Новоуглянку заверну.
— Тебя же знают все.
— Хотя бы дочку обниму.
Кто ж сдаст в родном селе?...
«НЕТ МЕНЯ! И ДЛЯ ХОРОШИХ...»
Сам тону, вблизи — опасно!
Может позже соберусь...
Но пока контроль негласный —
выйдет мокрым даже гусь...
Нет меня! И для хороших
безопасней в стороне...
Снова сохнут пусть калоши,
позабудьте обо мне! [30 строк на 24-ой странице]
«ИНТРОВЕРТ»
Нет уж, Лена, без причин:
не хвалю, не накричу
и не разгоню кручин,
не ворчу, не умолчу.
Чтобы тесно обнимал,
веру надо, не мангал.
Не искал я перемены,
от того и жизнь степенна.
Предан потому, что часто
был на службе и в семье.
К холостяцкой колее
подпущу лишь с той же масти...
А невзгоды — много ль, долго —
были, будут, словно Волга...
Уж привычен к шуткам Бога
вдоль расхлябанной дороги...
«ЯЗЫК ЕЁ, КАК ПОМЕЛО,
НЕ ВИДИТ ДАЛЬШЕ НОСА...»
Когда искусов хоровод
кружит без вашей воли
(напарник за руку ведёт
к пучине нервной боли
от наказания двоих,
хотя лишь он загрешен),
то разорвать круг не боись
до будущих затрещин. [30 строк на 25-ой странице]
И также поступай, когда
начальник, снявший сливки,
присвоит плод двоих труда,
но не скостит ошибки...
«НАПРАСНЫ РЕВНОСТЬ,
ЖАЛОСТЬ И СУДЕЙСТВО»
Начальникам донос отправлен мразью.
Взбесился я сначала, но потух —
ни слова правды не вписала ж в грязи,
позоря мать перед лицом подруг.
Ту кровь, что привезла с Новосибирска
вас в Подмосковье — дальше обучать,
пока не сформируетесь артисткой,
умеющей балетами блистать.
Втеченье девяностых (самых сложных!)
на двух работах и без выходных
родительница, слава воле Божьей,
одела, накормила всех родных,
жильё купила скромное, по средствам,
пока вы всё крутили фуэте.
Теперь двум женшинам живётся тесно,
но мать, как раньше, тонет в суете.
Вы предлагали час гулять по паркам
maman не для здоровья под дождём,
пока копили на зажженье рампы,
уединяясь с денежным ферзём...
За то, что мы ходили по театрам, [30 строк на 26-ой странице]
киносеансы видели вдвоём,
с своих лекал вы обозвали татью
и: "Пусть отец опять с тобой живёт!"
Суть бредней полудурочной артистки:
"Вниманье обратите на Ильяса,
с метрокассиром вместе — аферисты —
чтоб легче грабить [сговорившись] кассу,
маньяк мешает собирать доходы
предпенсионной даме без ума
(не о клиентах думала, в разводе ж);
альфонс ваш — голодранец, без угла!
Дежурит на Мичуринском Проспекте,
с не бритой черновласой бородой.
Беда случится вскоре на объекте!
Увольте лучше, едет пусть домой!".
Та кляуза отослана с e-mail
домашнего [отсутсвовал пароль].
Предстанет разведёнка скидкой в sale —
не тронь, чтоб не доставить дочкам боль.
«ЕХИДНА»
Я закалён родством с тобою
и потому давно не вою
от острых кляуз, эпиграмм.
А то, что стёрт тобой Адам
Кадыров в сотне орденов, [29 строк на 27-ой странице]
медалей — ход, увы, не нов
[когда ответил тебе я].
Заслужена епитимья
за оскорбление прямое
сравненьем с названным героем;
прощать, брат, гной я не намерен,
зарвался вновь в словах ты гневных!
Лишь трус, боящийся обидеть
элит, которых бы не видеть
вживую, даже вдалеке бы,
не огрести чтоб от эфеба
надолго памятных затрещин, —
кусает младших, хилых, женщин,
опасный заметая след,
себя чтоб сохранить от бед.
К примеру, дерзких сорванцов,
не подсудимых за отцов,
скандально избивавших брата
чернильниц, якобы, в расплату
за "оскорбление основ
ислама", но не сняв оков
с руки избитого Адамом —
Героем названным в подарок
Чечни и сопредельных вотчин!
Ехидства узнаваем почерк —
толкнуть в плечо,с поддев портретом [30 строк на 28-ой странице]
обвешенного без просвета
Рамзановича (мем — зашкварный!).
Вам в партии высокопарных
дельцов "Единая Россия"
(чтоб не утратить властной силы,
с окрест стянувшей на фундамент
всех, кто протащит вас в парламент)
псевдогероев и ворья,
купивших место для вранья
по вертикали сверху вниз
или вобрат — властей каприз,
не чужды буллинга стандарты,
лишь козырем побьёте карту!
Гной изрыгай, сколько захочешь,
из фактов мост — прочней. Короче:
всю знаков дюжину в награду
общественных — не за бравады,
изящно, излагая мысли,
на конкурсах не для корысти
под звук фанфар, аплодисментов
на сцену приглашался в центр
иль сбоку пьедесталов Славы
принять медаль/диплом/ветвь лавра!
Причём, тех первенств — сорок два,
во всех участников — толпа!
Региональных, Всероссийских,
Международных: [30 строк на 29-ой странице]
~ рукописных
{корпоративных, Интернетных,
в издательствах} среди поэтов
онлайн-актёров, сценаристов,
прозаиков и журналистов —
в магреализме, плачах, песнях,
в с-фронтов посланиях без лести,
в лиричных, сказочных сюжетах;
~ в Брейн-ринге успевать ответить;
~ практических — по мастерству
досмотров, преграждать путь злу;
~ спортивных — выстрелом с винтовки,
стрельбе из лука, в дань сноровке;
~ художественных — режиссурой
сыграть характеры, фактурно;
~ средь иллюстраторов этюдов —
фотопейзажных для трибьюта
и рисованием мистерий
Дозориады, откровений;
~ среди чтецов, кудящих тембром,
и тоном выбить сантиметы.
Шестнадцать лет я долгих верил,
что субъективные замеры
сидящих практиков в жюри
вкус развивают, пожурив
за стиль и фокус. Совершенство
в конце пути искал, блаженство
восьмиминутной эйфорией. [29 строк на 30-ой странице]
Акыну-лирику в России
за занесение в Блокнот
любовных и тревожных нот,
но с предъявлением трибунам
терпение помогут, руны,
когда в традициях воспитан
и кратно критикой испытан.
Таким пощёчину гротеском,
изобразившим звон обвесок,
обидно получить и больно!
Но ты же старше, значит, волен
решать, кому и что сказать,
хоть Бог учил не обижать.
Я потому не унижаю
своих в семье, а уважаю!
«НЕ ИЗМЫШЛЯЙ, НЕ ПУТАЙ!»
— Ты ж к выводам ведом,
доверившись бестыдству,
приятен ли синдром?, —
ответь мне, Любопытство.
Я лично проверял,
что свалено в инете.
Не всякий матерьял,
заслуживал монеты:
— Не дополняй в твой круг
доверия хештеки; [30 строк на 31-ой странице]
честнее, верный друг,
о страстной вспомни неге!
Оставь банан для тех,
кто склонен нагибаться.
Я не лишён утех,
зачем мне изголяться?
Да, простатит — беда.
Спасенье — в анус голый?!
Проверил? Без вреда
массируешь ты зону?
Быть может так и есть —
не ведаю заранье.
Важнее знаний — честь!
Лишь в ней моё призванье!
Не вхожи никогда
в нутро моё: еда,
презерватив, член, вилка,
кий, ректоскоп, бутылка,
страпон, рука, наколка,
кайфовая иголка!
И сожалений нет.
Мне жить так много лет!
«МЕНЯЛОСЬ ЗРЕНИЕ С ГОДАМИ»
Да, прежде я на мир смотрел
без перечиток, меньше б дел,
до школы доходил в метель, [29 строк на 32-ой странице]
не инвестировал в постель
и сердце защищал от стрел.
Не оды пел — речитативы,
за что внесла жизнь коррективы.
Но не в изломы нормативов,
а в мест служенья — к перспективным.
Застал приливы и отливы...
Но я не сяду трактористом -
швортовый сброшен в аирпристань
(десяток лет — в преградах рискам).
Горжусь, что трезв, пил не до рисок.
Теперь хрусталик реалисту
уж не затрёт трёп популистов.
Хотя я зря не стал плечистым
и одиночкой долго киснул,
зато — в театры, к пародистам, ...
Скопилось фоток — Honor виснет!
«ВПЛЕТАЯ ШЁПОТОМ МОЛИТВУ»
В последний день январский — праздник
для почитателей застолья.
С горбушкой чёрного умаслив
под стопку водки малосольным
хрустящим огурцом и сальцем,
да сочным репчатым лучком,
мужик кряхтит, поднявши палец.
Но, если крепкое плечо
вокруг лишь тишь желает в праздник [30 строк на 33-ой странице]
и слышать речь своей семьи,
то обеспечить эту сказку
стремятся с клиросной скамьи
молитвой православной Богу
и с намазлыка мусульман
те, кто повестками в дорогу
не скомплектован в котлован.
Я семинарию и бурсу
не завершал, но в храм ходил.
Как там молиться можно — в курсе.
Бойцам Вооружённых Сил
в покров вплетя любовь с молитвой,
казак усилил соцзаказ:
"Не рвались б чтоб вокруг защиты
ничто, никто! Мы верим в вас,
контрактники и добровольцы!
Примите в лентах сетью дар
от тылового богомольца,
не получать чтоб вам удар."
«ИЗ-ЗА ПЛЕЧА СМОТРЕЛА - ЗНАЮ»
Отставив и сама дела,
стояла рядом, за спиной —
за два часа в сеть завела
лент маскировочных рулон.
Вокруг царила тишина...
Задача вместе решена.
Не возносились ввысь слова — [30 строк на 34-ой странице]
творилось таинство руками,
но сеть ловила для солдат
из глаз кричавшее слезами,
стараясь передать привет
тому, кто жив и тем, кто нет...
«ПОВЕРНУЛ АНДРЕЙ АНДРЕЕВ
СНОВА К ФРОНТУ СВО›
В Джубги любимец он, школьный директор-
ратник с Шапсухо и депутат
снова направил берцовый протектор
словом, плечом поддержать чтоб солдат,
связь укрепляя подростков и взрослых;
к стужам февральским успеть довезти
зимние вещи, согрелись чтоб кости.
Свой день рожденья провёл муж в пути;
не поражен политрук паранойей.
Статус опять у бойца — Доброволец!
«ОБНИМАЯ, СКАЗАЛ: "НЕ ВОЛНУЙСЯ!"»
— 1 —
Не штампует боекомплект
мама Грязинского паренька,
лишь скрепила б иглой на век
оберег на костюм Санька.
Вышивала сама шеврон, [30 строк на 35-ой странице]
как в портрете — с объятием,
чтоб не тронул бойца урон
с пуль и бомб неприятелей.
В отпуск Валя ждала сынка.
Приготовленный ею сюрприз
протянула б её рука —
тканный орден, любови приз!
Но... коварный военный май
возвернул не живым бойца.
Только с блузкой теперь сшивай
силуэт и его лица...
Не чураясь родного, мать
написала достойный стих,
фронту ходит груз собирать —
проживает жизнь за двоих.
Постаралась уменьшить слёз,
но, листая страницы книг,
с описанием Сашиных грёз,
как командовал он в блицкриг — ...
— 2 —
В годовщину рождения:
шлейф культурного октября
на сетчатке — к волнению,
проступил дух богатыря
за ношение в лацкане
силуэтов в объятии —
командира солдатского
и встревоженной матери... [30 строк на 36-ой странице]
«ЕККЛЕСИАСТ: 3-20»
То не мои награды. Земляку дослали
за СВО различные медали.
Схоронен в январе, за Днём Святой Татьяны.
Жаль, не успели посверкать над раной...
Как стала холодать осенняя погода,
зек молодой считал с таро колоды:
— К Луганску двину прежний грех исправить,
там искуплю защитой знавших травлю...
Свобода вдоль окопных караулов
не долго длилась... А теперь лишь улья
с жужжаньем мирным сельской лесостепи —
всё окруженье, солнце пока слепит...
Без суеты в могиле думкой мерит:
не ошибался ль он, в таро поверив?
Сбылось же новоселье; в минус прессинг
(не зря же был прочитан в тюрьме Шеллинг)...
А сколько в Вагнере отыграно, гастрольно, —
не важно, мёртвых аморально троллить.
За что награды те — узнаем позже.
Амнистия, почёт — семье дороже!
«ПРОСТАЯ ДУМКА БАТЬКИ-ЕСАУЛА»
Болят колени, но не перестану
у Господа казаческого стана
молить, крестясь, о ниспосланьи мира
русскоязычным с фронтового тира [30 строк на 37-ой странице]
всем добровольцам или присягавшим.
Воронеж, Липецк, Шахты — нивы наши
отметят независимость России.
"Везде б — прошу — спокойно жить, счастливо!"
Поддержат, верю, шёпот есаула
в улусах иноверцы и в аулах,
кто отмахнули спорные искусы.
И дальше — в Вознесенье Иисуса —
взываю я с коленей: "Оставайся!
На поругателей не обижайся —
приближен час покаянных причастий:
среди Тебе подобных нет сверхнаций!".
Так если западенцы не считают,
сограждан несогласных обстреляли,
селиться в лесостепи приглашаю
вдоль Дона, и у Волги гладки дали.
Вольнорабочим, не под автоматом.
С апрельской середины ароматы
садов такие же, как на Донбассе
и те же овощи растят в конечной массе.
«МАЛО СЛОВ СПЛЕТЁННЫХ В КОКОН»
"Мам, радость: день рождения —
пришлите ей букет...", —
бойца из окружения
передаю привет,
услышанный с носилок. Ряд
логичных взрослых фраз [30 строк на 38-ой странице]
закутал в кокон "Шелкопряд",
подсох чтоб мокрый глаз...
Надеюсь, в нужную ладонь
тот шёпоток вложить
(кровотечение, шок, боль, ...,
но раненый блажил:
"Елена — матушка моя,
родилась в декабре").
Найдись бойца в стране родня!
С ним орден в серебре.
А, если промах, Адресат,
прошу прости меня —
не всё назвать успел солдат,
в загробье семеня...
Позволю только в его шёлк
вплести нить от себя —
мужчина тот ПОКОЙ НАШЁЛ
средь боевых ребят.
«ТРАУРНОЙ ЛЕНТОЙ МАШЕТ ВЕНОК»
Почти два года — десять тел
остались вне семьи и дел,
ещё один не найден долго
за исполненье ратью долга —
печаль, тоска, досада... Жёстко!
Обиды, ломка дум и... Гордость?...
Под тяжкий вздох опущен взор,
ведь новых в след идёт дозор... [30 строк на 39-ой странице]
Школята, бабы вяжут тем
носки и сети, без проблем,
чтоб схоронились внуки-братья
и марш усталых им обнять бы!
Хватило сёлам скорбных аур
(свезённым — ленты машут траур)...
Статистика, не поменяйся!
Любой боец, живым останься!
«РАЗ В ОТПУСК УБЫВАЕШЬ, ПОДХВАТИ»
— В Саратов довезите бандероль
и Лиде в руки сдайте упаковку.
— Что в ней?
— ..."С-с-сл-лу-у-ужу-у"... — условленный пароль...
На память вышиванка на шнуровке.
— Позвольте, я проверю, командир?
Но без обид, итак я нарушаю...
— Изволь, мне незачем пятнать мундир,
ни перед вами, ни в родимом крае.
— И вправду лишь одежда. Без письма?
Начнёт вопросы, так у них бывает...
— Без третьих лиц. Управится сама —
с узоров всё ладонью прочитает,
что сфильтровал меж нитками текстиль
озвученного матом за едою,
в командах просквозивший рэпа стиль
и дружно как справлялись мы с бедою. [29 строк на 40-ой странице]
2026 11 5, Химки.
рукопись стихотворений О человеке в серию книг
© Copyright: Блохин Илья, 2026
Свидетельство о публикации №126102608338
Свидетельство о публикации №126102608338
Рецензии